Экран внутренней связи у дальней стены вдруг посветлел. На пластинке появилось лицо Томми Хендерсона, радиста исправительной колонии.
- Начальник Хорриган? Важное сообщение от патрульного штаба.
- Продолжай.
- Это приказ, подписанный полковником Кочрейном, командующим межпланетным подразделением №134. В нем говориться «Руководящий Совет Планетарного Союза, собравшийся на конгресс, решил, наконец, проблему Урана».
- Погоди-ка! – рявкнул Болди и уставился на своего напарника в медно-соломенной шляпе. – Должно быть, мы с тобой экстрасенсы. Это как раз то, о чем мы с тобой говорили. Мы сейчас будем, Спаркс.
Последние слова он бросил на экран через плечо, потянув Болди за локоть и его походка методично перешла в бег. Озадаченное лицо радиста исчезло с экрана, когда двое мужчин поспешили через купол в комнату связи.
Там, несколько мгновений спустя они увидели сообщение целиком. Как и сказал Спаркс, оно было от командира нового гарнизона Нью-Осло. «Руководящий совет Планетарного союза, – говорилось в нем, – собравшийся на конгресс, решил, наконец, проблему Урана. Это должно быть исполнено незамедлительно, чтобы дата завершения совпала с завтрашним праздником, который отмечается всеми землянами. Настоящий приказ отменяет все предыдущие приказы и планы боевых действий. После получения этого сообщения командиры всех аванпостов соберутся на эту базу за более подробными инструкциями...»
- И так далее, и тому подобное..., – закончил он и посмотрел на Питерса с чем-то вроде благоволения в глазах.
- Командиры! - сказал он. - Командиры всех аванпостов! Эй, это я!
Но еще более ошеломленным был его спутник. У Расти отвисла челюсть, и он угрожающе разинул рот.
- Ну разве это не виппер? - прошептал Расти. - Найти решение проблемы, выбросив за борт все эти старые боевые планы. И все из-за даты. Какого числа?
- Не смотри на меня. – Резко сказал Болди. - Я потерял счет времени еще лет девять назад. Кого, черт возьми, волнует, какое сейчас земное число на этой планете, которой требуется восемьдесят четыре года, чтобы совершить оборот вокруг Солнца? Главное, что нужно что-то делать. Наконец. И я, я в этом замешан. Мне нужно идти к... Эй, Спаркс!
- Да, сэр?
- Позовите Хогана в камеру хранения. Скажите ему, чтобы он достал мне балджер, проверил и заправил мотоциклы и вызвал водителя. Мне нужно попасть в Нью-Осло, и побыстрее!
- Да, сэр!
- Послушай, Болди, – вмешался Расти, - когда доберемся до места, скажи им то, что я только что говорил. Насчет того, чтобы быть помягче с Уранцами, помнишь? Честно говоря, я думаю, что это разумно чтобы...
- Чтобы выяснить, - фыркнул Харриган, - что круче, Уран или Меркурий? Я ничего им не скажу, Расти. Патруль знает, что делает. Послушай, ты будешь командовать этой дырой, пока меня не будет. Постарайся как следует, и в следующий раз тебе повысят баллы. Заставь людей починить изношенные водосточные трубы и следи, чтобы из помоев не получился суп с водой для мытья посуды.
- И приложи руку к своему большому мягкому сердцу!Лэпсли и Юст должны отбывать наказание в колонии строгого режима! Не устраивай для них никаких розовых чаепитий или вечеринок! Ты понял?!
- Ой, Болди...
- Ты сделаешь, как я сказал?Или...
- Конечно, только...
- Тогда ладно. Спаркс, проверь шлюзовую камеру. Ну что, Хоган, это ты? Все готово? Хорошо, я сейчас буду. - Он ткнул мясистой лапой в сторону Питерса. - Продолжай, приятель. Еще увидимся!
После чего он ушел.
Оторвавшись от настенной панели радиорубки, Расти наблюдал, как нос мотоцикла его друга, оторвавшись от земли, описал большой круг, чтобы поймать направляющий луч, и устремился на восток над посеребренной инеем местностью. Непрекращающийся снегопад был похож на огромную плотную завесу, которая сначала скрыла очертания крепкого лыжника, единственного в своем роде мобильная установка, установленная на замерзшем дне Урана, полностью скрыла его очертания. Когда сплошной белый цвет скрыл даже крошечную красную точку выхлопа, Расти повернулся, в его глазах все еще читался вопрос, на который он не получил ответа.
- Я не понимаю, Спаркс. Я никак не могу этого понять! Патрулю нет смысла отдавать такой приказ, если только они... Слушай, ты ведь знаешь, какой завтра день, не так ли?
Радист беспомощно посмотрел на свои аудиосистемы.
- Это вторник? - спросил он.
- Я знаю, что вторник, - сказал Расти. - Я имею в виду, какой день какого месяца?
- Ну, дело в том, Расти... Я здесь уже давно. Мы почти не общаемся с внешним миром, знаете ли. И я некоторое время пытался вести дневник, но, ну, вы же знаете, как это бывает. Дни пролетают незаметно, и...
- Другими словами, - простонал Расти, - ты не знаешь. Когда я взял тебя в помощники, я получил настоящего недомерка! Должно быть, сегодня какой-то особенный день, раз патруль решил...
Его глаза снова обратились к кварцитовой оконной раме. И вдруг он ахнул и захихикал, и с его губ сорвался громкий радостный рев.
- Ну конечно! Теперь я знаю. Спаркс, мне стыдно за себя! Должно быть, когда мы покидали Землю, наши лучшие инстинкты остались на ней! - Его глаза сверкали от возбуждения и быстрого принятия решения. - Включай песню, Спаркс! Подключи мастерские, лаборатории, комнаты отдыха. Я хочу, чтобы каждый человек под куполом был в зале ровно через пять минут!
Радист посмотрел на него с сомнением.
- Но Харриган сказал...
Харриган сказал, что я командую, не так ли? И ты сделаешь, как я сказал, или... - Словно спохватившись, он предложил альтернативу, - или мне придется оторвать тебе голову и засунуть ее тебе в глотку?
- Я сделаю это, мистер Питер, – сказал Спаркс взволнованно и схватился за кнопки. Расти с довольством потер руки. Он проглотил свою порцию некоторое время назад. К своему великому смущению, он узнает об этом позже. Но сейчас он сиял от восторга и энтузиазма.
- С тех пор, как меня назначили здесь помощником начальника тюрьмы, - злорадствовал он, - я пытался донести до земных властей, что здесь, в П.С.1, мы не обычная тюрьма. Находиться за тысячу восемьсот миллионов миль от дома - это достаточное наказание для людей, но к нам еще и относятся как к отбросам общества.
Нам с Болди удалось убедить в этом инспектора Вегланда, когда он сломался в степях. Но теперь у нас есть шанс доказать всей этой чертовой Вселенной, что, несмотря ни на что, обитатели этого места – люди со своими чувствами и стремлениями.
- Спаркс, когда вы слышали о нем в последний раз, где было ближайшее убежище туземцев?
- Недалеко отсюда, в Сирских горах. Полчаса ходьбы.
- Я так и думал. Так что мы гораздо ближе к «Рейнджерам», чем Патруль, что делает мою идею безумной. А теперь, послушай, Спаркс. Вот что мы сделаем...
Полковник-кокрейн из Службы космической безопасности, мрачный, седой, увешанный медалями, свидетельствующими о его доблести в полусотне уголков Вселенной,молча изучал лица людей, прибывших в Нью-Осло по его требованию.
- Есть вопросы, джентльмены?
Начальник тюрьмы Пэт Харриган нервно кашлянул. По званию он был капитаном, но прекрасно понимал, что его звание было всего лишь полувоенным. Он провел вспотевшей ладонью по своей голой макушке.
- Разве это не... - начал он и замолчал, покраснев, чтобы начать сначала. - Разве это не своего рода безжалостный способ воздействия на преступников, полковник? В конце концов, как один из парней из моего... мой ассистент Расти Питерс сказал, что Уран был их планетой, пока мы не прилетели сюда. Может быть, нам следует быть с ними помягче, или...
Кокрейн нахмурился, и полдюжины его подчиненных офицеров послушно изобразили на лицах неодобрение.
- Переговоры оказались бесплодными, начальник. Коренные жители Урана - угрюмый, опасный и вероломный народ. Наша задача - положить конец их периодическим восстаниям. Необходимо применение силы, которе приведет к полному уничтожению, если они окажут сопротивление.
- Но если вы хотите мира...
- Это именно то, чего мы хотим. Но поскольку они не подпишут пакт о мире, мы примем более жесткие меры для прекращения военных действий. - Кокрейн выпятил грудь. - И это совершенно уместно, что завтрашний день принесет Уран в семью детей Солнечной системы. Это дата, почитаемая всеми землянами, занесенная в наши анналы, отмечаемая землянами по всей Вселенной...
- Вот опять. - сказал Болди. - О, да, верно. Завтра... э—э... э-э...
- Девятнадцатое ноября! - с гордостью сказал полковник Кокрейн. - День, который мы празднуем. День Империи!
- Черт возьми! - пробормотал Харриган себе под нос. Ну конечно! День империи! Он должен был догадаться об этом. Он должен был вспомнить тот момент, когда увидел сообщение, призывающее его на эту встречу. Девятнадцатое ноября было годовщиной того дня, когда около семидесяти с лишним лет назад военная мощь Земли привела к перемирию и, в конечном счете, к миру, объединившему четыре внутренние планеты в единую империю. Недаром это был величайший праздник Земли. Потребовалось тридцать долгих лет, миллионы жизней и неисчислимые богатства в ремеслах и оружии, чтобы создать союз, который теперь так спокойно управляется с Земли.
Восстание Ролли на Меркурии, восстание в Фонтаналенде на Марсе, двенадцатилетняя осада Венус-Сити - все это закончилось мирным путем 19 ноября 2238 года нашей эры. Тот день также ознаменовал начало новой эры. Эры дальнейших исследований. Земные заводы, которые наконец-то смогли прекратить массовое производство вооружений и занялись проблемой совершенствования космических аппаратов. В результате их исследований появились такие изобретения, как виттенбергский конвертер, вакуумные камеры Холлоуэя, анатермы — и границы снова начали раздвигаться перед натиском человеческих знаний.
Там, где когда-то планетоиды были хаотичной сетью неизведанных тайн, посещаемых только космическими мусорщиками и случайными ордами пиратов, теперь было огромное, нанесенное на карту плавучее месторождение руды для всей Солнечной системы. Юпитер не был завоеван, и не мог быть, в течение бесчисленных столетий, но два его спутника теперь предоставляли убежище земным колонистам. Во внешних кольцах Сатурна разрабатывали космические месторождения, собирая для обогащения Земли ценные осколки того, что когда-то было двумя спутниками. Уран гордился своими крошечными колониями. Нептун в настоящее время изучался для проекта колонизации. А далекий Плутон подвергался постоянной электронно-зеркальной бомбардировке, чтобы его ледяная поверхность могла стать когда-нибудь обитаемой для людей.
«День империи! Тот самый день, - подумал Болди, - День, который мы празднуем». С внезапной, опустошающей ностальгией он вспомнил свое детство на Земле. Общественные собрания в огромных залах с высокими потолками, политические речи, размахивание флагами, фейерверки, сэндвичи и напитки, парад ветеранов, вечернее представление с имитацией военных действий на сводчатых чердаках под мягким голубым небом Земли... День империи!
- Более чем уместно, - продолжил полковник Кокрейн, - что этот день, символизирующий наши великие победы в прошлом, также должен стать днем, когда мы добавим Уран в список наших постоянных колоний. А теперь, джентльмены, перейдем к конкретной проблеме. Наши разведчики сообщили мне, что штаб-квартира уранианского вождя Рас Тирла находится в пещерах Шрамовых гор. Туда мы направим нашу карательную экспедицию. Капитан Манкам, вы возглавите роту «А», капитан Лэри, компанию «Б»...
- Простите, сэр, вы сказали Шрамовые горы? Это совсем рядом с П.С.1
- Да, начальник. Именно поэтому вас вызвали на штабное совещание. Мы будем использовать Колонию в качестве нашей базы на тот маловероятный случай, если наши цели не удастся выполнить за один день. Поэтому вы отправите сообщение своему заместителю и прикажете ему приготовить для нас еду и жилье.
- Да, сэр! - ответил Болди.
Расти Питерс с удовлетворением оглядел огромную аудиторию П.C.1. Он подумал, что за столь короткое время справился чертовски хорошо. Четыре часа назад это было просто место встречи. Теперь оно изобиловало оборудованием для проведения акции.
- Ну вот и все! Все готово в пищевом блоке... в столовой...?
Повар колонии угрюмо кивнул.
- Да. Но если ты спросишь меня...
- Я тебя не спрашиваю, - сказал Расти. И благочестиво добавил: - Армия передвигается на своих двоих.
- То же самое делает и червяк, - прокомментировал Слопс.
- И в конце концов червяки побеждают, не так ли? Итак, Джонсон, Бриджес, вы все приготовили?
Трое заключенных, одетых в форму «балджер» кивнули. У каждого из них было тепловое ружье «Треймерс-Линкольн». Джонсон, назначенный лидером трио, сказал:
- Мы доберемся на санях до их убежища, поднимем шум, заставим их преследовать нас и медленно отступим в Колонию.
- Правильно, - сказал Расти.
- Предположим, они не последуют за нами?
- Предположим, на Меркурии начнется снежная буря! - фыркнул Питерс. - Они вас одурачат. У этих парней есть свои недостатки, но они самые воинственные дураки, которых я когда-либо видел. Они бы прошли за человеком от ада до Геракла. Вот на что ты рассчитываешь. Потому что, когда они доберутся сюда, — он снова огляделся с натянутым удовлетворением, — они наткнутся на это!
Джонсон с сомнением посмотрел на него.
- Не знаю, Расти. Это непростое дело.
- Завтра, - коротко сказал ему Расти, - мы будем праздновать этот день. Во-первых, потому что это праздник, а во-вторых, потому что мы собирались сделать из Ракетчиков обезьян. А теперь, пошли!
Прошло всего несколько секунд, и Спаркс передал ему сообщение от Болди, в котором тот приказывал подготовить все для кормления и размещения трех механизированных отрядов подразделения ракетчиков. И Расти ухмыльнулся.
- У них намечается крупное предприятие. К тому времени, как они доберутся сюда, перепалка закончится. Но мы должны работать быстро!
Под колесами мотоцикла, на котором он ехал, проносилось однообразное белое марево, бесконечное и нерушимое. Болди взглянул на хронометр на своем запястье. Девять часов. Вскоре, сквозь белую пелену, которая бесконечно рвалась на переднем плане, должен был появиться седой гребень горы. Так оно и случилось. Желтоватый солнечный свет слабо отражался от высоких скал, которые на протяжении веков были известны, как зеленая мантия растительности. Вокруг самого высокого пика виднелись розовые и сердитые полосы холодного огня - ионный шторм в верхних слоях атмосферы. Хевисайд Урана был слаб. Он то и дело разрушался под постоянной космической бомбардировкой, позволяя этим разрушающим организм излучениям прорываться наружу. Это была еще одна из многих причин, по которым хрупкий человек должен был жить в городах под куполами, высеченными в ледяной пустыне.
Ранни были более выносливой породы. Порождение безумного отчаяния, всезнающая природа снабдила их телами, способными переносить бесконечное окоченение. Однако даже здесь, к своему огромному изумлению, человек обнаружил, что природа следовала тому же грубому образцу форм, который характеризовал высшую форму жизни на всех планетах. Жители Урана передвигались прямо на двух ногах: от их верхних конечностей отходили суставчатые конечности, снабженные кистями; кисти, шесть пальцев и противопоставленный большой палец. Но были и различия. Зрение уранцев было несовершенным. Рани могли различать только светлые и темные тона, в остальном они были дальтониками, чего и следовало ожидать в стране белого снега и черной ночи. Их пищевые приспособления были оснащены сверхчувствительными вкусовыми рецепторами, это насущная необходимость на планете, где запасы продовольствия были весьма ограничены. Их слух притупился из-за долгого пребывания под воздействием завывающих ветров и воющих бурь, и у них не было обоняния. Что было неудивительно, учитывая тот факт, что они дышали не через ноздри, а через сеть подкожных легочных губок, проникающих через поры на теле.
«Что, - подумал Болди, - нетрудно понять. Атмосфера, состоящая из аммиака и прочего...»
Средняя температура тела уранцев была замечательным примером коллоидной приспособляемости. Внутренняя химия позволяла им, обнаженным, противостоять пронизывающему холоду их родной планеты. Их одежда служила исключительно для того, чтобы преодолевать препятствия и служить личным украшением. И все же они нисколько не страдали, когда их привозили в города землян под куполами. Они казались одинаково невосприимчивыми как к жаре, так и к холоду. Их выпуклые поры дышали, с одинаковой легкостью, как в их собственной ядовитой атмосфере, так и в насыщенной кислородом земной, внутри куполов.
Водитель Болди остановил свои сани на повороте, когда колонна перед ним задала направление. Патрульные, одетые в форму «балдже»" и вооруженные, выбирались из колонны. Рота двинулась к узкому проходу справа. Харриган направился к саням с флагом полковника Кокрейна.
- Полковник?
- Ах да, начальник. Это и есть то самое ущелье, о котором вы говорили, не так ли?
- Да, сэр. Только есть нечто забавное. Видите эти сугробы?
- И что?
- Они необычны для этого времени года. Они должны быть сплошными из-за такого шторма. Он такой сильный, что следы заметает почти мгновенно, но...
- Да?
- Ну, мне кажется, что уранцы выступили в поход.
Полковник Кокрейн нетерпеливо сказал:
- Мы узнаем об этом через несколько минут. Первая рота уже приближается к пещерам. Рейнольдс, поймайте этот сигнал!
Мужская фигура, едва различимая в вышине, подавала знаки командиру внизу. Лейтенант войск связи внимательно наблюдал за происходящим. Кокрейн наблюдал за лейтенантом, а Болди - за командиром. Выражение удивления и тревоги появилось на трех лицах, одно за другим.
- Что-то не так? - спросил Болди.
Лейтенант проигнорировал его и доложил своему командиру.
- Он говорит, сэр, что они вошли в пещеры. Но они пусты. Уранцы ушли.
- Ушли?! Но куда?
Болди, которого внезапно осенила безумная догадка, взобрался на верхушку мотоциклетных саней. Это был старый трюк охотников и трапперов, которому его научили в венерианских джунглях. Трюк с «обнаружением» тропы методом «жемчужного ожерелья». Вы поднимаетесь на небольшое возвышение, закрываете глаза, а потом внезапно открываете их. Там, где в лесу когда-то была тропа, появится тусклая, тонкая, извивающаяся линия, которая задержится на мгновение, а затем исчезнет из поля зрения. Возможно, тот же трюк сработает даже на заснеженной местности. Конечно, все будет белым, но след должен быть более свежим, утоптанным, изломанным. Он должен выделяться на гладком фоне сплошного сугроба. Так оно и было. Едва заметный, исчезающий, как только он напрягал зрение, чтобы разглядеть его, но безошибочно узнаваемый по направлению и — по смыслу!
- Полковник!
- Да, Хэрриган?
- Они двинулись, - сдавленным голосом произнес Болди, - на Колонию! Они
только что ушли.
