Июльская ночь скрадывала, укрывала от глаз знакомые места. Дневная жара спала, и в воздухе витала прохлада. В нос ударил запах болотной гнильцы, повеяло свежестью. Значит, река уже близко.
– Эй, банда! – окликнул друзей Денис. – Поворот не пропустите, а то ещё в лесу заплутать не хватало.
Сплетённые тела резко остановились, качнулись из стороны в сторону и неловко повернули направо. Туда, где с раннего детства были исхожены все тропинки. Где по бокам теснились и сжимали дорогу со всех сторон неприступной стеной деревья. Смыкая пышные кроны над головами, они создавали мрачный, гротескный туннель. Туннель в неизвестное будущее.
Денис потряс головой, отгоняя тревогу, и, стиснув до ломоты в зубах челюсти, поиграл желваками.
Отступать поздно. Всё должно решиться сейчас.
Песня утихла. Парни остановились.
– Диня, ты где? – Игнат первый вывалился на обрыв и присвистнул.
Полная луна ярким пятном следила за ними с ничем не прикрытого неба. Её крохотные товарки-звёзды весело подмигивали, оттеняя своим блеском бархатную бездонную черноту.
А внизу лениво ворочала свои воды река. То вздымаясь, то падая, она как будто дышала, отражая на глянцевой глади серебристое око. А по мелкой ряби носилась извечная песнь вездесущих цикад. Зрелище завораживало.
И когда Денис, часто дыша, вывалился из туннеля, вся троица, раскрыв рты, внимала сказочному очарованию летней ночи.
– Чего застыли? Айда разбирать снасти, – буркнул он. Его зачерствевшего, озлобленного сознания не коснулось лунное волшебство. Разум в последний раз попытался пробиться сквозь годами взлелеянную одержимость, но вновь потерпел поражение и отступил. Алчность выпростала наружу все свои щупальца, разрослась, раздалась во все стороны, чувствуя скорую поживу. Распустила метастазы по всему телу, подгоняя Дениса и не давая возможности передумать.
Не сводя глаз с притихшего брата, он сам развернул удочку, нанизал прихваченную второпях наживку и всунул в ослабевшие Васькины руки.
– Ну, давай, брат! Поймай нам ещё чудо-рыбину, – усмехнулся Денис и повернулся к парням.
Те, послушно подхватив смешок, разворачивали свои снасти.
Василий, не понимая, что делает, повернулся к обрыву и размахнулся. Зашелестела, вращаясь, катушка, и, едва различимый сквозь стрёкот ночных обитателей, послышался тихий всплеск. Денис удовлетворённо кивнул и поднял свою удочку.
Не успел он даже нанизать на крючок комок вязкого мякиша, как звенящее напряжение разорвал громкий всплеск. Василий пьяно икнул, пальцы ослабли, и, прежде чем товарищи успели кинуться ему на помощь, удочка выскользнула из его рук и рухнула вниз.
Василий качнулся вперёд, нога его подогнулась, и, заскользив по сочной траве, парень бухнулся в реку вслед за упущенным уловом.
Игнат вскрикнул и беспомощно оглянулся на парней. Вовка оторопел и непонимающим взглядом таращился на то место, где только что сидел сникший товарищ.
В реке зашумело, забарахталось.
Денис понял: вот его шанс. И, не снимая одежду, едва успев скинуть сланцы, он без раздумий сиганул с обрыва.
– Держись, братуха! – завопил он, выныривая рядом с Василием.
Тот, фыркая и отплёвываясь, неосознанно грёб к берегу. Казалось, хмель вовсе покинул его, и, протрезвев, брат вдруг осознал своё положение.
Денис тоже всё осознавал. Даже тогда, когда, оскалившись, он сдёрнул с шеи Василия вожделенный медальон. Когда, почувствовав неимоверную мощь, исходившую от монеты, он прижал вихрастую голову оглушённого брата к своей намокшей рубашке, намеренно лишив того воздуха.
Осознавал он всё и тогда, когда, выпустив из рук обмякшее тело, продолжал следить за ним, пока белое пятно лица брата не поглотила чёрная бездна. Он надрывно орал, а слёзы градом катились из глаз.
– Я вытащу тебя, брат! Брат! Силя, где ты?! Брат!
А на берегу метались фигуры. На крики сбежался потревоженный люд. Мужики попрыгали в воду, едва услышав сбивчивые объяснения оставшихся парней. Все знали, что под обрывом обманчивый омут, но даже и предположить не могли, что случится беда.
Мелькал свет фонарей, рядом с шипением падали спички, а Денис всё орал и в отчаянии бился о воду.
Мать, будто тигрица, потерявшая разом своих котят, в панике металась по берегу.
Чьи-то сильные руки подхватили Дениса и выволокли из реки. Он вырывался, кричал, что там брат, которого нужно спасти. Но его не пускали, обещали помочь, успокаивали, уговаривали. Несчастная мать тут же повисла у сына на шее, не позволяя тому вновь бездумно ринуться в реку.
Ах, если б она только знала…
Для всей гудящей толпы Денис был безутешным героем, отчаянно кинувшимся на спасение брата.
Настоящие рыдания разрывали его грудь. Но никто и не догадывался, что то были слёзы радости. Ликующее чувство обладания долгожданным сокровищем распирало его изнутри, вырываясь наружу горячим потоком.
Успокоился он лишь тогда, когда выловили бездыханное тело Василия и, отлепившись от старшего сына, мать с воплем кинулась к младшему. Туда, где, едва держась на ногах, безутешно рыдала Вера. Где распластался на траве ненавистный соперник и помутневшим, безжизненным взором пялился в никуда. Пальцы сомкнулись, спрятав монету.
Денис пошатнулся. Напряжение покидало его, а тело стремительно наливалось немыслимой силой. Только недавно он едва держался, шатаясь, а теперь крепко стоял на ногах. Усталость и тревога исчезли. Казалось, сейчас он был способен и горы свернуть, подчинить, а тут всего лишь девчонка.
Расправив плечи, Денис усмехнулся, но вновь сгорбился, пряча в ладонях улыбку.
Незачем чужим видеть его торжество. Для всех он убитый горем старший брат.
Внезапно в дуновении предрассветного ветра он услышал слова. Неуловимые, едва различимые. Словно шелест листвы на ветвях, будто шорох колышущейся муравы. В поскрипывании шершавой коры на стволах, в журчании притихшей воды. Будто тысячи насекомых вдруг встрепенулись, и жужжание их сложилось в слова. Мимолётные, но пробирающие до самого нутра: «Жди меня…».
Денис вздрогнул, опасливо огляделся, но, не увидев ничего подозрительного, крепче сжал в кулаке монету и поплёлся к толпе.
При виде его народ расступился. Он подошёл к Вере. Приобнял вздрагивающие плечи девушки. Та напряглась. Денис ждал. Монета нагрелась, и Вера расслабилась, позволяя ему притянуть к себе её стройное тело. Прижавшись к его широкой груди, она судорожно глотала горькие слёзы, а он, скорбно склонив голову, жадно вдыхал её запах.
Возбуждающий аромат своей самки.
Потом приехала скорая и увезла тело брата вместе с рыдающей матерью. Вмиг постаревшая та ни на минуту не хотела выпускать безвольную руку младшего сына из свои узловатых трясущихся пальцев. При взгляде на это, сердце Дениса болезненно сжалось, а кровь бросилась в голову. Но не от стыда за содеянное. Не от жалости к родной матери. А от лютой, въевшейся в душу ревности. Ведь для неё даже мёртвый Василий важнее чем он – живой. Зло стиснув челюсти, Денис тряхнул головой и прижав крепче Веру зарылся лицом в её волосы. Всхлипнул. И только тогда, когда тёплая ладошка несмело коснулась его вздрагивающего плеча, Денис позволил себе улыбнуться.
Позже давая показания подоспевшему участковому, Денис вновь убедился в волшебном действии странного артефакта.
Наперебой, перекрикивая друг дружку, оба приятеля убеждали стража порядка, что Денис действовал как настоящий герой. Когда рыбина вырвала удочку из рук потерпевшего, тот не удержался на берегу и рухнул в омут за ней. Ни секунды не сомневаясь, брат кинулся спасать брата, но было уже поздно. Бездна, получив свою жертву, не захотела её упускать.
Деревенские же подтвердили, что Денис искал Василия до тех пор, пока его самого, озябшего и обессиленного, не вытащили на берег.
Участковый был полностью удовлетворён и не стал никого задерживать. Всё было ясно как день. Налицо хоть и ужасный, но стопроцентно несчастный случай.
Так Денис в тот день смог избежать наказания и получить двойной, нет, тройной приз.
Наконец-то избавился от ненавистного братца: заполучил долгожданное сокровище, занимавшее все его мысли, и овладел вожделенной красавицей.
Да-да. Чего зря терять время?
Конечно, Денис воспользовался ситуацией и вызвался проводить домой несчастную девушку. Под предлогом того, что ослаб и ещё не совсем отошёл от купания, он ненароком свернул в чащу, якобы отдохнуть на поваленном дереве. Вера, доброй души человечек, спокойно двинулась вслед, даже не предполагая плохое. Углубившись в густой лес, Денис быстро отыскал нужное место.
Со скорбным видом он присел на шершавый ствол и, спрятав в ладонях лицо, тихо всхлипнул.
Уловка удалась на «ура».
Чуткая девушка, не колеблясь, тут же кинулась его утешать, роняя с глаз солёную влагу. Да так увлеклась, что не заметила, как они уже вместе рыдали в обнимку.
Дыхание Дениса обжигало обнажённую шею девушки. В этом было что-то неправильное, но разомлевшее тело не спешило противиться.
Денис почувствовал, как нагревается артефакт в кармане мокрых штанов. Лихорадочно соображая, он поспешил стянуть их, как и рубашку. Медальон тут же нашёл своё место на шее хозяина. Приятное тепло щекотало грудь юноши, расходясь кругами по всему телу. Волоски встали дыбом. Когда девичий пальчик неожиданно коснулся его груди, Денис вздрогнул.
– Это монета Василия? – пискнула Вера и тут же замолкла, утонув в медвежьих объятиях оголодавшего юноши.
Горячая кровь пульсировала внизу живота, разгоняя огонь страсти по телу.
Ненужной тряпкой полетело прочь платье, как и бельё.
Сводя с ума своей наготой, девушка изумлённо смотрела на Дениса, силясь сообразить, что происходит. Но то ли монета делала своё дело, то ли горе совсем помутило рассудок, Вера и не думала сопротивляться.
Даже когда Денис, вдоволь потешив свой взор изяществом соблазнительных форм, прислонил её лицом к дереву и принялся за дело, девушка подчинилась.
И только лишь под его мощным напором она вскрикнула.
– Ты что, девственница? – вырвалось у него. Не поворачиваясь, Вера робко кивнула, глубже впиваясь ногтями в трухлявую древесину.
А Денис ликовал. С каждым движением бёдер, с каждым жалобным стоном добычи он всё быстрее приближался к вершине блаженства. Туда, куда он стремился всю свою жизнь.
***
Как следует разглядеть талисман ему удалось только дома. Матери стало плохо, и она осталась в больнице, но это, как ни странно, его вовсе не тронуло.
Стянув с шеи жалобно звякнувшую цепочку, он в благоговении уставился на монету.
Да, это была она! Та самая. С тончайшей витиеватой гравировкой. Что означает эта цифра? – задумался он на мгновенье, но тут же отбросил ненужную мысль. Кто знает, возможно, это просто порядковое число, и по свету гуляют ещё восемнадцать версий волшебных медяшек. Впрочем, какое ему до этого дело? Главное, что именно в его трепетных пальцах сейчас сияет она! Вновь подаренная бездушной рекой волшебная монета.
Покрутив в пальцах свою драгоценность, Денис нахмурился. Разве не рыбина должна была быть на другой стороне? Он точно помнил распахнутую страшную пасть, лупатые бельма навыкате, а сейчас… В хаотично размазанном рисунке не было ничего от рыбы, скорее, наоборот, явно угадывались человеческие черты. «Хм», – задумался парень, любовно поглаживая тёплые выпуклости.
И снова загадка.
Загадка, которую ему предстоит разгадать лишь спустя три года.
Глава 3
Талисман сделал своё дело.
В армию Дениса не взяли. Мать слегла, брат погиб, а отца у них отродясь не было. Так и оставило государство в покое единственного сына больной матери.
Скромница Вера подчинилась напору и стала ему послушной игрушкой, готовой по первому зову покорно стерпеть все его шалости.
Ей хотелось бы прекратить это бесчинство, но почему-то она не решалась. Раз за разом обещая себе, что не станет, рядом с ним она вновь покорялась.
Жизнь Дениса обрела смысл. Превратилась в сплошной дар судьбы. Лишь изредка, среди ночи, он просыпался в холодном поту, ощущая чужое присутствие.
Но сон уходил, унося за собой все тревоги. А каждый день приносил ему новую радость.
До сих самых пор…
Наше время
Сейчас он будто бы вывалился из сказки. Словно бы незримое существо пережевало его, выпив все соки, и выплюнуло.
Прижимая к груди горячую монету, он уже знал, чей образ хранит медный аверс. Чьё лицо и едва различимый голос все эти годы преследовали его во снах. Звал, манил, шептал. Того, кто наконец-то вернулся за ним. Не забыл и не бросил. Того, в чьём шепоте не слышно ни злобы, ни ненависти, а одна лишь любовь.
Денис отпустил медный кругляш, опустил голову и заплакал.
Разогретая медь плотно впечаталась в грудь, обжигая и не позволяя хозяину потерять разум.
Темнота загустела, всколыхнулась и ожила.
Синюшные корявые руки потянулись к нему. Однако сейчас он уже не отпрянул, не дрогнул. Будто выжатый воспоминаниями, обессиленный и измученный агнец, безропотно покорился судьбе.
Этому взгляду, когда-то ясному и доверчивому, а теперь прожигающему грешную душу насквозь яростным жадным пламенем.
Невероятно, но именно сейчас Денис смог ощутить что-то неимоверно огромное. Затопившее разум океаном спокойствия. Не страх, не боль – облегчение.
Оно пришло внезапно. Вместе с пониманием того, что уже спёкшаяся с кожей груди монета не жжётся.
Цепочка тихо звякнула, и злополучная находка юркой змейкой скользнула вниз.
Окружавший его жар сменился приятным теплом. Он перестал дрожать от ужаса, глядя на то, как чернота глаз существа, когда-то бывшего человеком, потеплела. Пламя в бездонных провалах угасло, и на смену ему пришла… радость?
Да-да… Казалось, в глубине пустых недр вновь запылали нетерпеливые искры прежнего восхищения.
Денис расслабился, уголки губ непроизвольно поползли вверх.
Ему бы оттолкнуть тварь да бежать со всех ног, спасая себя, но всё, на что он сейчас был способен – это тупо пялиться в разверзшуюся бездну такого знакомого и одновременно чуждого взгляда, не в силах отвести свой.
"Привет, – царапнуло мысли. – Наконец я нашёл тебя. Теперь мы снова с тобой будем вместе…"
Существо подалось вперёд, оставляя на полу ошмётки склизкой плоти.
Руки обняли и, будто родное дитя, притянули к груди.
В нос тут же ударил сладковатый аромат гнилых яблок. Глаза заслезились, плечи Дениса обречённо поникли, и, почувствовав под щекой скользкую плоть, он глухо завыл.
От сковавшей душу невыносимой тоски. От безысходности. От невозможности повернуть время вспять.
Внезапно стены раздвинулись. Под коленями заскрипел красный песок. А багровое небо радостно встретило воссоединившихся братьев разноцветными всполохами.
***
Когда в комнату ворвались вызванные бдительными соседями оперативники, та была пуста. И лишь под кроватью медленно крутилась на рифлёном ребре медная, отполированная до блеска монета номиналом 19 рублей. А на обратной стороне её в высоких волнах плескалась огромная рыбина.
