– Риточка, ты представляешь? – возмущенно заговорила бабушка.
– Нет – честно призналась Рита.
– Это уму непостижимо.
– Возможно. Бабуль, а что вообще происходит?
На этот вопрос решили ответить все, причем сразу.
– Они нас лишили…
– И теперь не будет…
– А я в наследство хотела оставить…
– Обворовали…
– Ироды…
– Как так можно…
– И управы на них нет…
– А ты ведь уже помогла…
Рита переводила взгляд с одного на другого, чувствуя себя героиней юмористического концерта, премьера которого с треском провалилась – не смешно.
– Так – протянула она с нажимом. – Стоп. Сейчас я войду в дом, и попрошу вас, Петрович, зайти со мной.
– Я? – не ожидал мужчина аудиенции, в компании ему было легче разговаривать.
– Вы. Будете рассказывать, что у вас случилось.
– Так говорю же. Украли – начал он, а женщины поддержали:
– Внуки без наследства…
– Где такое видано…
Рита обреченно обвела всех взглядом и молча вошла в дом, следом юркнул Петрович.
– Рита, нам помощь нужна.
– Это я уже поняла.
– Как у Сидельниковых.
Рита недовольно повела бровью. Ох, как слава бежит быстро. Это совершенно неудачно, если учесть, что подобного рода деятельность не приветствуется, ни законом, ни совестью. Что-либо отрицать было бесполезно, скорей всего односельчане уже слышали историю из первых уст, поэтому Рита всего лишь спросила:
– И что, у вас точно такая же ситуация?
– Да – протянул Петрович. – Это ужас какой-то. Что творится? Стариков обижают. А Кузьминична собиралась оставить…
– Я помню. Оставить все в наследство. Ближе к делу, Петрович.
– Ну хорошо, – Петрович устал переживать, плюхнулся за стол, схватил блокнот и ручку и стал вырисовывать кружки и стрелочки. По ходу его рассказа каракули превращались в картину. Пообщавшись с остальными стариками, картина приобрела оттенки. Они оказались не красочными, а серыми и черными, во всяком случае, расклад дел был не оптимистичным.
Когда все разошлись, Надежда Семеновна спросила:
– Риточка, ты все поняла? У меня в голове не укладывается, что такое есть.
– Не укладывается, это ещё не значит, что такого не бывает.
– Так как?
– Бабуль, все так же, как и у Сидельниковых. Только я думала, что это единичный случай, а оказалось системой.
– И что? Ничем нельзя будет помочь? – испугавшись догадки собственного ответа, спросила Надежда Семеновна.
– Не знаю – задумавшись, честно ответила Рита. – Но тем методом уже пользоваться нельзя.
– Каким методом? – поинтересовалась бабушка.
Рита как будто вынырнула из собственных размышлений, поняла, что сболтнула лишнее и сказала:
– Метод помощи Сидельниковым не должен упоминаться в истории. – Она улыбнулась – забыть как страшный сон.
– Так ты же мне ничего не рассказываешь – обиженным голосом проговорила бабушка.
– Нельзя носить работу домой – философски заметила Рита.
– Смотри, как бы дом не стал к тебе на работу ходить – бабушка поддержала философскую волну, но быстро от неё отказалась. – Что же делать?
– Я каждому из них по отдельности, а также всем вместе сказала, что нужно писать в прокуратуру, суд, следственный комитет, куда угодно, а на меня рассчитывать нельзя. Я могу не справиться, а люди на меня зря надеются. И вообще, почему они считают, что я всесильна. В некоторых делах общественная огласка не поможет, а навредит.
– Что же делать?
Рита недовольно взглянула на бабушку, испытав ощущение, что она доверяет больше внучке, чем компетентным органам. Не то чтобы Рита была некомпетентна, но некоторые вопросы она решить не могла и четко отдавала себе отчет в собственном бессилии.
Чтобы как-то отвлечь бабушку от сопереживания соседям, она предложила:
– А что на ужин?
Надежда Семеновна, как любая бабушка, любила откармливать внучку. На столе появился пирог с мясом и котлеты с пюре. Рита достала свежие огурцы и помидоры. Ловко орудуя ножом, размышляла:
– Что у нас получается. Сидельниковы долго пытались вернуть право собственности на земельный участок. Наш прекрасный замминистра Губарев никак не согласовывал документы по отводу. И совсем недавно мне выпала такая честь встретиться с ним лично, где я в мягкой форме попросила его поставить свою каллиграфическую подпись на их документах. Он услужливо согласился. Но не прошло и месяца, как мы узнаем, что есть похожие случаи, только ещё хуже.
– А что может быть хуже?
– То, что они уже не смогут оформить право собственности, потому что на их участках уже есть другой хозяин.
– Как это?! – изумилась Надежда Семеновна. Когда сегодня к ней во двор вломилась добрая половина села, она, выслушала рвущуюся из них информацию, почти искаженную, как будто радиомаячок не доехал до радиоволны на одну десятую деления: звук есть, помехи есть, скрип и скрежет присутствуют, а слова еле уловимы. Ну, не уловила Надежда Семеновна всю суть темы.
– Было бы неплохо разобраться, как это, но у меня дело – протянула Рита, вспоминая неуловимую Елену Данилову.
Она заправила салат сметаной и перемешала его, мысленно выстраивая план действия. План заканчивался на первом же пункте, неожиданно для себя она его проговорила:
– Губарев меня к себе на пушечный выстрел не подпустит.
– Вы плохо расстались? – удивилась Надежда Семеновна.
Рита отругала свой бестолковый язык за несдержанность и неопределенно ответила:
– Наоборот, мы хорошо расстались, плохо встретились. – Рита быстро добавила – бабуль, давай так, я не говорю тебе о ходе журналистских расследований, а ты не задаешь вопросы.
– Это очень сложно.
– И тем более, даже если ты что-то услышала от меня, ни в коем случае не говори это односельчанам.
– А это вообще без проблем. Могла бы и не предупреждать.
Надежда Семеновна отличалась своим осмотрительным характером и просто так по пустякам не болтала, сплетни не распускала, байки не слушала, не была замечена в интригах и не участвовала в обсуждениях односельчан.
– Кстати, сегодня нечаянно познакомилась с его преемником. Богатырев Максим Анатольевич.
– Так может ты к нему на прием сходишь?
– Бабуль, почему я? – изумленно возмутилась Рита и категорично заявила – не пойду я к нему.
Рита взглянула на часы и заметила:
– Что-то Сережа не едет.
В ответ на это услышали, как за забором остановилась машина, одиноко хлопнула дверь, машина уехала.
– Бабуль, Серёже ни слова.
– Как? Рита, – с укором проговорила Надежда Семёновна.
– Бабуля, он не хочет, чтоб я работала.
– Ну, может и правильно.
– Бабушка. Ты же моя бабушка. Ты почему на его стороне?
Встречать Сергея вошло у Риты в привычку. При этом она испытывала неудержимое счастье, трепетно берегла это чувство. Осталось только научить себя вставать раньше солнышка и Сергея и успевать приготовить ему завтрак. Она проводила его в ванную, подала полотенце, усадила возле себя, поставила тарелку, при этом постоянно рассказывая:
– Джек в больнице. Остался ещё на сутки. Лаборатория рано закрылась. Я не успела. Результаты анализов пока неизвестны. Машину стукнула. Прости.
– Сама как? – обеспокоенно уставился на неё Сергей.
– Я больше напугалась.
– Как ты так, Рита?! – встревожилась Надежда Семеновна.
– Нормально, вот я сижу перед вами.
– Так, стажер, надо будет с тобой покататься.
В его тоне она слышала только заботу и любовь. Как же ей с ним повезло.
Жизнь такая изумительная штука – то разлучает людей, то кидает их в объятия друг друга.
***
Началось обычное и необыкновенное утро. Как обычно она не приготовила завтрак и получила необыкновенное приглашение.
– Маргарита Белозерова? – официально начал Кузнецов.
– Да, Илья Кириллович, я.
– Вам необходимо явиться в полицейский участок для дачи показаний – объявил он жестяным голосом.
– Что случилось? – спросила она, зная, что он не ответит. Слишком противный скрежет в трубке намекал, что с этой минуты он потерял подругу, потому что подруга, прошедшая с ним боевое крещение в расследовании убийства, оступилась на скользкой дорожке ошибок и сейчас катится в яму преступлений. И ему осталось только присыпать её песочком обвинений и улик.
Она не сомневалась, что её жуткая афера дошла до правоохранительных органов. Сомнительная слава.
Рита недовольно выбралась из постели.
– И в полицию вызывают. И завтрак опять не сделала. Если меня посадят, Сережа будет носить мне завтраки в СИЗО. А я даже не успела показать, что могу быть хорошей женой. Ой. Кажется, я тороплюсь.
Не сказать, что Рита торопилась выйти за Сергея замуж, но подсознательно уже успела размечтаться. И в стрессовой ситуации мечты опережали события.
– Я ему ещё не жена – пробубнила Рита, испортив себе настроение окончательно.
Утро переставало быть обычным, и тем более скучным.
Встретил Риту на КПП молоденький парнишка в форме младшего лейтенанта и препроводил в комнату допросов, чему Рита совершенно не удивилась.
Одна стена комнаты была наполовину зеркальная. За ним находились люди, она их чувствовала. Сначала Рита заволновалась, зачем за ней наблюдать? Минут через пятнадцать она занервничала, что если за ней наблюдают, то почему так долго? Ещё через пятнадцать минут Рита заскучала, и не надоело им за ней наблюдать? Ещё через некоторое время, Рита уже не переживала, что её эмоции будут играть против неё, ей окончательно стало безразлично. И если у Ильи Кирилловича была цель вывести её из себя, он опоздал, в этой стадии она была давно – примерно час назад.
У Риты было полно времени, чтобы придумать себе оправдательные речи, заняв позицию законопослушной женщины, и не важно, что пришлось переступить правила законов, все ведь делалось во благо справедливости. Она была уверенна, что Кузнецов Илья Кириллович примет все её доводы и отпустит.
Время играло в её пользу, была возможность обдумать не только свои позиции, но и позиции обвинителя. Одно Рита не могла понять, как Губарев смог убедить полицию, что является жертвой произвола, при этом самому остаться в лучах божественного света? На этот вопрос мог дать ответ только Кузнецов, потому что сама Рита не могла представить губаревские оправдательно-обвинительные доводы.
У Риты было полно времени, чтобы осмотреть все прелести собственного отражения, решетки на окне, серость и грусть на стенах, холодную пустоту комнаты. И вот когда она была уже готова встать и постучать в зеркало, дверь открылась, и в комнату вошел высокий молодой человек.
– Марченко Эдуард Викторович – представился он, расстелил фотографии перед Ритой и сел напротив.
