Мальчишку надзорные посадили обратно на стул и привязали к спинке, чтобы он перестал ломиться в запертую дверь. Разорвать веревки паренек не пытался, а просто сидел и раскачивался взад и вперед, продолжая заученно бубнить одно и то же.
Разбудил меня излишне бодрый голос Сергея. Я сел, широко зевнул и протянул руку за листком с координатами. Рядом недовольно закряхтел Корвус.
— Ну ничего себе, какая удача! — присвистнул он, заглядывая мне через плечо. — Это же Петербург.
— Не просто Петербург, а именно Васильевский, — довольно уточнил Сергей. — Сейчас Георгий фотокарточку получит, и вперед.
— Нужна музыка, — напомнил Корвус.
— Сейчас посмотрим, что там насочиняли в этом году. Желательно взять нашу страну? — засуетился Сергей, открывая поисковик на телефоне.
— У меня есть идея получше, — пробурчал себе под нос Георгий, спускаясь по ступенькам. За его спиной со скрипом захлопнулась дверь. В руках он держал фотокарточку района, в котором мы находились, снятого с высоты птичьего полета. — Тут музыкант местный есть. Я часто его слушаю. Играет в том числе свои песни. Неделю назад записал одно его творение.
Георгий покопался в телефоне и включил медленную мелодию. Бархатный тембр пел о несчастной любви и потерянном смысле жизни.
— Подойдет такая музыка? — спросил он подозрительно и, когда мы с Корвусом синхронно кивнули, продолжил. — С нашей стороны все необходимое сделано. Теперь ход за вами. И не советую возвращаться с неудачей – два теракта никто терпеть не будет.
Мы с собратом по несчастью накинули куртки и уселись на пол. Я взял у Корвуса второй лист с координатами и положил к себе в карман. После этого мы схватились за фотокарточку с разных сторон, а Георгий включил с самого начала песню на телефоне. Слишком поздно я вспомнил, что нужно было на всякий случай проверить координаты. Бывали случаи, когда подобные нам ошибались с точностью и оказывались внутри запертого подвала, из которого нельзя было выйти. Такое случалось редко, но все же…
Но в этот раз уже ничего нельзя было поделать. Музыка быстро проникала в сознание, распространяя по всему телу некую умиротворенность. Изображение в глазах поплыло в такт музыке и начало меняться. Вот появился дом, с торца которого находился подвал с газетами, серое небо и капли дождя, люди, снующие по двору… Сначала я привычно ощутил себя сторонним наблюдателем. Мимо нас шли прохожие, не обращавшие никакого внимания. Мы не могли пошевелить ни руками, ни ногами. Но вот музыка стала уходить на задний план, а на передний выступил стук дождя и шум, доносившийся с Большого проспекта.
Через минуту я уже чувствовал неизменные для Петербурга пронизывающий ветер и сырость.
— Эм… Я так понимаю, что нам с тобой лучше успеть до того, как здесь окажусь я сам. — Корвус взглянул на часы, отмечая время. — Меня встретили полдесятого. Давай осмотримся и поищем, кто может быть диверсантом.
— Я не хотел этого говорить при надзорных, но уверен на все сто, что нам нужно искать не людей, а подсказки, как расшифровать, что написано в газете. — Я говорил очень быстро, пытаясь не упустить даже самые незначительные детали.
— Эм… — протянул Корвус, проследив за моим взглядом.
— Подумай сам. Зачем отсылать нас во вчерашний день?!
— Чтобы предотвратить теракт в Вене, — заученно повторил Корвус.
— Слушай, ну мы уже все обсудили! И ты со мной согласился, между прочим! – надавил я. — Я уверен, что его предотвратить нельзя. Поэтому времени у нас практически нет, скоро здесь будут надзорные, и мы не успеем разгадать шифр. К нам и так будет слишком много вопросов, когда мы вернемся в будущее в полночь и застанем новый теракт. Что там с подвалом, кстати?
Замка на двери не было. Я осторожно открыл ее и заглянул внутрь. Газеты уже лежали аккуратными стопками на своих местах.
— Жаль… Надеялся, что мы увидим тех, кто их сюда положил, — раздосадовано пробормотал Корвус.
Следующие два часа мы провели, бесцельно шатаясь по Васильевскому острову, который был изображен на фотокарточке. Мы приставали к прохожим с самыми дурацкими вопросами, то и дело приплетая к ним название газеты, но ловили лишь недоуменные взгляды. Мы обошли парадные и даже вскрыли кажущиеся подозрительными почтовые ящики, однако и там ожидаемо не нашли ничего интересного. Времени, конечно, до вечера было еще навалом, но я чувствовал свою беспомощность, и меня это приводило в бешенство.
— Все, хватит, надо перекурить! — пробормотал Корвус и, устало вздохнув, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку.
Я оглянулся. На первом этаже дома, около которого мы остановились, располагался небольшой магазин, торгующий открытками, забавными покетбуками и прочей канцеляркой. На витрине разноцветными буквами было написано:
«Раскрась все белое в своей жизни, и скрытое обретет форму».
— Да блин!!! — воскликнул я и, не рассчитав силу, хлопнул напарника по спине так, что тот чуть подавился сигаретным дымом. – Нам нужна эта хрень! Что это? Маркеры?
Я рванул к магазину, не дожидаясь напарника. Темноволосая девица за прилавком со скучающим видом листала ленту в смартфоне.
— Девушка, нам срочно нужно вот это! — выпалил я и ткнул пальцем на окно.
Девица, не отрывая взгляда от смартфона, положила на прилавок пластиковый пенал. Я расплатился и вышел на улицу. Корвус затушил окурок о стену и вопросительно приподнял бровь, ожидая объяснения.
— Идем! — рявкнул я и потянул его в сторону нашего подвала.
К счастью, надзорные еще не успели туда заявиться. Схватив первую попавшуюся газету, я нанес маркером несколько широких мазков.
— Картинка… — удивленно протянул Корвус.
Да, мой напарник был абсолютно прав. Сквозь разноцветную штриховку проступало изображение. Прага. Карлов мост. Не узнать его было невозможно. Теперь я штриховал более тщательно, не пропуская ни одного белого отрезка, и скоро газета в моих руках потеплела и стала меняться. Изображение из схематичного рисунка превратилось в четкую картину. Мы с Корвусом видели людей, стоящих на мосту и неспешную Влтаву, в которой отражались плывущие по небу облака. Прошло еще несколько секунд, и внизу проступила дата.
— Ну вот, нам сюда, — довольно произнес я. — И опять сто два года назад.
— Эм… Будем перемещаться из этого дня?
— Да ладно?! Тебя это смущает? — хмыкнул я. — Не спорю, для надзорных это перебор! Но не для нас же?
— Эм… Такого никогда не делали…
— Ну, а мы сделаем! — Я старался говорить как можно увереннее, хотя сердце стучало как сумасшедшее. Одно дело, троллить дядю Жору, а совсем другое – нарушать протокол. За такое и по шее получить можно. И хорошо, если только по шее. — Отсюда нырнем еще дальше в прошлое, и потом вынырнем в своем настоящем в теплой компании Жоры и Сережи. Ну?
— Уверен? А если мы попадем в этот день? — заколебался Корвус.
— Тогда нам будет уже все равно, куда попадать, — хохотнул я, а мой напарник подозрительно побледнел. — Окажемся здесь, дождемся полуночи и вернемся в настоящее. Главное – предотвратить теракт, так? А теперь у нас с тобой есть точная дата! — Я постучал пальцем по газете. — И не только!! — Я аккуратно вырвал картинку и протянул Корвусу. — И что-то мне подсказывает, что она нам еще пригодится. Здесь слишком много людей. Можно будет присмотреться к ним.
Напарник устроился рядом, достал блокнот и старательно переписал в него координаты, обозначенные под вырванным изображением. Потом так же обстоятельно отправил запрос на свой смартфон и в ответ получил хит сто двухлетней давности. Если я правильно разобрал, дотошный Корвус озадачился даже конкретным месяцем. Слова были на чешском. Мелодия оказалась не такой плавной, как та, которую включал Георгий. Я немного завис, пытаясь настроиться на нужный лад, и затянул с перемещением.
Только поэтому я почувствовал в воздухе уже знакомый приторный аромат. Я узнал его мгновенно. Именно он разлился у КПП. Корвус тоже что-то почувствовал. Коллега округлил глаза и повернулся в сторону скрипнувшей двери. В этот момент картинка передо мной все же поплыла. Я попытался сопротивляться, разжать пальцы, стискивающие изображение Карлового моста, но уже не успевал. В отличие от Корвуса. Мой напарник отпустил картинку, зная, что теперь легко получит точно такую же на другой газете, и переместится лишь немного позже меня. Его фигура становилась все прозрачнее. Но того, кто показался в дверном проеме, я разобрал во всех деталях. Лысая голова, густые брови, топорщащиеся в разные стороны… Прищурив карие глаза, мужчина достал из кобуры пистолет, навел на Корвуса ствол и выстрелил.
Глава третья
Алесь
Музыка в моем сознании резко оборвалась, и прежде, чем я успел запаниковать, окружающая действительность наполнилась говорящими на разных языках людьми. Темнота потрескалась и стала рассыпаться кусочками пазла, превращаясь в Карлов мост. Я узнал его, так как пару раз ездил в Прагу из любопытства. Неуемные туристы всех возрастов и рас фотографировались на фоне статуй из песчаника, беззастенчиво лапали их, чтобы загадать желание. Несмотря на то, что людей на Карловом мосту было очень и очень много, толпа вела себя мирно и обходила меня стороной, даже не касаясь. Играли уличные музыканты, художники продавали свои картины, смеялись дети. Гиды с неизменными табличками в руках заученно рассказывали экскурсионную программу. Жизнь кипела в этом прошлом, хотя в настоящем отсюда до ближайшего КПП вряд ли было больше пары километров. И там, за пока еще не построенной стеной резервации, текла уже другая реальность.
Лысый… Тот самый, что толкнул меня на КПП. Слишком приметный, чтобы это не выглядело подозрительным. Кем был человек, убивший Корвуса? Если бы я не знал того факта, что все диверсанты при приближении к ним, погибали, то точно свалил бы на них. А так вопрос оставался открытым и жег мое сознание. Усугубляло случившееся то обстоятельство, что лысого мужчину я видел в своем настоящем. Он путешественник во времени, который следил за мной и нырнул следом во вчера? Но мы делали это внутри подвала, не выходя из него…
С трудом у меня получилось очистить сознание для сосредоточенного поиска диверсантов. Исследование Карлового моста я решил начать с Влтавы. Самым логичным мне виделось подорвать опоры. К тому же к диверсантам при таком раскладе можно было бы подкрасться только на катамаране, которые в большом количестве курсировали по воде, либо вплавь, что, конечно, мне не очень хотелось делать. На зрение я никогда не жаловался, потому людей я видел очень хорошо. Держащие друг друга за руки пары, без умолку болтающие подружки, семьи с детьми. Кого только не было на катамаранах. Я увидел даже двух тетушек, которым было лет под сто, не меньше. Ничего подозрительного. Разве что кто-то из них уже заминировал сваи. Тогда мне нужно искать свободный катамаран. И как можно быстрее.
Я достал из кармана вырванную из газеты страницу и решил начать осмотр со стороны Нового города. В этой части моста никто и не думал погибать от моего приближения. Я сверился с картинкой. Нужной статуи тут не было, значит надо возвращаться. Видимо, все интересное планировалось со стороны Старого города.
Отсчитывая про себя шаги и внимательно всматриваясь в людей, я торопливо направился к противоположной стороне моста. Нужная мне статуя обнаружилась в самом его конце. Рядом с ней стояла экскурсионная группа, музыкант играл на саксофоне, мальчик лет шести держал за руку девочку такого же возраста, около них — родители в строгих костюмах. Все они были на картинке в газете. Мужчина в смешной шляпе с пером, старушка со спицами для вязания в руках. Красивая девушка в красном платье. Светлые волосы, спереди заплетенные в несколько колосков, были собраны в свободный узел на затылке. Зеленые глаза, курносый нос. Не просто красивая, а очень красивая. Ей от силы было лет двадцать. Я завис, забыв обо всем, и едва заставил себя посмотреть в газетный листок в своих руках… Стоп! Но ее там не было! Вместо девчонки на картинке был мужчина в кепке и клетчатой рубашке с короткими рукавами. Диверсантка? Я максимально приблизился к ней и облокотился на парапет, делая вид, что смотрю на реку. Подозрительная девчонка оставалась живой и невредимой, разрушая мои самые смелые теории.
Что я должен сделать? Подойти к ней и заговорить? Диверсантка бы уже погибла, ведь я приблизился к ней слишком близко. Значит, она самый обычный человек, просто не попавший в кадр. Или она все-таки связана с диверсантами? Тогда мое промедление может дорого обойтись…
Я чертыхнулся сквозь зубы, решив подойти к ней вплотную.
Но в это мгновение мое внимание привлек еще один человек. Небольшого роста, едва ли полтора метра, чересчур грузный, с редкими волосами на голове, в очках с толстыми линзами… Он был одет в белую рубашку, расстегнутый серый пиджак и темно-синие брюки. В руках мужчина держал потрепанный кейс коричневого цвета. И не просто держал… Дополнительно кейс был пристегнут к его запястью наручниками. Излишне подозрительный объект с двух сторон прикрывали своими телами парни весьма приметной комплекции. Ребята, явно не брезгующие посещением качалки, расчищали дорогу перед своим шефом, вызывая волну негодования среди туристов. Впрочем, возмущаться в открытую никто не решался.
Девчонка в красном платье при появлении всей компании вдруг проявила странную активность. Пару раз взмахнув рукой, словно посылая сигналы, она бросила через плечо внимательный взгляд и поспешила в сторону Нового города. Поравнявшись со мной, девица подняла на меня глаза и улыбнулась. Я судорожно сглотнул, чувствуя, как тяжелеет в паху. Твою мать!
Я зажмурился и крепко ущипнул себя за бедро. А когда я вновь открыл глаза, наглой девчонки рядом уже не было. Между тем человек с кейсом успел далеко уйти и почти скрылся в толпе туристов. Я сорвался с места и побежал следом, наплевав на любую конспирацию. И только у самого основания моста я заметил уже знакомую лысину. Он и еще двое парней, явно не внушавших доверия, целенаправленно двигались на встречу процессии с кейсом. Я ускорился, обогнул пеструю толпу азиатов и замер. Парни рядом с лысым рухнули на камень брусчатки.
Вот они!
Диверсанты!
Лысый остался стоять.
Мужчина с кейсом замер. Его охрана сориентировалась мгновенно. Подхватив своего шефа под руки, вся процессия моментально исчезла в узком проулке. Лысый хотел последовать за ними, но я оказался быстрее и схватил его за руку. Все внимание сейчас было приковано к двум потерявшим сознание мужчинам. Кто-то звонил в скорую, со стороны моста бежали полицейские... Только я знал, что они уже были мертвы.
— Мальчик! Ты не понимаешь, что делаешь! — зашипел лысый, пытаясь освободиться. Я усилил захват, и мужчина недовольно поморщился.
— Кто ты такой, твою мать? — Мы уже почти достигли проулка, в котором исчез владелец странного кейса.
— Парень, всем будет лучше, если ты просто уйдешь с дороги, —с ленцой произнес мой пленник. — И тебе в первую очередь.
Лысый ударил меня по плечу, но промахнулся. Или хотел промахнуться. Потому что я успел увернуться и даже ответить наглым апперкотом. Лысый мой ход оценил, рыкнул, скорее устало, чем недовольно, и достал пистолет. Среагировать я успел, даже отпрянул в сторону, хотя знал точно, что пуля меня заденет. Всего мгновение спустя крошечный кусочек свинца прошил плечо, и оно взорвалось острой обжигающей болью. Именно там, куда совсем недавно ударил лысый на мокнущем под вялым дождем КПП. Я выругался сквозь зубы, застонал, про себя проклиная противника и свою собственную нерасторопность, и зажал рану здоровой рукой. Где-то совсем рядом истошно закричали женщины, послышались звуки сирены.
— Не лезь больше в прошлое, мальчик! Поверь старику, оно этого не стоит, — проговорил лысый мне на ухо. В его руке мелькнуло что-то, напоминающее диффузор, раздался звук распылителя, и я почувствовал уже знакомый сладковатый запах перепрелых яблок. Перед глазами все поплыло.
Лысый, превратившийся в густую тень, плавно перетек в проулок следом за странным человеком с кейсом. Перед глазами поплыло, древняя брусчатка грозила уйти из-под ног. Я прислонился к стене. И кто-то подхватил меня под руки, не позволяя завалиться навзничь. Мелькнуло и тут же исчезло чье-то лицо. Кажется, женское. Кажется, оно было женским… Светлые волосы… Красное платье… Какого хрена?!
Знакомая незнакомка что-то настойчиво спрашивала. Я пытался ответить, что ничего не помню и ничего не понимаю. Но язык странно опух и совсем меня не слушался, во рту пересохло, я судорожно сглотнул вязкую слюну и закрыл глаза. Девица что-то пробормотала нетерпеливо и треснула мне по щеке, не больно, но ощутимо. Я замычал, требуя бережного отношения к моей персоне. Но наглая девчонка в красном платье только недовольно фыркнула. Боль в раненом плече нарастала. Я почувствовал спиной неровные камни брусчатки и холод там, где в моих мышцах побывал свинец. Острая вспышка сменилась полной беспросветной темнотой.
Глава четвертая
Алесь
Меня привели в чувство отдаленные голоса. Говорили явно на русском, о том, что пуля прошла навылет. И еще что-то про то, что мне повезло. Или наоборот. Я не расслышал. Потом все стихло. И я снова остался наедине с собой в пустой пугающей темноте. В голову лезли странные и даже нелепые мысли. Что будет, если меня отвезут в больницу – в пражскую больницу – и без документов? И как прожить до полуночи, если меня не найдут? Кто, черт возьми, этот лысый? И почему он стрелял не на поражение, да еще и возился со мной как с несмышленым мальчишкой?
И вообще, почему не погиб, находясь рядом со мной, как порядочный и чтивший законы диверсант? Он явно был с ними заодно. К гадалке не ходи. Выходит, он последовал за нами с Корвусом сначала во вчерашний день, а потом и вовсе устроил охоту на толстяка с охраной и кейсом сто два года назад… И как он только везде успел?! Мне бы такую скорость! Да и девчонка эта… М-м-м… Откуда она вообще взялась? И неужели с ними заодно? С лысым? С диверсантами! Красивая…
Из странного забытья, больше похожего на горячечный бред, меня выдернул знакомый и до омерзения гнусавый голос Георгия, который, как всегда, был чем-то недоволен. Неужели я провалялся без сознания до самой полуночи и теперь вернулся в настоящее?
— Алесь? — позвал меня Сергей.
Меня тут же накрыла новая волна боли. Плечо горело и пульсировало. Сознание наполнилось предметами и светом, нарисовав подвал и ровные стопки газет. Надо мной, недобро сощурившись, нависли оба надзорных. Сергей держал в руках мокрый платок, больше похожий на старую тряпку. И тряпка эта только что, по всей видимости, лежала на моем лбу. Я приподнялся на локте, зашипев от боли, и бросил взгляд вправо. Корвуса рядом уже не было. Только огромное кровавое пятно на том месте, с которого он переместился во вчерашний день…
— Что… с… Карловым… мостом? — все еще не в силах справиться с собственным языком, проговорил я.
— Тише, тише… — Сергей не без труда помог мне подняться и усадил стул, который появился здесь за время нашего с Корвусом прыжка во времени. — Я вколол обезболивающее и наложил повязку с антисептиком. Кровь почти уже остановилась, но в санчасть все равно лучше дойти. Адрес напишу. Здесь рядом.
— А до больницы вы, Алесь, дадите показания, что и как случилось! — раздался самый чудесный голос на свете. Я запрокинул голову к потолку, Сергей не удержался и хмыкнул. Георгий не оценил, просто принялся ходить из стороны в сторону и еще больше действовать мне на нервы. — Как вам удалось вернуться раньше полуночи? Алесь? Ау?
— Как это раньше полуночи? — переспросил я, аккуратно касаясь повязки. Стало больно. Я обреченно вздохнул, возвращаясь в суровую действительность, в которой не было странных лысых мужиков и не менее странных юных дев, а только парочка отбитых на всю голову надзорных.
Георгий, тем временем, все больше распалялся:
— Час дня на дворе! Немыслимая штука. И что случилось с Корвусом? Вам очень сильно повезет, если мост останется целым и невредимым. Иначе я вас так далеко упрячу и так надолго, что вы не только прошлое свое не вспомните до появления в нашем мире, но и настоящее.
— Корвуса убили… — произнес я.
— Давайте без шуток, Алесь. Это мы поняли и без вас. — Георгий резко развернулся на пятках и сложил руки за спиной. Я удостоился долгого презрительного взгляда. — Кто убил, за что убил? И что вообще, мать вашу, случилось?
— Во вчерашнем дне нам удалось разгадать шифр газеты, — начал я максимально спокойно и, заслужив одобрительный взгляд Сергея, продолжил: — На ней изображен Карлов мост. Нужно было маркером заштриховать белое пространство. Во время перемещения в прошлое, вот сюда — в подвал, ворвался некто и убил Корвуса. В меня выстрелить не успел.
— Некто? Алесь, диверсанты умирают, когда вы к ним приближаетесь, — заметил Георгий, и я понял, что он не верит ни одному моему слову. — Значит, этот некто – не диверсант? Давайте поточнее со своими определениями и вообще мыслями. Опишите его, чтобы я хоть что-то дельное отразил в протоколе, — Георгий включил диктофон на телефоне под запись. И почему он не сделал это с самого начала?!
— Точно такой же человек находился у КПП. Именно он! Его задержали… Вы должны найти его… — Я говорил достаточно медленно, стараясь изобразить нечеловеческие страдания, хотя, на самом деле, обезболивающее уже начало действовать. Все неприятные ощущения прошли, плечо будто поместили в холодильную камеру и мне забыли рассказать об этом. Я бессовестно тратил драгоценное время надзорных на нелепые раздумья между словами, доводя Георгия до кипения. — Этот человек на КПП точно был там не просто так. Я думаю, он напрямую причастен к уничтожению третьего ПВРовца. И вообще, очень подозрительно, что лысый выстрелил туда же, куда ударил. А еще этот приторный запах… Знаете, так пахнет в яблоневом саду осенью. Когда яблоки гниют. Гадко, кисло и сладко одновременно. Ужасно противно, — пожаловался я и поморщился. Сергей сочувственно покивал.
Что выбросило меня раньше полуночи из прошлого? Да не знаю я! Не помню. И не понял. Но мне кажется, что на КПП он, ну лысый этот, ждал именно меня… Но почему он оставил меня в живых? Да, вопрос вертелся у меня в голове. Я не мог его выбросить, как и не мог ответить. Убить двух моих коллег. Хладнокровно, без тени сомнения, а меня только предупредить? По-отечески так, по-доброму.
— Приметы! — рявкнул Георгий, прекращая мои размышления.
— Лысый, высокий, карие глаза, большая щербинка между зубами. — Я аккуратно покрутил головой, разминая шею. — Лет сорок с небольшим на вид. Внешность приметная, раз увидишь — не забудешь.
Я замолчал, переключив все свое внимание на ноги, которые затекли и ужасно ныли.
— Что дальше было? — рявкнул Георгий. — Рассказывай! Почему я должен тянуть из тебя слова?!
— Я отправился на сто два года назад, — отрапортовал я бодро. — В Прагу. На Карлов мост. Там встретил диверсантов. Двое погибли, третьим оказался все тот же лысый. Он выжил, хотя я был очень близко к нему. Лысый пытался меня убить… — Я задумался, а пытался ли, но вслух продолжил: — Но промахнулся и попал в плечо. Дальше я, похоже, потерял сознание. Очнулся уже здесь… Еще он распылил что-то противно-сладкое, приторное, — повторил я, ожидая хоть какой-то реакции.
— Тот же запах, что был на КПП? — все же вмешался Сергей.
— Ага, как гнилые яблоки. — Я заметил, как Сергей украдкой подмигнул напарнику, а тот на секунду нахмурил брови и закусил нижнюю губу.
— Диверсанты преследовали какого-то человека. Низкого роста, очень полного, с кейсом, пристегнутым к запястью. Похоже, они хотели убить его. Им не нужен был мост или сама Прага. Что это за человек, вам известно? Он впервые мне встретился.
— Ну… — хотел было ответить Сергей, но осекся на полуслове.
— Вы бы, Алесь, лучше о лысом думали, — пропел Георгий. — Почему он вас не убил? В промах я не верю, раз уж вы были близко к нему. — Георгий подошел ко мне и присел на корточки, заглядывая мне в глаза. — Как вы сами думаете, Алесь?
— Понятия не имею, — честно признался я. — Всю голову уже сломал себе.
— Не знаете… — протянул надзорный задумчиво и остановил запись на телефоне. — А я вам скажу, на что это похоже. Вас хотят запугать, смутить, отвлечь внимание, чтобы пройтись терактами по всему миру. Чтобы уничтожить его! Вот вы вернулись оттуда с ранением, двое других ваших коллег убиты. Мы все должны будем отразить в отчете. Отчет увидят другие ПВР. Пойдут волнения. Вы будете концентрироваться на толстяке с чемоданом, а не на диверсантах. Отличный план, мать вашу!
— Но зачем им уничтожать весь мир? Кто тот толстяк? Что за диффузор с мерзким запахом? — не сдержался я.
Его ответ мне совершенно не нравился. Он упускал детали. Возможно, специально упускал.
— Кто поймет этих маньяков? Всегда ли есть объяснение их поступкам? Толстяк может быть самым обычным подставным актером. А вот с веществом мы разберемся, сами не в курсе, — голос Георгия дрогнул в конце фразы. Врет? Наверняка… И про толстяка сразу тему перевел… А ведь я хотел про девчонку рассказать. Но теперь нет! Точно нет. Я почему-то был абсолютно уверен, что эта часть истории пока должна остаться тайной.
При воспоминаниях о блондинке мое сердце предательски забилось под ребрами. Ее взгляд, улыбка… Я без конца вспоминал ее снова и снова, тянулся к ней, хотя видел всего лишь раз… Может, это все гребаный яблочный диффузор? Чертов афродизиак!
— Итак… — проговорил Георгий, возвращая меня в наш уютный подвал, и снова включил запись. — Я уверен в том, Алесь, что оставшийся в живых лысый человек является самым обычным нанятым киллером. Диверсанты совершенствуют свои методы и нанимают в прошлом людей, дабы все же претворить свои планы в жизнь, несмотря на помеху со стороны путешественников во времени. Вы согласны с этой версией?
