Впервые он так скучал по женщине, что даже любимая работа, которая раньше затмевала все, включая хороший секс, не отвлекала. Каждый вечер Радиф, как привороженный, заходил на сайт «Салона потусторонних услуг». Читал новые комментарии, лайкал, смотрел ответы Лины и представлял, как она сидит у компьютера, гадает, пишет клиентам.
Ему ее не хватало. Не просто в постели, хотя эта мысль и потребность тела становились навязчивыми, как ужасный аллергический зуд. Не хватало общения с Линой, ее голоса, ее прямого язвительного взгляда, ее близости.
Радиф вспомнил, что сказал Звягинцев, когда заказывал торжество.
«Настя – мое все. Приходишь домой, и даже, если надо срочно проштудировать документы, на душе теплее от того, что она сидит в соседней комнате».
Любимая двухъярусная квартира Радифа внезапно стала казаться пустой. Какой-то холодной и неуютной. Вот туда бы Лину и неугомонного Рустама. Чтобы один прыгал на батуте как сумасшедший – он не мог остановиться в детском уголке «Рима». А Лина наблюдала за сыном с улыбкой. Даже этого казалось достаточным, чтобы дом Радифа стал теплым и комфортным. Местом, куда хотелось спешить с работы.
Когда-то Тагир так говорил про погибшую в родах жену. «Она была тем, ради чего стоило приходить домой вечером. А потом этим стал ты, сынок».
Как бы сложно ни приходилось Радифу с отцом, эти двое любили друг друга. Не понимали – что правда, то правда, но очень любили и при случае всегда подставляли плечо.
Вращаясь в высшем обществе, младший Заглятдинов видел много богатых семей.
Тех, что неоновой вывеской демонстрировали какие они шикарные: жена исполосована ножами пластических хирургов вдоль и поперек, одета в лучшие шмотки мира, муж – всегда подтянут и бодр.
Тех, где женщина выглядела просто красивым и эффектным приложением к мужчине. Какая-нибудь модель или актриска местного пошиба. Анорексичная, с печатью качества всех салонов красоты, которыми пользуются ВИПы и интеллектом ПТУшницы. Чтобы стояла рядом с мужем, улыбалась, как в Голливуде, и поднимала его имидж в нужные моменты. В том числе и в спальне.
Тех, где оба супруга не скрывали, что в браке слишком давно, чтобы заморачиваться любовью и верностью. На каждое мероприятие заявлялись с новыми спутниками. И нисколько не стеснялись друг друга. Типа семьи Оксаны Федорских.
И очень редко видел Радиф состоятельные семьи, где муж с женой смотрели друг на друга как на восьмое чудо света, не упускали случая рассказать об успехах своих детей и держались рядом на всех приемах.
До сего момента ни о чем подобном младший Заглятдинов не мечтал. Слишком уж редко попадались ему такие семьи. А вот теперь… всякий раз представлял на их месте себя, Лину, Рустама и, возможно, их собственного ребенка. Девочку или мальчика – неважно. Главное, чтобы от гадалки.
Когда костюм для Лины закончили, Радиф лично придирчиво осмотрел его и послал в «Салон потусторонних услуг» с припиской: «Проверь – подходит ли. Если что-то нужно ушить, перешить или переделать – пиши или звони. Я всегда к твоим услугам».
А когда от Лины прилетело: «Конечно. Приму клиентов и отпишусь» Радиф еще минут двадцать сидел у компьютера и улыбался.
Наверное, все это было лишь его фантазией. Но Лина обращалась как к равному, то есть к близкому. Без официоза и излишнего дистанцирования. Ответила в течение десяти минут, значит, сразу прочла письмо.
Вполне возможно, что гадалка общалась так с Шамилем и воспринимала Радифа аналогично. Но младшему Заглятдинову очень хотелось верить, что она ждала от него весточки и порадовалась письму также, как сам Радиф радовался ответу Лины.
Через день позвонил Денис с большим докладом.
– Значит так! Семью Дельских проверили. Мать – запуганная и замотанная домохозяйка. Отец – самый настоящий агрессор. Правда, домашних не бьет. Но давит, скандалит и морально забивает. Сын – психологически нестабильный. Что будем делать?
– Пусть действуют как положено.
– Соцзащита, и перевод парня в другую школу? Постановка семьи на учет, принудительное лечение у психолога и прочие вещи?
– Да! И немедленно!
Мысль о том, что сын Лины подвергается опасности со стороны неадекватного Глеба была Радифу как ножом по сердцу. Он так не волновался, когда заключал важные для бизнеса сделки или выполнял очень дорогие заказы для избалованных и капризных клиентов, которым все не нравилось.
Он вообще давно так не переживал. Ни о чем и ни о ком.
Нельзя, чтобы Рустам хотя бы еще день учился с этим Дельским. Радиф понимал, что мальчик – жертва семейных обстоятельств. Но переживал за Руса, а не за Глеба.
Впрочем, он не сомневался, что соцзащита отправит семью на принудительное лечение к психологу, реабилитацию и прочее, что еще делают в таком случае.
Так что… Глебу все это тоже пойдет на пользу.
Спустя час Денис отзвонился.
– Сказали, все сделают. Завтра уже Глеб не будет учиться в старой школе.
Радиф прямо выдохнул, словно переживал за собственного, родного ребенка – кровиночку. Будто Рус именно его сын – любимый и единственный.
Радиф сам поразился своей реакции.
Он часто видел в богатых семьях совершенно обратное. И не хотел подобного. Мечтал о будущем с женщиной, без которой не хочется вставать с постели и с которой жаждешь проводить в постели все выходные, забыв о дорогих развлечениях и курортах.
Лина… вот кто ему нужен.
Радиф четко это понимал. Как и то, что гадалку не так просто покорить и убедить в своей честности и порядочности. Только не после всего, что между ними случилось.
Женщины ничего не забывают. Уж это Радиф прекрасно усвоил. Они могут вести себя, как ни в чем ни бывало, но всегда держат камень за пазухой, если однажды его в них пульнули.
И младшему Заглятдинову даже думать не хотелось – сколько камней припасено для него у Лины.
Радиф надеялся, что она увидела его изменения, поняла, что он не так уж и плох.
На долю секунды у него возникло желание написать Лине, рассказать о том, что сделал для Руса. Разве есть лучший вариант завоевать доверие и симпатию женщины, чем помочь ее единственному ребенку?
Однако Радиф сразу отверг эту идею. Он действовал в интересах гадалки и ее сына. О том, что это поможет покорить Лину, соблазнить, показать себя в лучшем свете, Радиф думал в последнюю очередь. Слишком волновался за Руса и слишком хорошо видел, как мальчик дорог гадалке.
Так зачем же все портить?
Делать вид, что Лина должна Радифу?
Зачем ставить ее в позу кредитора?
Нет. Это совсем не то, о чем мечтал Радиф. Он хотел, чтобы Лина сама, без всяких подобных хитростей прониклась к нему.
Младший Заглятдинов твердо решил, что причины перевода Глеба и контроля за его семьей останутся для гадалки тайной. Так должно случиться – и так происходит. Все правильно и все нормально. Система сама обязана работать по подобному принципу.
Радиф просто подтолкнул ржавые шестеренки, смазал заскорузлый механизм. Не более. И никакого подвига в этом нет. Исключительно долг нормального человека.
Долг мужчины, в конце концов. Который не терпит, чтобы обижали слабых и как может оберегает свою женщину…
Радиф и сам удивился, что впервые назвал Лину именно так. Своей. Не по закону – по ощущению. Она стала частью жизни Заглятдинова и его самого.
Даже Анна казалась лишь приложением, антуражем, декорацией. А вот Лина влезла под кожу, сама того не желая, не прилагая никаких усилий. Просто потому, что она – это она.
* * *
Лина
Неделя выдалась хлопотная.
Мы с Шамилем замещали Елену, гриппующую ясновидящую, и на работу выходили почти ежедневно. Клиентов резко прибавилось. Посещение нашего салона Заглятдиновыми сделало ему неожиданную рекламу. Никто из нуворишей не знал – зачем отец и сын, владеющие крупнейшей развлекательно-пищевой империей в стране, приходили в наше скромное заведение. А те не распространялись. Слухи ходили самые разные, и богатенькие фирмачи стремились тоже побывать у нас. А придя один раз, многие подсаживались на уникальное гадание Шамиля или мою психологическую помощь в перерывах между раскладами.
За шесть дней мы заработали месячную выручку, плюс всякие подарочки, которые новая аристократия щедро дарила своим «любимым специалистам». Так они называли личных врачей, тружеников индустрии красоты и вот теперь нас.
Несколько раз нас хотели завербовать ездить на дом. Но еще открывая свое дело, мы с Шамилем решили, что подобные предложения будем отклонять, не зависимо от предложенного вознаграждения.
У нас выработалось несколько правил, которых мы придерживались и по сей день.
Никогда не делить клиентов на ВИПов и обычных, к каждому относиться как к ВИПу. Никогда не браться за то, что не умеем. Если нас просили кого-то заколдовать, приворожить, отворожить, исцелить – следовал решительный, хотя и вежливый отказ. Мы этим не занимаемся и обманывать людей, которые надеются и верят, не собираемся.
Для этого есть в нашей стране правительство и большой чиновничий аппарат.
Никогда не вымещать на клиентах свое плохое настроение или самочувствие. Никто не должен догадаться, что у нас болит голова или растянута нога. Мы всегда должны улыбаться и делать вид, что все прекрасно. Радушно встречать посетителей и не менее радушно их провожать.
И никогда не ездить на дом. Были гадатели и другие труженики фронта потусторонних услуг, которые за деньги занимались подобным. Мы – никогда. Все делалось исключительно в офисе, под запись на камеры. Это исключало претензии, мошеннические действия со стороны клиентов, когда те пытались не заплатить и ограждало посетителей от нашей нечистоплотности, если бы та имела место.
И вот когда до назначенного Радифом дня игры – субботы – оставалось всего ничего, а Рус как раз готовился к экзаменам с репетиторами, мне в Салон прислали костюм.
Следом на почту пришло сообщение от младшего Заглятдинова. Я обещала примерить и ответить, как смогу быстро. Положила коробку на полку за своим гадальным диванчиком и встретила Оксану.
Федорских, как всегда, явилась при полном параде. Иногда я думала, что она и дома ходит вот так, в вечернем платье и на каблуках.
Сегодня Оксана нарядилась в алое. Облегающее платье, подчеркивающее откорректированное пластическим хирургом декольте и плоский живот – это уже личное достижение клиентки в спортзале и красные туфли на высоченных шпильках. Лакированная сумочка в тон дополняла образ «секси вампирши».
– Ну как тебе? – Оксана повертелась, демонстрируя мелирование на новом цвете волос – красно-бордовом в виде ярко-рыжих прядей.
– Огонь! – сообщила я.
– А то! Моему Максу безумно нравится!
– У тебя новый любовник?
– Да-а-а…
Теперь понятно, для чего внеочередное гадание…
…После полутора часов рассказа о Максе, который: хорош собой, умен, ибо имеет два высших образования и к тому же диплом кандидата наук, чемпион чего-то там по дзюдо и просто умница Оксана внезапно перешла на меня. Я сама не ожидала, когда услышала:
– А что у тебя с Радифом Заглятдиновым? Говорят, он за тобой ухлестывает?
– Говорят? – кажется я покраснела, хотя прежде ничего подобного за собой не замечала.
Вот же гад! Казался таким искренним! А сам… трубит на всех углах, что добивается меня. Зачем? Ну ясное дело! Чтобы потом поставить зарубку: «Я и эту затащил в постель».
Если у меня еще и оставались малейшие сомнения в намерениях Радифа, теперь они развеялись как дым. А Оксана подлила масла в огонь.
– В наших кругах каждый второй разговор о том, как Радиф вьется вокруг гадалки, словно павлин хвост распускает. Ты только не расстраивайся, но на вас даже ставки делают.
– Ставки? Мы же не лошади!
– Спорят сколько продержитесь вместе!
– Эм… Мы вроде не вместе… И даже не собираемся…
– Все считают, что это – лишь дело времени. Чуток поломаешься – и уже в постели у Заглятдинова. Все-таки – это ж Радиф Заглятдинов…
– Дебилы они, вот! – Фыркнула я.
Внутри все закипало. Может, еще и сам Радиф ставки поднимает? Может, именно он инициатор всего? Конечно! Я ж ему отказала, причем не один раз! Какой удар по самолюбию! Надо же поддержать имидж и доказать самому себе, что чего-то да стоит. Что все равно любую уложит на лопатки… В смысле в миссионерскую позу Камасутры.
От злости на Радифа меня аж в жар бросило. Не помню, чтобы кто-то еще так выводил меня из себя. Не считая, конечно, Глеба и его мамаши, которая убеждала, что ребенок адекватный, и вообще дома он еще никому глаз не выколол! Видимо, потому что дома острые предметы прячут подальше.
Оксана позволила мне немного свыкнуться с известием, переварить, так сказать и продолжила:
– Слушай, Лина. Я тебя знаю. Ты девушка… эм… серьезная. И хотя мои компаньонки, которые начали ходить сюда после всех событий уверены, что тебе около тридцати, я-то знаю сколько тебе лет…
Я насупилась, ожидая слов о том, что Радиф ну просто не мог увлечься женщиной старше себя. Что я не такая шикарная, юная и красивая, как его прежние пассии… Что я для него – просто трофей. Та, единственная, что не легла под Радифа сразу же и потому стала целью охоты. Однако второе имя Оксаны – никаких клише. Она прищурилась и произнесла:
– Ты слишком хороша для него!
Я чуть не поперхнулась воздухом от удивления.
Оксана хмыкнула:
– Подруга! Да чтобы как ты выглядеть в возрасте Радифа, мои знакомые платят миллиарды! А у тебя это в крови. К тому же, сама знаешь, ты еще и детишек родить сможешь… Ты умная, начитанная, любому составишь отличную партию. И ты… настоящая. Думаешь, никто из нас не понимает, что мужики, нажравшись всей этой пластики-татуажа и прочего хотят естественную красоту?
– Эм… И что дальше?
– Радиф на тебя явно запал. Но ты же понимаешь, что иметь длительные отношения с женщиной не в его стиле и не в его характере?
– Понятия не имею, что в его стиле…
Она говорила ровно то же самое, что и Шамиль с Андреем, но мне почему-то стало неприятно. Грустно и даже как-то не по себе. Настроение упало, я смотрела на идеально подчеркнутое макияжем лицо Оксаны и хотелось закричать, чтобы та замолчала. Но я-то прекрасно понимала – если Федорских говорит вот так, по-дружески, ее «приятельницы» перемывают мне кости кислотными шуточками. Такими, что разъедают почище кислоты.
– Самые длительные отношения Радифа тянулись четыре месяца. Тогда мы все ставки делали – сколько девушка еще продержится. Это была преподавательница из коммерческого ВУЗА. Умная и начитанная, вот как ты. Похоже, это его слабость…
Я сдержала злые слова в адрес Заглятдинова, а Оксана спросила:
– Коробка? Это твой костюм для игры Радифа? Ну той, что он организует для Звягинцева?
– Да. У нас же договор… Совместный бизнес…
– Хорошее дело. Сможешь расширить картотеку клиентов, показать, так сказать – товар лицом… гадать на играх. Но! Если ты думаешь, что Радиф пошел на это исключительно в коммерческих целях…
– Я все поняла! – слишком резко ответила я.
Оксана не обиделась. Пожала мою руку, наклонилась и шепнула:
