– Я не буду придумывать тебе прозвище.
– И не надо. Если оно получится слишком обидным, я тебя стукну, а гордость начальника службы информационной безопасности не позволит тебе пережить обиду, и мы подеремся.
– Я не дерусь с женщинами.
– Даже если они обученные фервернские шпионки?
Тергран все-таки расхохотался, и я дружески хлопнула его по плечу.
– Вот видишь. Изо всех правил есть исключения.
– Я передумал насчет прозвища. Буду звать тебя Исключение.
– Меня и правда хотели исключить из школы.
Мы продолжили в том же духе, и дорогу до дома я почти не заметила. На предложение погулять с Бэрри вручила начальнику службы информационной безопасности поводок, пакетик и специальные перчатки, после чего доползла до душа и в кровать.
Предыдущие вечера у меня почему-то были долгозасыпательные (несмотря на насыщенные съемочные дни и вечерние посиделки со спецэффектами). По идее я должна была чувствовать себя как выжатая тряпочка, но чувствовала, как аккумулятор на индукционной зарядке.
Зато сегодня меня вырубило, едва голова коснулась подушки. Уплывая в сон, я стояла на парапете высотки и целовалась с Гроу так, что захватывало дух. Возможно, все дело было в зеленом огне, который бежал по венам и соединял нас под небом, озаренным драконьим взглядом.
Навсегда.
Глава 4. Теарин
Даармарх, Огненные земли
Осознание того, что происходит, обрушилось лишь когда мы оказались у потайного хода, скрывающегося в глубине купален. Из приоткрытого зева каменных стен тянуло холодом, в глубине его сгущалась непроглядная тьма. Мысль о визите Даармархского, случившемся после моего представления на отборе, я отбросила тут же. Мне не нужны были мысли, способные меня остановить. Вопрос только в том, откуда обо всех тайных ходах знает Янгеррд?
– Подожди, – сказала я, удержав его за руку. – Как ты сюда попал?
– Хеллирия, – негромко произнес он.
– Хеллирия?!
– Она никогда не горела желанием выходить за меня замуж, и она ненавидит тебя.
– Ты ей доверяешь?
– Как самому себе, – усмехнулся Янгеррд. – Ненависть временами гораздо более сильный союзник, чем что бы то ни было. Ей нужно, чтобы я тебя забрал, и она сделает для этого все возможное.
Что ж, теперь все становилось понятно: и как ему удалось незаметно вернуться после того, как он покинул замок, и как мы покинем его теперь уже вместе. Не дожидаясь приглашения, первой шагнула в холодную тьму, и каменная кишка сдавила меня с двух сторон.
Этот ход был достаточно узким, поэтому приходилось идти по одному, голубое свечение над ладонью ледяного дракона не позволяло пропустить поворот или споткнуться о щербину камня, выбивающегося из неровного пола. Достаточно быстро меня охватила дрожь: в Аринте я привыкла к тому, что здесь постоянно тепло, поэтому сейчас холод проникал в каждую клеточку тела, заставляя обхватить себя руками.
– Прости, что не могу согреть, – донеслось сзади, – но скоро все закончится, Теарин. Скоро ты будешь дома.
Я глубоко вздохнула и ускорила шаг. Дома у меня нет с тех пор, как его отнял Горрхат. Станет ли им Север – пока неизвестно, но я не хотела загадывать так далеко. Я вообще больше не хотела загадывать: глупые мечты остались в прошлом, впереди меня ждала только реальность. Реальность, в которой Витхар женится на Джеавир, а я окажусь на другом материке, и может быть, когда нас разделит океан, я смогу думать об этом без обжигающей боли в сердце.
Может быть.
– Сюда.
Мы повернули за угол, и я замерла: ход вывел нас в потайной коридор, по которому меня однажды вел Витхар. Я помнила прикосновение холодного камня к спине и охвативший нас огонь так отчетливо, как если бы это было вчера. Помнила стоны, срывающиеся с горящих губ, его рычание: «Моя. Теарин».
Джеавир он тоже такое рычал?
Эта мысль заставила остановиться так резко, что шагнувший следом Янгеррд меня подхватил.
– Теарин? В чем дело? – В светло-ледяных глазах, сейчас расчерченных вертикальными зрачками, застыло раздражение и тревога.
– Мне надо кое-что тебе сказать.
– Не сейчас. У нас слишком мало времени. Заберем Сарра, выберемся из замка, и тогда…
– Сейчас. Сарр не пойдет с нами.
Янгеррд нахмурился.
– Что значит – Сарр с нами не пойдет? Ты хочешь оставить его Даармархскому?! Хочешь, чтобы он сделал его заложником, чтобы снова надел на него таэрран?
Про таэрран ему наверняка тоже рассказала Хеллирия, но сейчас у меня не было времени обо всем этом говорить.
– Сарр останется здесь, Ян. Огненные земли – его дом, но я… – Взмахом руки пресекла возражения ледяного: – Ты должен это знать перед тем, как выведешь меня из замка. Я беременна.
Возможно, это было глупо. Мне нужно было выбраться из этого замка любой ценой, но я не смогла промолчать. Янгеррд рискует собой, и оставить его в неведении было бы по меньшей мере подло, поэтому сейчас я вглядывалась в его лицо. На котором не дрогнул ни единый мускул.
– Что ж, – сказал он, – с этим мы определенно справимся.
– Ты уверен?
– Уверен. А ты уверена, что готова оставить Сарра?
Не совсем. Но здесь, в Огненных землях, его пламя будет набирать силу. Что произойдет на севере, я не знала.
– Уверена, – ответила твердо.
– Тогда пойдем.
Мы свернули, и спустя несколько минут оказались под лестницей, уводящей глубоко под землю.
– Этот ход выведет нас в пустоши, – пояснил Янгеррд. – Там я смогу беспрепятственно обернуться.
Я сглотнула.
Если честно, смутно представляла себе, как смогу выдержать такой перелет, и он, видимо, понял, о чем я думаю.
– Это будет нелегко, Теарин. Но мы справимся.
Сама не знаю, почему это его «мы» казалось мне лишним, но в сложившейся ситуации лишним было даже то, что он за мной вернулся. Поэтому я снова ускорила шаг, предпочитая молчать и не тратить время на разговоры и сомнения.
Сарру здесь действительно будет лучше, его стихия – алое пламя, он остается там, где сможет развиваться и стать достойным хаальварном. Когда брат узнает о моем бегстве и о том, что послужило ему причиной, он поймет. Не сможет не понять. Жаль, что у меня не осталось времени попрощаться, но я не оставляла надежды, что мы еще увидимся. По крайней мере, эта надежда позволяла мне двигаться дальше, и к моменту, когда мы вышли из подземных туннелей, все сомнения остались за спиной.
Скалы возвышались над нами, слева метнулась какая-то тень, и я резко обернулась.
– Почему так долго?! – прошипела Хеллирия, сжимавшая в руках какие-то тряпки и сапоги.
На меня она не смотрела, только на Янгеррда.
– Как получилось, – коротко ответил он. – Твой брат?..
– Он сейчас занят, – фыркнула иртханесса. – С Джеавир.
И не отказала себе в удовольствии именно сейчас посмотреть на меня. Удержать лицо стоило невероятных усилий.
– За что ты меня так ненавидишь? – спросила я, не отводя взгляда.
– За то, что он любит тебя! – выплюнула она и развернулась к Янгеррду.
Одно короткое движение – и с пальцев ледяного сорвалась стужа, окатив меня стремительной мощью и ударив в Хеллирию. Я вскрикнула, когда иртханесса сломанной куклой отлетела к скале, но Янгеррд уже развернул меня лицом к себе.
– Все должно быть естественно, Теарин. Я умею рассчитывать силу.
Обернулась на сестру Витхара: сейчас она казалась змеей, сбросившей кожу. Светлые волосы разметались в пыли, платье серебрилось под лунным светом.
– Я должна посмотреть, что с ней.
– Ты должна убраться отсюда раньше, чем Витхар опомнится, – произнес Янгеррд. – Нам предстоит очень долгое путешествие.
– Отпусти! – я стряхнула его руки. – Хеллирия…
– Стоять.
Приказ ударил с такой силой, какой мне раньше чувствовать не доводилось. Ледяное пламя ворвалось в сознание, не щадя, вспарывая мою волю острыми гранями льда.
– Дура, – процедил он, на миг оглянувшись. – У нас нет времени. Переоденься.
Подхватив вещи, которые сейчас валялись на земле, ледяной сунул их мне в руки. Одежда оказалась теплой, это я отметила равнодушно, когда обнажалась перед ним. Нырнула в объятия плотной рубашки, надела крепящиеся с помощью широкого пояса шерстяные штаны, такой же кафтан и грубую накидку. Дождавшись, пока щелкнет застежка, пока я натяну сапоги и перчатки, дракон произнес:
– Когда я обернусь, ты заберешься мне на спину, сожмешь руки так крепко, как только сможешь, и не отпустишь чешую до тех пор, пока я не опущусь на землю.
Больше не удерживая мой взгляд, Янгеррд отвернулся. Отошел достаточно далеко, оставив меня под тяжестью приказа, сломавшего волю. Из-под его дурмана я наблюдала за тем, как человеческую фигуру окутала белоснежная дымка, а мощь набирающего силу ледяного пламени ударила в мою грудь. Я содрогнулась всем телом, с трудом удержавшись на ногах. Пытаясь осознать случившееся, потянулась за отчаянно-важной мыслью, но ментальный приказ выключал все попытки пробиться к себе. Искра, вспыхивающая и гаснущая в груди, казалась далекой и бессмысленной, а после и вовсе стала неважной.
Мгновение – и на меня обрушился поток оборота: крик Янгеррда перерос в звериный рев, ввысь взметнулись снежно-серебристые крылья. Ударной волной меня тоже швырнуло в пыль, к Хеллирии, где-то вдалеке отозвался рык драконов Великой пустоши, земля дрогнула.
Ледяной пригнулся, вертикальные зрачки огромных глаз то сужались, то раскрывались от боли. Ведомая приказом, я поднялась и шагнула к нему, в странном оцепенении ухватилась за опущенное крыло. Дрожь дракона втекала в мое тело льдом, в сознании, им же затянутым, звучало: «Сожмешь руки так крепко, как только сможешь…» Усевшись на спине дракона, я сжала. До судорог в сведенных пальцах, пластины врезались в ладони, в висках пульсировали боль и приказ.
Зверь оттолкнулся и, подхватив крыльями воздух, взлетел. Виски сдавило еще сильнее, полыхнули огни Аринты, и земля начала стремительно отдаляться. Все быстрее, быстрее и быстрее, ветер свистел в ушах, дыхание перехватывало, и я пригнулась. Только руки, намертво сплавленные с чешуей, остались на месте. Не помню, в какой миг перед глазами потемнело еще сильнее, а потом полыхнуло холодными вспышками полумесяцев.
Впереди расстилалась бескрайняя пустошь, но мы ушли к ее краю. Все дальше и дальше от океана, разделявшего Огненные земли и Север. Стремительная мощь рассекавшего крыльями воздух дракона заставляла дышать через раз. У меня было чувство, что грудь сдавило тисками, и это чувство усилилось, когда мы поднялись еще выше. Сыпавшиеся из глаз слезы (те, что не успели застыть от пробирающего до костей холода и исходящего от зверя пламени) обжигали щеки. Плотная пелена облаков то сгущалась, то таяла разреженной дымкой, изредка в ночи метались тени алых драконов, которые вышли посмотреть на чужака, но напасть не пытались: он не собирался оставаться на их земле.
Сначала я перестала чувствовать руки (даже несмотря на грубую плотную ткань перчаток), потом впала в какой-то странный транс, а после утратила ощущение времени и реальности. Сознание выхватывало то клочок пустоши, то оазис города, то караван огоньков, то на глаза снова падала лента бесконечной темноты. Из нее выступали звезды, чтобы на миг подсветить небо, прорезались полумесяцы – и снова стирались.
До той поры, пока горизонт не начал светлеть.
Я смотрела, как вершины гор окрашиваются золотом, зажмурилась, когда солнце плеснуло в лицо. Какое-то время я летела с закрытыми глазами, а когда тепло и ослепительный свет перетекли со лба и щек на правую скулу, когда несмотря на плотно сжатые бедра и пальцы меня основательно тряхнуло, ресницы дрогнули.
Красота открывшихся мне земель, живущая в моей памяти, оказалась стерта огнем.
Некогда зеленая и полная жизни Ильерра была обожжена, изувечена, шрамы глубоких ожогов расчертили ее тело. Она стонала, заполненная льющейся отовсюду яростью, рычала множеством голосов. Один из которых раздался совсем рядом, справа: я успела только обернуться, когда стремительная тень дракона метнулась к нам. И содрогнулась, отпрянув, рык сменился надрывным животным стоном – в грудь зверя вонзилась мощная гарпунная стрела, обрушившая его на землю.
В ту же минуту ледяной стремительно ушел вниз, оставив позади Ильеррскую пустошь. В долину мы ворвались, если не сказать, упали: меня подбросило от удара о землю, но руки я все-таки не разжала до той минуты, пока дракон не сложил крылья. Не разжала бы и дальше, если бы не приказ.
Потому что навстречу нам в окружении хаальварнов вышел Горрхат.
Убийца моих родителей.
Осознание этого ударило в мигом заледеневшее сердце с той же силой, с какой несколько минут назад стрела – в чешую напавшего на нас дракона.
Мощь северного пламени пронеслась над опаленной долиной Ильерры, и спустя минуту передо мной и Горрхатом уже стоял Янгеррд. Выскочивший из-за хаальварнов прислужник с низким поклоном подал ему халат и стакан воды.
– Где мальчишка? – сухо спросил Горрхат.
– В Даармархе, – голос ледяного звучал хрипло.
– Мы так не договаривались.
– Мы договаривались, что я привезу тебе сердце Даармархского, и я его привез. Она беременна.
На лице Горрхата отразилось изумление: и без того небольшие глаза в прищуре стали еще меньше.
– Это правда?
– Истинная, – Янгеррд хмыкнул. – Я слушал их трогательные беседы с распорядительницей отбора через медальон. Впрочем, даже если отбросить медальон, сегодня она сама мне в этом призналась.
Он сунул стакан в руки прислужника, запахнул халат, и, наконец-то повернулся ко мне:
– Правда, Теарин?
Сейчас я при всем желании не могла бы ему ответить, и видимо, Янгеррд подумал о том же.
– Так совсем неинтересно. Свободна.
Меня выдернуло из-под власти приказа без малейшей щепетильности, так же болезненно, как туда швырнуло. Окутывающий сознание морок спал, я судорожно вздохнула, глядя в светло-голубые глаза. Поверить в то, что Янгеррд меня предал, оказалось гораздо проще, чем я представляла. Почему-то этот факт прочно лег на сознание, и я приняла его без внутренней дрожи.
– Забирай свою Теарин в таэрран, и ждем Даармархского, – хмыкнул ледяной, растеряв ко мне всякий интерес. – Если не ошибаюсь, он будет здесь очень и очень скоро, мне надо прийти в себя и набраться сил.
– Тебя проводят. – Горрхат кивнул, и от его сопровождения отделились двое хаальварнов.
