– Если бы это был Предатель, я бы с тобою сейчас не разговаривал.
Родимир некоторое время задумчиво смотрел на йока.
– Ты же знаешь, что здесь живёт страж?
– Слышал бы ты, что он мне сказал. Не уверен, что он захочет меня терпеть здесь и уж тем более защищать.
– Есть кто-то в городе из ваших, кто может взять тебя под свою опеку?
– Думаешь, я стал бы рисковать и обращаться к тебе, если бы мог пойти к своим?
– Резонно. Хорошо, я позабочусь о тебе. Но ты лично и твой клан будете должны мне услугу.
Йок помрачнел, но согласно кивнул.
– Даже если я погибну от чужой руки, долг оплатит тот, кто придёт следом, – без особой охоты пробубнил он и сплюнул кровавую слюну. Девушке показалось, что фраза имеет какой-то ритуальный характер. Граф ухмыльнулся, явно удовлетворённый услышанным, повернулся к жене и протянул ей бумажник.
– Милая, извини, но мне придётся провести вечер с этим упырём. Я провожу тебя до ресторана, позвони оттуда домой, пусть Никола пришлёт за тобою машину, либо, если у них не окажется телефона, попроси метрдотеля нанять тебе экипаж. Главное, не ходи по тёмным улицам одна. Обещаешь?
– А как же вы, господин Родимир? – взволнованно прошептала она, испуганно озираясь по сторонам. Граф весело рассмеялся.
– Марианна, конечно, очень приятно, что ты беспокоишься обо мне, но, поверь, со мною не случится ничего непоправимого. Сегодня точно. Не переживай.
Дальше всё происходило по плану графа. Марианна чувствовала его пристальный взгляд, покуда не захлопнулась дверь экипажа и извозчик не тронул вожжи, направляя лошадь по указанному адресу. Дома её встретил Никола и, не скрывая своего удивления, поинтересовался, где граф. Марианна вкратце рассказала и, увидев реакцию дворецкого, – тот побледнел и опустился на стул, – не на шутку испугалась. До этого она не знала, стоит или нет волноваться за мужа, ведь он был так уверен и азартен в момент расставания. Девушка подумала, что подобное происшествие – обыденность для него.
– Никола, скажите честно, Родимиру угрожает что-то серьёзное?
– Не думаю, ваше сиятельство. Просто вся эта история с надзирателями… Скажите мне, что вы знаете о сынах смерти?
– Моя бабушка собирала истории, связанные с Великим Змеем. О йоках я знаю почти всё.
– Тогда вам известно, как они чтят свой кодекс. То, что среди них появился убийца – плохой знак. И это не первый случай. За последние несколько лет подобные убийства происходят с завидной регулярностью. Кто-то ворует духов у кланов.
Марианна недоумённо пожала плечами. О внутриклановых проблемах нелюдей она ничего не знала и, если честно, знать не хотела. Эта тема её пугала. Удивление вызывало то, как сильно озабочен этим Никола, о чём она ему и сообщила. Дворецкий озадаченно посмотрел на графиню, потом сдержанно улыбнулся.
– Ваше сиятельство, я понимаю ваше недоумение. Вы совсем недавно знакомы с графом, и, скорее всего, у вас было слишком мало времени, чтобы принять одну его особенную черту. Он прежде всего живорождённый дух зверя и больше принадлежит к миру сынов смерти, нежели к привычному вам. Его сиятельство бережёт вас, потому что видит: вы ещё не готовы к тому, чтобы войти в его реальность полностью.
Марианна задумалась. Дворецкий был прав. К тому же стало понятно, что имел в виду Родимир, говоря о наслаждении обыденностью и простотой человеческой жизни. Никола подал горячее какао, как он сказал, для успокоения нервов и умиротворения тревог. Но какао мало помогло девушке умиротвориться. Чем больше она размышляла над произошедшим, чем больше осознавала увиденное, тем страшнее ей становилось. В тени парковых деревьев прямо в центре города перед ней приоткрылась дверца тайного, нечеловеческого и очень опасного мира, где странные, почти волшебные существа, некогда бывшие людьми, жили и умирали, дрались и убивали друг друга. Смерть там была повсюду, ходила по пятам нелюдей, сидела внутри каждого, и каждый являлся ею. Тот мальчик – кстати, сколько на самом деле ему лет? – весь был в крови. Марианна ни разу не видела таких ран наяву. Как она не свалилась в обморок, загадка. Наверное, ему было очень больно, или, может, он не испытывает боли? А Родимир! Он вёл себя как обычно. Рассудительный, спокойный, бесстрашный. Золотые глаза сверкали в темноте, нечеловеческие глаза. Сокол прекрасно разбирается в законах своего мира, но понимание этого почему-то не успокаивало Марианну. Граф обещал вернуться к полуночи, и чем дольше длилось ожидание, тем тревожнее становилось на сердце у девушки. Она не ложилась спать, зная, что не уснёт, бродила по дому, не понимая, чем себя занять. Любое дело валилось из рук. В конце концов она села в кресло и принялась рассматривать альбом, найденный графом в гардеробе сестры. Это был обычный салонный альбом, где гости оставляли свои небольшие и в основном милые приветы хозяйке: стихи, зарисовки, анекдоты, глубокомысленные высказывания – в общем, что-то, напоминающее о писавшем. Марианна таких альбомов никогда не видела, потому на некоторое время забавная вещица отвлекла её. Она рассеянно перелистывала пожелтевшие страницы: стихи были хорошие, в духе прошлого века, картинки нарисованы мастерски, шутки смешные – видимо, графиня не давала кому попало заполнять свой альбом, да и люди, посещавшие её салон, были не лишены вкуса и таланта. Внимание девушки привлекло одно короткое высказывание: «Познавший смерть да не возропщет, познавший любовь да не забудет». Подпись: «Верный».
Она пригляделась и вздрогнула. Знакомый размашистый почерк. Опять он, человек-загадка, неизвестный благожелатель. Верный помощник прекрасной оперной дивы. Познавший смерть… Марианну вдруг осенило: а что, если он не человек? Додумать эту мысль она не успела, часы в гостиной пробили двенадцать. Девушка вскочила и заметалась по комнатам, проверяя, вернулся ли граф. Не обнаружив мужа, она разбудила Николу. Пижама выглядела на нём столь же безукоризненно, как и сюртук, голос был так спокоен, а речи вразумительны и ободряющи, что Марианна сразу поверила: волноваться не стоит. Никола сделал ей горячего мятного чаю, проводил девушку до спальни, и, как ни странно, стоило её голове коснуться подушки, Марианна сразу провалилась в сон. Видимо, он что-то подмешал в чай! Только и успела подумать девушка.
День пятый.
Интересно, что именно?
Резкий и громкий звук вырвал Марианну из забытья. Она открыла глаза и села. Уже рассвело. За окном, громыхая пустыми бидонами, катилась тележка молочника. Это она, подскакивая на неровностях мостовой, издавала грохот, разбудивший девушку. Марианна окончательно проснулась и, вспомнив вчерашние события, бросилась в комнату графа.
Родимир спал, по своему обыкновению уткнувшись лицом в подушку. Руки его были раскинуты в стороны, будто он упал на кровать и тут же уснул, не раздеваясь. Одежда на нём была изодранная и грязная, как у последнего нищего из трущоб. Марианна приблизилась, склонившись над мужем, прислушалась к его спокойному размеренному дыханию и, наконец убедившись, что с Соколом всё в порядке, облегчённо вздохнула. Кто-то вторил ей. Девушка обернулась и закричала.
Родимир тут же подскочил, переметнувшись через кровать, оказался рядом с Марианной, оттеснил её к стене и закрыл собою от возможной опасности.
– Что… Что случилось? – он тряхнул головою и дико заозирался по сторонам невидящими спросонья глазами. Марианна трясущейся рукою указала в дальний угол, где у шкафа неподвижно стоял незнакомый человек. Граф наконец сфокусировал взгляд, и боевое напряжение вышло из его тела, зато брови нахмурились. Он досадливо ругнулся и провёл рукою по всклокоченной шевелюре.
– Я уж подумал, что чутьё меня подвело… – Родимир приблизился к незнакомцу и, взяв за руку, вывел из тени женщину, нестарую ещё, но с сединою в тёмных длинных волосах, высокую и худую, в неопрятном платье из грубого домотканого полотна. Она следовала за графом покорно, и взгляд её… да, именно взгляд – отсутствующий, замкнутый в себя, – выдавал её ненормальность.
– Господин граф, кто это?
– Это шептун, двоедушец… по-вашему. Не бойся, она совершенно безвредна, – граф устало вздохнул, потирая переносицу, глянул на часы и дёрнул шнур звонка, вызывая Николу. Марианна с опаской приблизилась к женщине. Она знала, кто такие шептуны – хранилища душ сынов смерти. Но ни разу их не встречала.
– А что она здесь делает?
– Мне бы тоже хотелось это знать, – граф, стянув рубашку, пытался разглядеть свою спину в зеркало, – наверное, увязалась за мною.
Дворецкий вошёл и удивлённо приподнял бровь, глядя на нежданного гостя.
– Ваше сиятельство, вызывали?
– Послушай, Никола, ты знал, что в угодьях Липсберга находится приют для шептунов?
Вторая бровь дворецкого поползла вверх, выражая тем самым крайнюю степень удивления.
– Но это невозможно. Рядом нет ни одного поселения надзирателей. Там есть монастырь, но ведь не могут же монахи…
– То-то и оно, что, оказывается, и монастырь – не монастырь, и монахи – не монахи. Когда я пришёл туда, было уже пусто, ни оракула, ни йоков, лишь дюжина этих несчастных, – граф кивнул в сторону женщины, так и стоявшей неподвижно в центре комнаты. Недаром на ту парочку напали в лесу – не хотели быть обнаруженными. Позвони в Варшаву, узнай, там ли ещё Вольга. Если застанешь его, скажи, что у нас тут никому не известное поселение духов зверя и, похоже, ворованных. Пусть передаст Ставру. Не застанешь – узнай, как можно с ним связаться.
– Будут ли распоряжения насчёт нашей гостьи?
– Пока нет. Хотя знаешь, найди ей какую-нибудь одежду сменную. И на завтрак чего-нибудь существенного для меня закажи. Мяса или птицы какой-нибудь.
Никола с поклоном удалился.
Граф сел в кресло и, откинувшись, прикрыл глаза. Марианна неуверенно подошла к мужу, косясь на женщину-шептуна.
– Господин граф, с вами всё в порядке?
Он улыбнулся, не открывая глаз.
– Да, Марианна, я в порядке, просто очень устал. Ты, наверное, сильно переживала, когда я не явился к обещанному времени? Николе пришлось дать тебе успокоительное.
– Да, а как вы догадались?
– Ты им пахнешь.
Она опустилась на банкетку рядом с креслом.
– А с тем надзирателем… всё нормально?
– Да, он остался жив. Правда, судьба его неясна, быть одиночкой в мире йоков трудно и опасно, особенно если ты молод и неопытен.
– Ясно.
Помолчали.
– Господин Родимир, а эта… женщина так и будет здесь стоять?
– Думаю, да, пока ей не дашь приказ. Все двоедушцы крайне безвольны. И неудивительно. Йоками становятся самые отчаянные люди, которым нечего терять, с безумной жаждой к жизни, а шептунами, наоборот, – склонные к депрессии, как модно сейчас выражаться. Утратившие эту жажду. Часто они – несостоявшиеся самоубийцы. Возникает эффект магнита, два разнозаряженных полюса притягиваются друг к другу, образуя невероятно крепкую связь.
– Это так… печально.
Родимир открыл глаза и внимательно посмотрел на жену.
– Почему же?
– Не знаю, грустная какая-то связь. «И только смерть разлучит их», но нет в этом союзе ни капли счастья. И всё предрешено, навсегда.
– Не предрешено. Это свободный выбор каждого человека. Есть такое понятие – ответственность за свою жизнь. Никто никого не заставляет совершать те или иные поступки, а ситуации, в которых мы оказываемся… Что ж, это тоже следствия нашего выбора, а не происки высших сил.
– Вы хотите сказать, что эта женщина сама выбрала быть сосудом для чужой души?
Марианна с сомнением глядела на мужа. Граф некоторое время задумчиво почёсывал кончик носа, затем внезапно встал и подошёл к шептуну.
– Давай её об этом и спросим.
Женщина не шелохнулась, не проявила сопротивления, когда он взял её за руку и погладил тыльную сторону ладони. Взгляд её по-прежнему был опущен и замкнут внутрь себя. Родимир закрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов-выдохов и посмотрел на женщину искристо-золотым взором Сокола.
– Как тебя зовут?
Перемена была разительной – будто кто-то вдохнул жизнь в куклу, и та задвигалась, улыбаясь. Глаза её ожили, но Марианне показалось, что они слепы.
– Иренка, мой господин, великий дух.
– Моя жена интересуется, сама ли ты захотела быть двоедушцем, или тебя кто-то заставил?
Иренка погрустнела.
– Сама, мой господин. Он пришёл ко мне во сне и попросился, чтобы я его приютила. Мне было так грустно и одиноко. Никто меня не любил. Никому не было до меня дела, никто во мне не нуждался. А он… он был такой горячий, пылкий, страстный, интересный. Я позволила.
– Ты не жалеешь?
– Нет, мне с ним хорошо.
– Он не мучает тебя?
– Как я могу мучить кого-то, кого почти не существует?
Марианна вздрогнула, голос женщины резко изменился, стал сильным и крепким, как и взгляд – осмысленным и вполне зрячим. Шептун смотрел на Сокола прямо, без тени смущения и страха. Родимир усмехнулся и продолжил:
– Неожиданная встреча. Как твоё имя?
– Это неважно.
– Зачем ты привёл её сюда?
– Она сама пришла.
– Ты же знаешь, я прекрасно чувствую ложь. Зачем эти жалкие попытки обмануть меня и себя?
– Хорошо, – шептун обиженно засопел, – я привёл её, но это было не специально.
– Ладно, спрошу прямо. Ты хочешь попасть в дом моей матери?
– Да.
– Так я и думал… Ты знаешь, что вернуться назад невозможно, и что Змея давно бросила эти эксперименты?
Молчание.
– Ладно, ты хотя бы знаешь, где и кто твой йок?
Молчание. Родимир устало вздохнул.
– Тогда оставь Иренку в покое, она к тебе так добра, будь благодарен.
Женщина вновь поникла, чужой разум уступил место хозяину, виноватая улыбка скользнула по её губам.
– Простите нас, господин великий дух. Мы не хотели вас беспокоить, но что-то позвало меня следовать за вами.
– Не что-то, а желание быть рядом с его половинкой.
– Возможно, но он очень далеко. Мы его почти не чувствуем и поэтому тоскуем.
– Ясно, – граф отпустил руку шептуна, и она вновь превратилась в неподвижную и безучастную куклу. Марианна была шокирована всем этим действом. Если подумать, то это было самое жуткое, что она видела за бытность свою рядом с графом. Даже раненый йок не произвёл на неё такого гнетущего впечатления.
– Вот видишь, в этом союзе нет страдания. А вот когда душа помещена в сосуд насильно, и когда она там не одна, это очень мучительно. Слава богу, такое бывает очень редко. Так было с моим отцом, – Родимир посмотрел на девушку и недоумённо поднял бровь. – Что-то не так? Ты считаешь иначе?
– Нет, просто это всё… это всё так ужасно. Я даже не знаю почему.
Родимир задумчиво переводил взгляд с жены на шептуна и обратно. Потом пожал плечами и произнёс уверенно:
– Ты просто очень сильно боишься сумасшедших. Наверное, потому, что сама близка к этому. Подумай об этом. Я пойду приму ванну.
– Что же с тобою делать? – граф задумчиво помешивал ложкой остывший уже кофе, глядя на стоящую посреди комнаты умытую и переодетую Иренку. Та молчала, глядя в пол.
Марианна старалась не смотреть на шептуна, но каким-то невероятным образом женщина всё время оказывалась в поле её зрения. Слова графа задели девушку, даже можно сказать, обидели, но она должна была признать, что доля правды в них была. Всё, что с ней происходило последние несколько недель, было похоже на сумасшедший бред.
Дворецкий, убирающий со стола остатки завтрака, заговорил:
– Ваше сиятельство, позвольте высказать предложение. Мне показалось, что госпоже графине нужна служанка.
