– Вы-то тут при чем?!
Она хлопнула дверью и пошла к капоту. Рита припустила за ней, и, обойдя красный дом, точнее машину, увидела серебристый спорткар. По сравнению с двумя джипами он смотрелся плоским утюгом. Причина экстренного торможения вылез из автомобиля. Несмотря на представительный вид и кричащее богатство, мужчина выглядел неприятно. Взгляд очумевший, жесты неприличные, неухоженная борода, шевелилась вместе с ругательными выкриками в адрес «двух куриц».
Это возмутило обеих женщин, и они объединились в борьбе с неадекватным водителем, который выскочил на главную дорогу из подворотни.
Вдоволь наругавшись, решили, что ГИБДД вызывать придется. На это мужчина отреагировал моментально. Он примирительно затараторил:
– Так, девочки, цыпочки мои, я виноват, я вам ремонт оплачу.
Рита тут же заподозрила неладное, обычно при упоминании правоохранительных органов меняются в лице и в голосе люди, которым есть что скрывать от этих самых правоохранительных органов. Рита, как охотничья собака, взявшая след кабана, напряглась. Но женщина потребовала:
– Сейчас же оплатите, я примерно знаю во сколько мне обойдется ремонт моей машины.
Мужчина кинулся к машине, достал увесистую сумку. С ней он был похож на почтальона, разносившего пенсию миллионерам.
– Сколько? – спросил он, засовывая руки в сумку.
Женщина прикусила губу и подняла взгляд к кроне деревьев. Подсчеты вела не долго, но упорно, боясь прогадать.
– Триста хватит? – прервал он её подсчеты бюджетной пользы.
– Постойте, давайте вызовем ГИБДД – вернула Рита их к правильному пути решения аварийных ситуаций.
– И вам сотню дам – кивнул мужчина Рите.
– Моя машина не пострадала, даже кенгурятник не погнулся. Наверное.
– За «наверное» пятьдесят хватит. За моральный ущерб.
– Как вас зовут? – быстро спросила Рита.
– Максим Богатырев. Максим Анатольевич Богатырев – представился мужчина, доставая визитку.
Рита прочитала. Почему-то сразу сообразив о причине нежелания встречи с ГИБДД, независимо от того, что бандитом он не являлся – такое ведь на визитках не пишут – мужчина оказался замминистра министерства земельных отношений. С некоторых пор эта организация в понимании Риты приравнивалась к преступной группировке и будоражила неприятные воспоминания.
Рита развела руками:
– Вот уж вам не повезло, встать на место Губарева.
– А что с Губаревым? – удивился Максим Анатольевич.
– Скатился.
– По служебной лестнице?
– Я бы сказала, что в бездну.
– Наверное, поэтому я здесь. И мне бы не хотелось афишировать свой приезд вот этим всем – он показал на расцарапанный бок своей машины, потом повернулся к красной и тяжко вздохнул. Женщина заглянула в визитную карточку, кивнула и примирительно сказала:
– Что мы звери что ли? Я не собираюсь вам карьеру портить. Да, девушка?
– Рита. Маргарита Белозерова.
– Как хорошо, что мы все здесь собрались – усмехнулась женщина и представилась – Виолетта Ершова. Повод для встречи так себе. Но что делать. Я согласна на возмещение ущерба и можете ехать по своим делам.
Мужчина жестом факира вытащил три пачки по тысячной купюре, всунул женщине в руку, а Рите достал из кошелька, вручил пятитысячными.
Рита не успела опомниться, как он юркнул в спорткар. Ей оставалось только наблюдать, как он развернулся и, оставив женщин возле машин, скрылся во дворе.
– Надеюсь, мне хватит на ремонт.
– Должно хватить. Я, правда, ничего не понимаю в ремонтах машин…
– А давайте кофе попьем – предложила женщина, но заметив, что Рита собирается отказаться, поторопилась заметить – я так перенервничала, что ехать теперь боюсь. А там Лизочка.
– Лизочка? – изумленно вытаращила глаза Рита и попыталась заглянуть внутрь салона. Непрозрачные стекла скрывали внутренний мир автомобиля.
– Да, дочка. Но что вы так переживаете. Она пристегнута. И даже не ударилась.
Женщина обошла машину и отодвинула дверь в сторону.
– Лизочка, ты как?
Рита не услышала ответ и обеспокоенно двинулась к женщине, боясь увидеть страшные последствия аварии. Интуиция ей подсказывала, что кровавых ужасов она не увидит, потому что удар не был сильным, но тишина из салона напрягала.
Подойдя ближе, Рита увидела Лизу. Девушка была пристегнута к креслу несколькими ремнями безопасности, они, как бережные руки богини Лакшми, прижали девушку к креслу, так что она не могла пошевелиться. Но на самом деле причиной её обездвижия была инвалидность. В подтверждение догадок, Рита заметила собранное инвалидное кресло. Лиза попыталась повернуться к матери, но голова невольно повисла, как робот, потерявший напряжение, потух. Хотя глаза были живыми.
– Лизонька тоже перенервничала – прошептала мать на ухо Рите. – Может все же кофе?
Свой отказ Рита посчитала моральным уродством, поэтому быстро согласилась.
– Вон кстати кафе есть. Сейчас машину припаркую, Лизоньку достану и успокоимся.
– Давайте я вам помогу.
Женщина благодарно взглянула и грустно улыбнулась.
– Я привыкла. На самом деле это не сложно. Сложнее смириться с тем, что ребенок инвалид.
Она закрыла дверцу и прошла за руль. Рита последовала её примеру, и только сейчас она сообразила, что визитка Богатырева осталась у нее в руках. Она села в машину и кинула её на торпеду. Парковочное место Рита нашла недалеко от клиники и отправилась к кафе.
Женщина показалась Рите энергичной, поэтому совсем не удивилась, когда подойдя к машине, Рита обнаружила, что Лиза уже сидит в кресле, а её мать задвигает автомобильный пандус.
Рита заказала себе и Виолетте латте, а Лизе апельсиновый сок.
– Я сама могу оплатить – запротестовала женщина и усмехнулась – с ремонта машины денег хватит, ещё и останутся.
После того, как Рита увидела Лизу, ее что-то беспокоило. Но она никак не могла поймать тревожную мысль. Успокаивало то, что Виолетта смогла справиться с вычислениями и теперь была уверенна, что и на ремонт хватит и возмещение морального ущерба.
– Мужчина щедрый. Не ожидала. Вы меня тоже конечно извините, теперь и вашу машину ремонтировать нужно.
– Кенугрятник чуть-чуть подкрасить. Это не страшно.
Рита старалась не смотреть на Лизу, но это оказалось сложно, девушка постоянно что-то роняла, прихрюкивала, запрокидывала голову. Каждый взгляд, брошенный на Лизу, отдавался глухой болью в груди. Рита всегда была трезвомыслящим человеком, старалась держать себя в руках в любой ситуации, умела отстраняться от животрепещущей темы, как будто надевая защитный костюм, но испытывала сочувствие к больным детям и старикам. Рита невольно захотела бежать из этой компании, потому что собственное бессилие могло раздавить. Чем она могла помочь человеку, который неизлечимо болен? При этом хотелось из кожи вон лезть, лишь бы облегчить страдания.
– А может пообедаем? – не сколько спросила, больше предложила Ершова.
Рита обедать не хотела, но согласилась, потому что уже успела предложить оплату счета. Но обед как-то сам собой настроил женщин на приятное общение. Лизу покормили тыквенным супом-пюре. Себе заказали отбивные в кляре и картофелем по-деревенски. И сами не заметили, что обед плавно перетекает в ужин. О чем только не болтали и о жизни, и о политике, и о школе, и о моде.
– Мы вообще здесь проездом, на курорт приехали, а ещё здесь хороший санаторий «Алмазный», Лизонька на процедуры ходит.
«Ходит» – мысленно повторила Рита.
– Да, у нас много санаториев для деток. Наш город всегда была детской здравницей. Правда, много закрыли на ремонт.
– Скоро все восстановят – прозорливо пообещала Виолетта.
Спохватилась Рита, когда заметила недовольный взгляд официанта – не любит этот народ, когда едоки – не едоки, а столик занимают. Рита быстренько свела разговор к убыли, оплатила счет, не пожалев чаевых, и распрощалась с новыми знакомыми, предварительно обменявшись телефонами, больше для приличия, что-то подсказывало Рите, что они больше не увидятся.
Поглядывая на часы, Рита припустила к лаборатории. Она дернула дверь, но та не поддалась.
– В смысле? – у двери спросила Рита. – Закрыто?
Дверь отвечать не соизволила. Рита дернула ещё раз, надеясь, что пока она бежала, ослабла, и дверь сейчас откроется. Чуда не произошло. А график работы гласил, что сегодня лаборатория работает на час меньше.
– Блин – расстроилась Рита.
Она вернулась к машине, в пятый раз взглянула на кенгурятник и решила, что пришло время понять насколько велики повреждения трубы. Она нашла в багажнике тряпочку и стала протирать трубу. Нащупав вмятину, Рита расстроилась, и именно в этот момент возле машины остановился отечественный Жигуленок под отказ набитый веселыми мужиками, видимо возвращавшихся со скучной работы, вроде строительного объекта. Естественно самый грустный из работяг решил развеселить народ и себя в первую очередь.
– Красавица, – позвал он – а ты всем так трубы можешь натирать?
Рита одарила его неприятным взглядом, понимая какие пошлости роем летают у него в голове. Дружки прыснули смехом – оживились.
– А машину пеной умеешь мыть?
– Весело вам? – огрызнулась Рита.
– А стекла ты тоже натирать умеешь. Может, и нам натрешь.
– Нам весело – согласился водитель.
– Было бы у меня хорошее настроение, я бы тоже посмеялась. А у меня настроение послать всех к черту. А сейчас выйдет мой муж из вот этого подъезда и вам стекла не помоет, а побьет, вместе с зеркалами и может быть, вашими веселыми личиками.
Мужчины оказались понятливыми и не конфликтными, поэтому быстро ретировались со словами:
– Да мы что? Ни что. Просто мимо ехали.
С их отъездом дела пошли лучше. Вмятина оказалась застарелой и никакого отношения к сегодняшнему происшествию не имела, а сталь блестела, радуя своим идеальным видом.
Но настроение Риты не улучшилось.
В ветеринарную клинику к Джеку, пришлось ехать опять через весь город. Вечером в час пик он напоминал Китайский провинциальный многомиллионный городок, где все жители торопятся по своим делам, не зная, что существуют правила дорожного движения. Рита, понимая, что преувеличивает, просто всунулась в поток движущихся машин, поймала нужную волну и медленно продвигалась по улицам.
На удивление ветеринарная клиника ещё работала.
– Мы до последнего пациента – сообщил доктор и грустно взглянул на двух кошек и одну таксу. – А лаборатория работает до четырех. Так что заберете свои анализы завтра.
– Как Джек?
– Я оставлю его ещё на сутки.
Рита забеспокоилась:
– Что-то не так?
– Всё так – мимоходом говорил доктор, обрабатывая руки перед следующим пациентом. – Понаблюдать надо. Вы не переживайте, мы его уже покормили. Ест с аппетитом – это показатель. Вы должны улыбнуться.
Рита растянула губы в улыбке и быстро сомкнула их:
– Почему тогда я не могу его забрать?
– Забрать можете, но завтра – тон доктора был таков, что Рита не имела право спорить и тем более беспокоиться.
– Я могу к нему…
Доктор перебил:
– Нет. Он только привык, а вы сейчас его обрадуете, обнадежите и уйдете, ему будет тяжело. Нет – повторил он на её молящий взгляд.
В очередной раз убедившись, что день сегодня не задался, она поехала к бабушке.
В бабушкином дворе наблюдалось оживление. Никифоров Стас вышагивал от клумбы до окон и обратно, Кузьминична в компании внучки сидела на лавочке, Петрович курил возле подвала, пару детей повисли на воротах, трое катались на велосипедах (благо, что не во дворе). Такое ощущение, что соседи решили поселиться у Надежды Семеновны, при этом взяв дом штурмом. Надеясь, что бабушка хорошо забаррикадировала двери изнутри, Рита поинтересовалась:
– Что здесь происходит?
Старики оживились – иногда Риту это не радовало, вот как сейчас. Обычно причиной подобных визитов и посиделок была нерадостное дело.
– Ой, Риточка, – обрадовался Петрович, затушив окурок о стену подвала, раздавил его пальцами и спрятал в карман.
– Риточка, не справляемся – запричитала Кузьминична, хотя это было её постоянное состояние.
– Рита, надо чтоб ты написала.
– Да, мне тоже сказали, что если общественность поднимется, то будет толк.
– Куда поднимется? – Рита устало опустилась на скамейку. Она знала, что задание поднять общественность приберегли для неё. Ей казалось, что старики напрасно переживают, и трагедия, с которой они прибежали во двор Надежды Семеновны, всего лишь дельце, из которого потом будут слагать байки, и поход в гости не требовал вавилонского столпотворения.
Надежда Семеновна вышла из дома, неся огромный поднос с кружками и чайником. Иногда её гостеприимство зашкаливало за рамки доброты.
