Удача
Лёва. Вернулся домой весь переполненный событиями и энергией, как будто бы не был дома целый месяц. А ведь вернулся из студии, удачно переписал старую песню Резника. Голос звучал, а это значит – картина маслом, жизнь удалась. А может, обе удались. Как идёт к лицу, разглаживает морщинки и хмурый лоб удачное пение и его производная – удачная запись в студии! Так удивительно: я помню эту песню – «А летаю я только во сне, наяву я такой же, как все…». Была спета когда-то мягко и лирично, а в сегодняшней версии появились другие ноты, ноты энергии и более быстрого темпа. Мне понравилось.
Кое-что о счастье
Больше всего я люблю, когда Лёва дома. Я что-нибудь делаю, мастерю и только слышу, как доносится его полётный голос: он разговаривает по телефону, чаще спокойно-доброжелательно, иногда возвышает тон, что-то объясняет, разъясняет, даёт интервью, это неважно, слов я не слышу и не разбираю, слышу лишь журчание ручейка человеческой родной интонации, родного присутствия. Мне вдруг пришло на ум, как «смешно» битый жизнью парень Микки Рурк на простой вопрос, когда он чувствует себя счастливым, опустил взгляд, на минуту задумался и сказал: «Когда я дома сижу и рядом моя собака». Да, вот так часто всё высокое и трепетное при ближайшем рассмотрении сводится к таким простым истинам: быть вместе, быть рядом…
Испытания
В жизни семьи бывают не только радости, но и ситуации, когда стоишь перед лицом смерти. О таких испытаниях рассказывать как-то не принято. Мужчины, особенно артисты, хотят быть или хотя бы выглядеть для зрителей сильными. И всё-таки всё же потрясающим тело и душу опытом для нас стал COVID-19. Мы вместе с Лёвой пятнадцать дней боролись с этим таинственным недугом в «Коммунарке». Столько было пережито и переговорено на этих шестнадцати метрах больничного пространства! От ужаса неизвестности и страха смерти, когда Льва на три дня забрали в реанимацию, до надежды выздоровления…
Вот тут всё и проявилось, скрытое и явное, в поведении людей – друзей и не очень друзей. Пресса и некоторые «особенно заинтересованные друзья» требовали поминутного отчёта, сиюминутного пиара онлайн, жизни за стеклом по законам жанра; другие погрязли в сплетнях и взаимных обвинениях. Не было сил вставать, говорить, думать, не было элементарных сил оторвать голову от подушки. Я успокаивала мужа как могла. «Неужели я всех заразил, – твердил он рефреном, – не может быть, но ведь я их даже не видел и не встречался!!!» Чувство несправедливости и даже обиды нарастало. А список жертв заражения всё полнился и полнился новыми именами. «Если я всех заразил, я этого не переживу!» – мучился Лёва.
В этой связи вспомнился диалог Шурика с психиатром из «Кавказской пленницы». Тот зачитывает протокол задержания на развалинах часовни, а Шурик перебивает: «Что, часовню тоже я развалил?» Адекватный психиатр успокаивает: «Не расстраивайтесь, мы вас вылечим…»
Я успокаивала Леву как могла. Немного разрядил обстановку небольшой фантастический рассказ «За хлебом» на тему будущей жизни в Периметре по QR-коду, где юмористическое упоминание есаула «казачьего войска имени Великомученика Льва Лещенко» наконец-то его рассмешило.
Потихонечку дела шли на поправку. Врачи и медсёстры мужественно улыбались нам через запотевшие стёкла очков. Успокаивали, обнадёживали. Работать им приходилось не жалея себя. Спасибо им всем большое, этим людям, которые были с нами вместе тогда. Я немножко раньше отошла от болезни и каждый день показывала Лёве, как незнакомые нам раньше люди в «Инстаграме»[1 - Запрещенная в РФ социальная сеть.] пели строки из песни А. Н. Пахмутовой: «Надежда – мой компас земной, а удача – награда за смелость, а песни довольно одной, чтоб только о доме в ней пелось…» Флешмоб раскручивался, набирал обороты и явно прибавлял Льву сил, эмоций и желания жить и работать дальше.
Жизнь продолжается. Несмотря на возраст и прочие детали, есть незавершённые проекты, есть энергия и силы двигаться дальше, от этих планов выстраивается дорожка в будущее, раздвигаются горизонты и блестят глаза.
Очень просто
Раннее утро, он вышел из дому, привычно глянула в спину. Вот опять в который раз выпорхнул из гнезда. Строен и подтянут, пожалуй, как никогда раньше, подсушен. Походка деловая. Как мужчине идёт дело и любимая работа! Привычно благословила, мысленно пожелав добра.
Промежуточные итоги
Подведение итогов всегда дается с трудом: хорошее размывается, плохое забывается! Живёшь короткими перебежками, если дыхание не сбивается, от события к событию. Лев – мой спутник вот уже почти сорок пять лет, орбиту держит, иногда всё же… отклоняется, но вскорости выправляется. Держит путь согласно траектории. Это временами! В основное время он – звезда, светит сам, своим собственным артистическим, не отражённым светом! Трудно восхищаться собственным мужем так долго – станет скучно, да и в общий настрой на восхищение объектом, так сказать, многие женщины уже вложили вместо меня свою совокупную лепту.
Год был непростой, хандрилось легко. Культурная жизнь обветшала! Уже стало традицией для Льва отмечать день его рождения на сцене. Но, к сожалению, не в этот раз. Сцена очень бодрит, веселит и молодит. Так хочется творчества, движухи, новых впечатлений, подъёма! Хочу тебе пожелать быть всегда в голосе, это вовне; а внутри слышать себя, свой внутренний голос, свои желания, умножать и подпитывать свой оптимизм. Быть здоровым и счастливым, наполненным желаниями и самой жизнью! Ты мне, нам всем, твоим друзьям и «сочувствующим», очень дорог!
С днем рождения, любимый!
Мысли вслух
Горизонтальные заметки
Горизонт («гори» и «зонт»!) очерчивает круг, если смотреть с пригорка или с берега на море, где небо встречается с землёй. Вот вы о чём подумали? По этой линии солнце пускает последние отблески лучей. На воде особенно заметно. Эдакий зонтик небосвода, а по краю – горящая линия… Некая почти воображаемая линия проходит – естественно, тоже горизонтально – у человека в районе пупка. Да, в принципе, все что угодно делишь надвое – и получаешь то, что выше, и то, что ниже. Но речь совсем не об этом. Я в данном случае говорю о том, что рождается полётом фантазии от лукавства мысли и часто или почти всегда в положении лёжа на диване.
Самоидентификация – вещь сложная. Есть такая детская или почти актёрская игра – спрашивают так, влёгкую: «А с кем ты его (себя, соседа, друга) ассоциируешь?» Начинали в детстве с присказки, вполне безобидной и ботанической: «Я садовником родился, не на шутку рассердился, все цветы мне надоели, кроме… розы…» Ну с розой каждый или почти каждый может себя сравнить в отдельные периоды своей жизни… А вот с животным… трудно. Хорошие и гордые животные быстро заканчиваются, остаются… с особенностями; много их, но все они заметно отстают от льва, тигра, пантеры или орла. Скажешь о друге: слон, бурундук, белка, выхухоль – и кто этому порадуется? Я вот, например, действую временами как «козёл из огорода», меня иногда воспринимают как «белую ворону»! И всё оттого, что смотрю я на мир и на вас на всех чуть-чуть искоса и со стороны.
Хотя растения мне милее и ближе, вот я ещё сама не определилась, кто я. Хочу, может, быть загадочной эустомой (почти истома) – это очень красивый цветок! А ведь намного бы лучше иметь жизненную силу от веками неистребимого одуванчика. Не разменивается он на рост в горизонтальном направлении, держит свой корень строго по отвесу и точно знает, что вертикаль – это здорово: чем глубже, тем лучше. Правда, потом, укоренившись и надумав размножаться, он становится слишком лёгким и ветреным. Раскидывает себя без жалости по ветру.
Говорят, каждый может написать хотя бы одну книгу – книгу о себе, свою автобиографию. Но это только слова. Попробуй вспомнить, если не вёл дневника, кто ты и как тебя звать. Я вот до сих пор не определилась. Не скажу, что особо люблю наблюдать, смотреть и видеть, и вижу вдобавок плохо, близорукость, но где-то сидит в голове дрон, он всё видит и фиксирует и иногда имеет удовольствие мне кое-что сообщать. Любила с детства фантастику, помню в фильме летающих людей, может быть, из «Ариэли» А. Беляева, которых все боятся и которые видят сверху всё. Вот отсюда и дрон. Очень современно, но бояться не стоит.
Нам повезло родиться и жить в очень спрессованное время предчувствий, открытий и их проявления. Тысячами лет время тянулось и вкладывалось в короткий век людей с их незначительными изобретениями, развивающейся наукой, в болезнях и войнах, только религия соединяла поколения трудом, делались шедевры во имя Всевышнего и навек. И вот пружина прогресса распрямилась с должной силой и выстрелила каскадом научно-технических достижений, и это всё в наше, моё время. Может быть, даже как-то слишком стремительно всё это произошло, и наш неисчерпаемый до поры до времени мозг в своей сложности оказался лишь капелькой в нарождающейся нейросети.
«Скорости вокруг бешеные…», неосознаваемо бешеные. Картинка за стеклом сверхскоростного поезда сливается в разноцветную мазню. А ведь так по-человечески – почувствовать, прикоснуться… а уж поговорить…
Теперь осталось только остановиться на мгновение, задуматься и всё записать.
Что я люблю в жизни и в искусстве
«А песни довольно одной, чтоб только о доме в ней пелось». Пришли новые времена, наш привычный мир меняется на глазах, время несётся стремительно, модное слово «турбулентность» определяет непредсказуемость событий, планета как будто стала меньше в размерах… спутники висят над нами, делая доступной связь с любым уголком. Меняется и искусство. Нас, людей, населяющих этот мир, стало намного больше, но стали ли мы ближе? Всё-таки человеку, чтобы быть человеком, надо быть с человеком. Так родители опекают вновь народившегося ребёнка, так любое живое существо инстинктивно тянется к подобному. Доверие, доброта, преданность, понимание и принятие, любовь, семья и верность – такие несовременные слова и понятия, но именно они делают этот мир лучше. Трогает в произведениях искусства именно эта светлая сторона сущности человека и разве что лишь немного желания посмеяться над собой.
Миф и реальность
Миф – основа культуры, его нельзя убрать. Миф – это необходимая подкладка человеческого сознания, без которой человек невозможен. Если вы уберёте эту культуру, как говорил Алексей Лосев, не надейтесь, что там вы обнаружите природу. Там будет миф! Мифы, эти структуры (под)сознания, присутствуют в каждом из нас.
Вот я и нащупываю их в себе. Веду, так сказать, раскопки. А вдруг отыщется что-то важное?
Внутри
Заглянула внутрь себя, а в глубине тепло и сытно, почти как в утробе матери, и мелькают картинки: бревенчатые всё избы, до совершенства украшенные всякой всячиной, от скупости дерева отвлекающие своей изобильностью. Почти сказочные атрибуты снаружи и внутри, соломки, перья, с любовью сотканные умелыми ручками гнёздышки, в которых цветными камешками таятся яйца, цветочки и свечи, и куличи – всё расставлено в причудливом самоцветье, чтобы дать нам всем почувствовать светлый праздник Пасхи. Реальность нереального отражается в светящихся в ночи каскадах трёх искусственных озёрец, уступами приглашающих в новую, построенную почти на наших глазах, уютную и большемерную хоту, а фактически – скатерть-самобранку! Вот они, довольные гости, собравшиеся в большое кольцо вокруг очага, знакомые люди, уже со слегка помятыми лицами от хлебосольства хозяев, но всё ещё полные энтузиазма видеться, веселиться и говорить благодарственные речи. Как приятно, что таких воспоминаний становится всё больше, копится количество жемчужинок на нитке бус памяти… Мы вместе в этом сказочном месте любви и принятия, где нам рады, мы вместе и нам хорошо быть рядом.
Немного о любви
Что такое любовь? Может, время, проведённое вместе, может, поступки, обыденные и незатейливые, которые совершаешь не задумываясь, чтобы поддержать любимого. А может, это эмоции, которые наполняют лёгкие воздухом, скатываются слезинками из глаз. Или чувство наполненности жизнью и радостью от предчувствий нового, когда хочется мечтать и строить планы, как запах весны, когда мир оживает и всё соединяется воедино, сердце и душа.
Одиночества не бывает
Так ли хорошо, когда ты один и когда тебе никто не мешает? Странный вопрос. Времени всегда не хватает. Шумное соседство часто мешает сосредоточиться и обдумать свои мысли. Мысли как облака или как сны: зазеваешься – уплывут, не догонишь. Пишется всегда в одиночестве, но в этот момент ты совсем не одинок, а один на один с собой и своими мыслями. Одиночество – это совсем другое. Страх, боль, иногда отчаяние. Помню чей-то рассказ. Человек идёт по мелководью, тёплая солёная вода, светит солнце, вокруг незнакомые берега, зелёные и южные, по сути. Кто он, почему и как здесь оказался? Вопросы, вопросы, похоже, он и сам не знает на них ответов, не вспомнить! Идиллическая картинка Рая. Только вот «королевство» у него маленькое. Он проходит весь путь, от и до, и внезапно понимает… он, к своему ужасу, понимает, что нет здесь больше никого и никогда не будет, из людей он здесь один. Эта планета пуста. Он смотрит наверх: огромное чужое солнце зависает над ним. Может, и будет здесь когда-то, через миллионы лет, другая жизнь… Он попал в прореху времени, в доисторические времена.
Не хочется и не можется человеку одному. Рождается он один и один же умирает. Всё остальное он делает в компании и в соавторстве с другими. Живёт, растёт, развивается, учится от заимствования и следует предпочтениям своих выборов.
Человек
Как много всего переплелось в этом слове! Такая сложность в понятиях и ощущениях себя человеком – это выше и обезличенней, чем он, или она, или они. Дальше идти некуда. Почему мы топчем эту землю в уверенности, что без нас не обойтись? Так вот, кентавр внутри нас бесится и продвигается то выше, то ниже к животному. Как сложно исторически было стать человеком и как легко скатиться вниз, к тому, что представляло не личность, но инстинкт. До последнего времени это казалось забытым историзмом… Я всегда задумывалась о том, почему человек не рассказывает о самом трудном, что довелось пережить? И тут увидела старого, почти оглохшего севастопольского деда, свидетеля войны. Его, к сожалению, заставили вспомнить то, о чём лучше молчать… он не был человеком, когда в схватке не на жизнь, а на смерть был своим древним предком, когда или я, или он, другого не дано! Грязь, кровь, смерть, лишения… не дай бог это испытать.
Как мы устроены?
Что может человек, как устроено его творчество? Вот вдруг откуда ни возьмись явилось желание писать и записывать свои мысли словами. Можем ли мы придумать что-то совершенно новое? Вряд ли… мы же не можем выйти за рамки системы?! Мы ведь сами состоим только из старого, можно сказать, прошлого. Конечно, из этого прошлого можно сложить новые фигуры, очень привлекательные и не очень; важно, на что хватит фантазии и желания. И в твоём распоряжении всё уже написанное и когда-то прочитанное «словесное лего». Прошлое наше очень индивидуально и состоит из кирпичиков-знаний, почти что детских кубиков малых и больших форм, которые мы присвоили и сделали своими. Как в игре: дали нам лего – и выкладывай из него то, что получится, больше самого лего точно не получится! Система – и ты внутри этой системы, вый ти не получается. В начале было слово, но к каким курьёзам можно прийти, изучая язык только на слух! Как далеко это бывает от реальности.
Сама реальность тоже не подарок. Во-первых, она субъективна, во-вторых, она не стоит на месте и всё время меняется. Та же, которую нам удалось на мгновение зафиксировать, лишь кажется таковой в силу нашего невежества. Ещё немного – и она отфиксируется и полетит прахом. Но нам, людям, так хочется быть спокойными и уверенными, и для этого мы с детства учимся, постигаем всякие правила: «Если это, то так… Если так, то эдак!»
Это касается и правил выбора, ох как он бывает непрост. Этот символический камень перед развилкой дорог смутил не одну меня. Все помнят: «Налево пойдёшь… Направо пойдёшь…» Грубый выбор материализма. А в жизни бывают ещё Срединные пути. Это как в квантовом мире: ты есть и тебя нет одновременно! Труднопонимаемо, невидимо и неосязаемо. Но мы есть, придумываем всякие мудрости, жонглируем понятиями, складываем «недетские кубики» в разные конфигурации. Придумываем себе новые миры, испытываем по поводу придуманного разные эмоции. Ничто человеческое нам не чуждо. А вот миру чуждо человеческое?
Мир вокруг нас – как вообще сложился он без нашего ведома, долго был без нашего участия?! Даже привычная твердь Земли под ногами – лишь тонкий слой пемзы с ещё более тонким слоем почвы, а в глубине (можно ли это представить, сидя на этой тонкой корке, где ты неплохо устроился, построил домик, окружил себя приятными предметами) варится при тысячах градусов расплавленный металл? А если глянуть вверх, в бездонную ночь Вселенной, то совсем зайдётся сердце от мысли: «Ты здесь временный путник»…
Игра
Игры бывают разные, и истинно человеческой стала игра разума. Игра воображения бесконечна и непрерывна. В редкие минуты, секунды ты застываешь в оцепенении и… становишься ничем, просто частью… частью Рая, частью мира, частью природы, из которой мы вышли и навсегда её потеряли. Мы так хотим назад, стучимся: «Эй, природа, возьми нас назад!» Но она не берёт, да и не может взять. Она обойдётся без нас, она едина и целостна, а вот мы так хотим стать её частью… Но никак! Ведь мы живём во времени. Время выстукивает свои темпы и ритмы. Мы это с горечью осознаём и подчиняемся.
Для чего-то этой самой природе нужно было нас вытолкнуть из себя, «наградив» этим зеркалом сознания, которое отделило нас от реальности. Теперь мы всё представляем и домысливаем, творим себя и отчасти природу. Играемся с образами. Фантазируем и мечтаем. Словом, в некотором роде живём в королевстве кривых зеркал. Это настоящий мир театра. Теперь я могу воображать и придумывать то, чего нет и быть не может, всё что угодно! А вот моя собака, как бы ни была ко мне привязана, никогда не напишет лапой на песке: «Я люблю тебя!» И… даже не помыслит об этом. Но любить всё равно будет! Ей для того, чтобы любить меня, не надо меня представлять, ей достаточно верного носа, запах есть, я рядом, запах выветрился, жаль, надо идти высматривать, когда хозяйка вернётся, чтобы опять её нюхать и любить. А я буду говорить: «Халва, халва…» А слаще не станет, только отчаянно потянет к шкафчику со сладостями.
Как только мы поняли, что мы не такие, как все другие природные существа – овцы, козы – родилась наука. Мы стали изучать человека, не себя, а другого, отражённого нашим зеркалом, его образ! Крутили его и так и сяк, задавались разными вопросами. Что значит быть человеком? Ты мыслящий, разумный, ты субъект или объект природы, где твоё место? Ты выше или ниже жирафа, например?! Странный вопрос, даже смешной, но такой человеческий, ответ на него может быть разный, тут важен контекст. Кто кого выше, где и почему? И вот было ли это всё вокруг меня, если я этого не видел, не чувствовал и не осязал? Был ли звук до того, как я его услышал? О чём шелестела трава, пока её не услышал Моцарт; бывает ли женщина без головы, пока её не изобразил художник? Масса неразрешимых вопросов, которые возникают внутри. Ответов нет, одни ускользающие образы, иллюзии и призраки сознания.
Особо торопливые и тревожные создают искусство: музыку, поэзию и всё другое; придуманное – искусство. Менее тревожные, но более настойчивые наблюдают, взвешивают и замеряют – творят науку. Им подавай опыты и повторяемость опытов. Они придумывают формулы, выводят символы и чертят графики, в бытовой жизни рассеянны и совсем не приспособлены к ней, не говоря о жизни в природе. Могут жить временно на природе, но самой природы не замечают, если, конечно, не сделали её саму предметом изучения. А ведь как хорошо всё начиналось! Были игры во дворе на свежем воздухе, чаще с мячом и беготнёй, разгоняющей кровь. Были ссадины и синяки на коленках, были резкий запах пота и раскрасневшееся лицо! А теперь… мерцающий экран, джойстик или мышь, щелчки (не по носу) по клавишам, воображаемый противник валится по твоей воле и успешному щелчку. Никакого пота, никакого свежего воздуха, но «человеку отражающему» всё равно – что настоящий противник, что воображаемый, эмоции есть и на того, и на этого. Идёт игра.
Сказка об одной девочке
Хочу придумать себе сказку, чтобы всё в ней было идеально и правильно, как доктор прописал.
Жила-была девочка Совокупность. Может быть, её называли близкие менее экзотическим именем, но ей самой нравилось это слово – совокупность. Оно было ёмким и многослойно-многообещающим. Любила девочка читать: ей казалось, что она подсматривает чужие миры, но делает это дозволенным образом, а не через замочную скважину. Поскольку дело это было вполне одобряемым, она получала от этого ещё большее законное удовольствие. Особенно ей нравились приключения и любовные романы. Ведь ты в тепле, сидя у камина или ещё где за чашкой чая с любимым мармеладом, мур-мур-мурчишь от предвкушения нового и порой страшного, но при этом мирно толстеешь и ничем не рискуешь. И вообще, какое полезное дело – читать, мечтать, удивляться пластичности слова! Ведь вроде и букв немного в алфавите, и слов знакомых наперечёт, и всё равно найдется какой-то чудик, который так закрутит всё это в хоровод, что защемит душа внезапно пришедшей симпатией к герою, совсем неидеальному, но такому огнемётному и страстному… А за окном всё та же обыденность, и никакой нет с ней совокупности. Совокупность только с ним или с ней, короче, с героем. Люблю я Совокупность и поэтому тоже хочу стать героем. Вот как начитаюсь, наберусь опыта и загуляю!
О трёх инстинктах
Смотрю на горшки с орхидеями на подоконнике – подвяли, мульча сверху иссохлась. Пить просят. Нет, это не вопрос и не загадка… Так и живём, без этого никуда, никакой дольче виты.
Кто спорит, что еда – одна из самых любимых наших базовых потребностей? Можно сказать, базовых инстинктов самосохранения, но, увы, не всегда он ведёт к самосовершенствованию… И кто на эту тему только не высказался! Многие… почти все, даже самые ленивые и пунктуальные любители тонких и прочих вкусов написали каждый по своей особой поваренной книге. Бросил в кастрюльку щепотку чего-то эдакого, я в этом деле мастак, и выйдет восточный закос. Закосить можно подо что угодно, были бы специи, необходимые ингредиенты и желание поэкспериментировать! Этот жанр хорошо «кушается», почти так же, как путевые заметки. Но не каждому так везёт, чтобы стать, например, ресторанным критиком. Они, как «носы» в парфюмерии, на вес золота. Ходит инкогнито по вкусным ресторанам ресторанный критик, как секретный агент. Мишленовские звёзды, трепещите, можете в одночасье быть погашенными! Всё пробует на зубок, а потом сюрприз-заметочка-отчёт: «Икра каракатицы (не знаю, есть ли такая), была неубедительно свежа! Ваш ресторан проштрафился!»
С заметками путешественника куда проще: ходишь-ездишь по всяким местам и глазеешь по сторонам, стараешься это делать целенаправленно, то есть фиксируешься на всяких достопримечательностях. И… следом делишься своими наблюдениями с менее выносливыми или менее удачливыми читателями или зрителями. За воздух не платим, его вдыхаем бесплатно, особо не выбираем, дышим тем, что под рукой! Выбираем разве только что в случае метафоричном: «И дым отечества нам сладок и приятен!»
С воздухом ситуация тяжелее, он не делится на порции и потому не описывается в особых книгах «воздуховедения», рецептов на этот случай мало, только советы. Я вот припомню совсем немного рекомендаций из всяких «-измов» и спортивных инструкций: «Раз-два, вдох-выдох!» Воздух есть, он только чувствуется или своей сосновой свежестью, или редким и непродолжительным замиранием дыхания. Замирает оно на мгновение от радости, восторга – и опять дышится непрерывно и легко.
Инстинкты нас бодрят и искушают! Чтобы быть честной до конца, нельзя не сказать ещё про один очень важный инстинкт. Благодаря ему зародилось чувство, потом волнение, а вместе с ним началась долгая история искусства. Вы все его хорошо знаете, под его знамёнами сначала в животном мире, а потом и в человеческом за самочек, как за трофей, бились с распушёнными хвостами всяческие павлины и прочие особи мужеского пола. Сначала эволюция им отрастила рога, потом в человеческом варианте перешли на колющие и режущие предметы взамен – рапиры, сабли, потом некоторые особо прозорливые поняли, что в таком деле это не всегда помогает! «Слово сильнее сабли» – и… родились поэзия и убеждение, литература и искусство, любовные романы и синематограф, онемевший поначалу по техническим причинам и наконец разговорившийся кинематограф. И начали тасовать фигуры геометрии: он-она, он-она-он, она-он-она, но, заметьте, только другая она. И несть числа комбинациям. Сюжеты разные, метраж длинный, называется сериал. Будем участвовать, где сможем, а больше смотреть и переживать, волноваться и смотреть, верить и не очень. Будет нравиться или нет. Талантливо, красиво, бездарно – каждый положит происходящее на весы своих представлений! Будем смотреть, заедать попкорном вдох-выдох. Вот они, все наши три неотъемлемые потребности, разом объединились и сдружились в любви к кино.
Харизма и обаяние
Как же случается так, что только начинается разговор, как ты уже весь во власти этого человека? Внимание приковано, его манера говорить, паузы, тембр голоса, неторопливость, а не горячность, наполненность энергией – тебя слушают. Одно с другим дружит, но не всегда. Очаровательность обаяния хороша с короткого расстояния, почти что вытянутой руки: переглядывание, реплики и реакции. Экран телевизора и кино приблизил героя так, что можно рассмотреть не только пломбы на зубах – шучу, это было раньше, – но и, кажется, вывернул наизнанку героя до колоноскопии. Но это другое.
Юмор и анекдот – это ли не вершина обаяния, своеобразное объятие дружеского расположения? Собрались разные, можно сказать, чужие, а теперь вместе смеёмся, как свои. Харизма потяжелее будет. Долбит глубже и всегда имеет какой-нибудь «-изм». Трудно ей воплотиться без реального приложения, требует она социального и чаще политического простора.
