Олег Игоревич Голиков "Пролежни"

и в моей руке горят

твои призрачные плечи,

скинув траурный наряд.

Глаз неведомое русло

увлекает в глубину,

где мечты играют грустно

в незнакомую игру.

Тонут чувства и мгновенья

в бледных трепетных губах,

презирая смерть и тленье

страсть рождается в гробах.

Ужаснувшись, страх уходит,

и забытые черты

по застывшей крови бродят

в чреве мраморной плиты.

И в отчаяньи стремится

тело танец завершить,

чтоб успеть в объятьях слиться

и попробовать ожить.

Только быстро тают свечи,

дремлет ночь, уходит мрак.

Я замру до новой встречи,

обратившись в черный прах.

* * *

Не успеть мне забыть

долгожданные встречи,

не успеть полюбить,

и навеки сберечь их.

Эта небыль иль быль

второпях закружила

ветку странной судьбы,

что так быстро прожила.

И блестит образец

жизни громкой и тесной,

где убитый гонец

спит под мраморной песней.

Горек хлеб неземной,

и терзаются души,-

все случилось со мной:

все забыл, все нарушил.

* * *

Белая ночь полнолунных зеркал

словно причуды подводных цветов.

Я серебро в темноту опускал

там, где еще не скитался никто.

Белых судов уходил караван,

чтобы настигнуть объятья твои,

и одевались в просторный саван

Белые ночи и белые дни.

Скрыла от глаз твоих синяя тьма

танец ночной обнаженной луны,

и опускалась все ниже корма,

чувствуя властный призыв глубины.

А поутру на щеках облаков

вспыхнул букет полнокровной зарей,

пенистый след увлекал моряков

брызг золотистых веселой игрой,

было легко…

* * *

В глазах твоих молитва

размешана с печалью,

и голос твой как бритва

терзает слух ночами.

Ты в пляске, столь опасной,

целуешь холод лунный,

и в тон тоске ненастной

натягиваешь струны.

Быть может ты комета,

что чудом не упала?

И я мечтаю где-то

прожить тебя сначала.

Деревья листья сбросят,

и дождь шумит невнятно,

как будто тихо просит

лететь тебя обратно.

А ты закроешь двери,

и снимешь тонкий пояс,

и я совсем поверю

в законченную повесть.