Я отобрал оружие у брыкающейся девушки. Будь она мужского пола – и шевельнуться бы не смогла, просто не хотелось доставлять ей действительно неприятные ощущения. Тем более, не так-то просто зафиксировать хомяка в канализационной трубе.
– Эй, опомнись, что я тебе сделал-то?
Она перестала биться внутри лат, тихо проговорила:
– Ладно, отпусти.
– Да нет, теперь я немного подумаю. Подожду, пока у тебя пропадет желание проветрить мне внутренности.
Чародей всплеснул руками. Его изрядно потускневшее при появлении нежданного гостя лицо приобрело нормальный цвет – процесс был виден даже в полутьме.
– Элейн? Но как? – Он подскочил ко мне, хлопнул по плечу. – Отпусти ее, наконец.
Я отпустил, протянул руку, чтобы помочь, но девушка встала сама, лишь презрительно фыркнув. Колко-ледяной вспышкой сверкнул в полутьме взгляд немного раскосых ярко-голубых глаз. А красива, чертовка, и какой-то необычной, утонченной красотой. Худое лицо с изящным изгибом бровей, прямым носом и четко очерченными строгими губами окаймлялось копной светлых волос. Фигуру скрывали доспехи явно чужого размера, но воображение услужливо дорисовало стройное и гибкое тело. И чувствовалась вокруг нее неуловимая аура дикости и сжатой энергии, словно у молодой рыси, которая выходит на первую охоту.
– Так что стряслось, Элейн? Как там ребята? – чародей взволнованно потеребил бороду, наклонился ко мне и гордо шепнул: – Элейн моя лучшая ученица.
Девушка тяжело вздохнула, усадила латы с собой внутри на табуретку, метнув в мою сторону пронзительно-яростный взгляд.
– Нас перевели в тюремные камеры. Один из стражей был… несколько неосторожен, и мне удалось ускользнуть.
– А дальше? – нетерпеливо подался вперед чародей.
– А что дальше? Надела его доспехи, пробралась сюда, чтобы отсидеться, а тут этот, демон бешеный… Жаль, арбалет не нашла.
Снова взгляд на меня, под которым я ощутил себя еретиком на церковном суде.
– Ну, извини! – возмутился я. – Сидим мы тут после того, как чуть не грохнули герцогского сыночка, и вдруг вваливается латник с мечом! Что я, по-твоему, должен был делать? Упасть на колени и слезно молить о прощении?
– Мог бы сначала узнать, кто вошел! – Элейн вскочила с табурета, уперев руки в бока.
Ну, хоть меч у меня, а с голыми руками и в этих доспехах у нее никаких шансов.
– Это узнавала бы моя срубленная голова???
– Стойте, прекратите! – между нами встал чародей. – Элейн, он поступил правильно, покорись, прошу тебя. Лучше скажи – как там ребята?
Девушка неожиданно успокоилась и вновь села.
– С ними все в порядке, кто же их тронет, учитывая, что большинство из знатных домов. – Элейн заерзала, устраиваясь удобнее, поправила кирасу. – Девы ждут, пока их демон освободит, парни считают вас мертвыми.
– Ну, а ты-то сама как думала? – спросил я, пробуя пальцем остроту меча. Впервые держу настоящий кладенец. Вот интересно – оказалось, что заточена только половина клинка ближе к острию. Но мне бы хватило и этого, чтобы при любом попадании продолжить приключения инвалидом.
– Я думала, как нам самим сбежать. Нет у меня привычки на кого-то надеяться! – Элейн с остервенением дернула кирасу, встала. – Так мы пойдем остальных спасать или будем торчать тут?
Я жестом остановил открывшего рот чародея.
– Вы меня вызвали на помощь, верно? Значит, должны слушаться меня!
– Допустим, – согласился чародей.
– Ничего подобного, – возразила девушка.
– Это еще почему?! – возмутился я, хотя отказ не стал неожиданностью. Вообще-то я понятия не имел, что делать, но надо было закрепить право хозяина своих решений.
– А почему я должна слушаться какого-то демона?!
Чародей кое-как успел поймать ее за руку.
– Элейн, не кричи. И не надо на него кидаться, – он шепнул ей что-то на ухо, и она вроде немного успокоилась.
– Ладно, что мы должны делать?
– Для начала сними доспехи, – посоветовал я. – Они тебе мешают.
– Зачем? – нахмурилась девушка. – Не буду я ничего снимать.
– Я же сказал – они мешают! Болтаются на тебе как самовар на березовой ветке. И гремят вдобавок, – ехидно заметил я.
– Они маскируют. И защищают… – смутилась она.
– Да, защищают всех вокруг от тебя! Ты в них на ходячий колокол похожа. Снимай.
Странно, но девушка повиновалась. Я даже ощутил некоторое разочарование от того, что спор закончился, – нервное возбуждение просило выхода.
После скидывания стального наряда Элейн остались в рубахе, свободной до мешковатости, и подметающих пол шароварах. Она и одежду что ли сняла с того несчастного стражника? Я не стал отпускать комментарии по этому поводу, а сразу перешел к главной задаче:
– План такой. Сначала идем за едой, потом спасаем принцессу. Затем вы, – я посмотрел на чародея, – как и договорились, возвращаете меня домой. А для мятежа используете другого демона. Кстати, будет очень уместна финансовая благодарность за оказанные услуги.
– Сначала нужно вызволить ребят, они тут, совсем близко. – Упоминание о вознаграждении чародей пропустил мимо ушей.
– Элейн ведь сказала, что им ничего не угрожает. Освобождать их – лишний риск. А тем более гулять потом по замку всей толпой. За группу туристов нас точно не примут.
– Почему же толпой? Их можно оставить, например, тут.
– А вы уверены, что они не начнут геройствовать и все испортят? Нет? Тогда вопрос исчерпан, выступаем, как только стемнеет?
– Значит, сейчас?
– Что сейчас? – не понял я.
– Ну, выступаем.
– Как выступаем?.. То есть, почему сейчас?
– Так ведь давно уже ночь на дворе.
– Да вы издеваетесь! – закатил я глаза и рухнул на кровать.
____________________
– О, вот оно, нашел! – сдержанно воскликнул чародей, снимая с полки темную запыленную бутылку. Прикрыв глаза, он с видом знатока понюхал пробку, вроде бы обрадовался, затем прочитал надпись на бирке и, скривившись, положил сосуд на место. – Нет, не то!
– Не то?! – едва не взвыл я. – Уже десятая бутылка и опять не то?!
Чародей бросил на меня осуждающий взгляд.
– Знаешь ли, не так-то просто отыскать нужное вино в королевском погребе.
– Но ведь вы сказали, что знаете его как свои пять пальцев!
– Может, ты не заметил, но пальцев у меня больше, – чародей продемонстрировал кисть с шестью пальцами, затем вторую такую же. – Видишь? Еще на ногах есть. Так что пошли дальше.
Элейн усмехнулась, я же поперхнулся от неожиданности и едва удержался от восклицательной фразы, которая снова привела бы к разговору о его матери.
– Тогда хоть скажите, зачем вам это чертово вино! Неужели его нужно искать именно сейчас?
– Это, как ты говоришь, «чертово вино», мне нужно для принцессы. Она пьет исключительно «Азвер» как минимум трехлетней выдержки. И, поверь, лучше заранее иметь пару бутылок, чем встретить ее с пустыми руками.
– Ага, так она еще и алкоголичка! – пробормотал я. «Еще и» потому, что принцесса, по словам чародея, бывает резковата в общении (то есть, грубиянка), не любит парней (фемка хренова), и, кроме того, пытается узаконить охоту на демонов (ненавижу инквизицию). Ради чего, спрашивается, ее такую вообще спасать?
– Что? – переспросил чародей, шаря взглядом по ячейкам стеллажей.
– Да так, говорю, что у вашей принцессы прекрасный вкус.
– А тебе откуда известно? – вмешалась Элейн. – Неужто пробовал?
– Я вино не пью. Все понятно и без этого. Принцесса важная персона, высший свет аристократии, она должна иметь вкус сообразно своему положению при дворе – тонкий, изысканный, отвечающий семейным традициям и иногда – современной моде…
Несмотря на презрительно-ехидное выражение лица, в глазах Элейн зажглась искорка интереса. Не ожидала такого от «бешеного демона»?
– Ну-ка, подержи фонарь, – чародей сунул мне масляную лампу и присмотрелся к биркам на бутылках.
Я в свою очередь присмотрелся к его кистям. На них было по пять пальцев. Вот плут!
– Да, теперь точно нашел! – чародей вытащил из ячеек две бутылки, обтер их какой-то тряпочкой и спрятал за пазуху. – Вот теперь пошли.
– Наконец-то! – я задул огонек в лампе, и мы остались в полной темноте.
– Что ты сделал? – раздался сбоку голос Элейн.
– А то не видно! – ехидно ответил я и добавил: – Иначе будем ходячими маяками. На нас все стражники сбегутся, как мотыльки на огонек. Сейчас глаза привыкнут, и пойдем.
У глаз, видимо, был свой взгляд на мир, ибо привыкать они не хотели.
– О, я уже все вижу, – подала надежду Элейн.
– Правда? Что именно? – удивился я.
– Вижу, что здесь темно, хоть глаз выколи, а ты потушил единственный светильник! Быть может, демонам это не помеха, но у меня с этим определенно есть сложности.
Признаваться не хотелось. Я положился на свой опыт прохождения шутеров, где постоянно приходится запоминать маршруты и локации, и по памяти двинулся на выход, ведя «слепых куриц» за собой. Судьба была ко мне благосклонна и только один раз сделала крутой поворот. Причем я в этот поворот не вписался…
Остаток пути из винного погреба мои спутники слушали, что я думаю о монархии в общем и ее представителях в частности, включая почившего короля, принцессу и герцога Турийского с его сыночком. Вслух никто не возражал, но я кожей чуял на себе негодующий взгляд чародея.
– Теперь за снедью в готовальню, – сухо заявил он, когда мы выползли на свет.
– Знаете, после приключений с вином это кажется мне плохой идеей, – засомневался я. – Вы же меню из десяти блюд начнете набирать.
– Нет, хватит пяти. Но главное захватить заливное из кабаньей головы и вяленые медвежьи лапы.
– Вы шутите сейчас? – с надеждой поинтересовался я.
– Да какие тут шутки! Принцесса что попало кушать не станет.
– Это уже перебор. Давайте найдем что-нибудь попроще и поближе.
– Она такое не станет!
– Тогда следующий прием пищи у нее будет на свадебном пиру. Нормальный вариант?
Чародей сник и задумался. Кажется, сработало.
– Будь по-твоему, – согласился он и указал на неприметную дверь. – Вот закусная, там всегда есть запас.
За дверью оказалась комнатка, набитая копченостями, сырами и колбасами, от чудного аромата которых, невзирая на жажду, потекла слюна. Набрали запас в сумку чародея и в процессе немного перекусили – все оказалось прямо-таки деликатесным, я такого и не пробовал никогда. Нашлась тут и холодная свежая вода промочить горло.
Беседа не ладилась – я нервничал, не очень понимая, что вообще происходит, и как исполнять роль демона, а попутчики опасались лишнего шума.
После «трапезы», ведомые чародеем, двинулись к помещению, в котором содержали принцессу. Наши похождения утвердили меня в мысли, что замок строили по проекту параноика. В Гисидоре имелось столько секретных дверей, комнат и переходов, что создатель воспетого в греческих мифах Лабиринта позеленел бы от зависти, а Тесею не помогла бы никакая нить – хоть Ариадны, хоть чья другая. Не хватало только местного Минотавра, хотя он бы наверняка сам заблудился и дал дуба от голода, не найдя ни одного «кандидата в блюдо» в этом архитектурном извращении. Я, конечно, немного утрирую, но лишь для того, чтобы отметить, насколько грандиозной по величине и сложности была сия «королевская цитадель».
Перемещались преимущественно молча и довольно бесшумно – только иногда немного шуршала обувью Элейн, да чародей натыкался на предметы обстановки. Нас чуть не засекли, когда одним из таких предметов оказался постовой. Благо он дремал и свое падение отнес к неустойчивости человека во сне.
Эта часть пути прошла для меня как в странном наваждении, где терялось чувство пространства и времени: перед глазами мелькали тесные тоннели, неприметные двери, лестницы, внезапно просторные анфилады и порталы, обилие шикарного декора или строгий аскетизм – и везде полутьма, тишина и никого за редким исключением.
В итоге мы вышли к слабо освещенной комнате, посреди которой расхаживал латник, грызущий орехи. Миновать его незамеченными можно было только если какой-нибудь старичок-боровичок одолжил бы нам шапку-невидимку. В Гисидоре, к сожалению, таких альтруистов не водилось.
– Его можно обойти? – шепотом спросил я чародея, когда мы отошли на достаточное расстояние, чтобы постовой нас не услышал.
– Нет. То есть, можно, только не знаю как. Мне мало знакома эта часть замка.
– А принцесса точно там?
– Конечно, точно! – уверенно заявил чародей.
– Что же делать… надо подумать…
– Убьем его и все дела, – предложила Элейн.
