Чжэн Сипо торжественно заверил его:
– Почтенный Чэнь, я гарантирую…
Такие обстоятельства предшествовали важному дню.
16 сентября 2014 года, уже под вечер, Чжэн Сипо по обыкновению пошел прогуляться по берегу озера Гуанминху. Он надеялся увидеть в ночной поре начала осени особый лирический лунный свет, однако погода в тот день стояла пасмурная, плотный слой облаков полностью закрыл небо. Как раз в тот самый момент, когда Чжэн Сипо, потеряв надежду на приятные впечатления, повернул обратно, «мерседес» директора Цай Чэнгуна, давно уже здесь не появлявшегося, остановился у въезда на фабрику.
Цай Чэнгун, стараясь пройти незамеченным, проскользнул через боковой вход на предприятие. Как раз в этот момент его увидел проверявший караул Ван Вэньгэ. В сильном возбуждении он схватил Цай Чэнгуна за грудки. Узнав про возвращение директора, один за другим стали подбегать рабочие производства и охраны. Окружив Цай Чэнгуна, они наперебой кричали и ругались:
– Босс, ты столько неприятностей нам доставил! Смылся? Что – до края земли добежал?
Цай Чэнгун оправдывался:
– Я не сбежал, я ездил с петицией в Пекин! – И добавил, хвастаясь: – Я подал прошение в высшие инстанции, в Главное управление по противодействию коррупции Высшей народной прокуратуры! Начальник следственного отдела по имени Хоу Лянпин лично рассмотрел дело!
Но людей это не успокоило:
– Ступай к черту! Ты продал на корню наши права на акции, так где деньги? Раздай нам деньги, которые ты присвоил, иначе мы тебя сейчас скинем в эту траншею и закопаем!
Цай Чэнгун отвечал:
– Права на акции не проданы, а заложены. Да ну вас, как ни скажи – всё равно не поймете. Нас обманула корпорация «Шаньшуй», Гао Сяоцинь развела. Мои собственные акции тоже потеряны…
Но никто не верил директору Цаю. Самые нетерпеливые начали напирать, Цай Чэнгун споткнулся и упал, ударившись о каменную ступень; тут же из раны обильно потекла кровь.
К счастью, в этот момент Чжэн Сипо вернулся с прогулки и поторопился остановить рабочих:
– Я ручаюсь за босса Цая, он, как и мы, пострадавший. – Затем он упрекнул Цай Чэнгуна: – И зачем вдруг ты вернулся сюда?
Цай Чэнгун, одной рукой зажимая носовым платком рану, другой рукой нащупал в кармане чек.
– А бухгалтер Ю? Я приехал передать бухгалтеру Ю чек, разве не нужно было добыть немного денег? Это небольшая дотация всем, я же не могу ввести братьев с фабрики в убытки!
Рабочие были тронуты. Ван Вэньгэ принял чек и сказал:
– Я найду бухгалтера Ю, не зажимай рану грязным платком, может быть инфекция.
Чжэн Сипо, осмотрев под уличным фонарем Цай Чэнгуна, вздрогнул от испуга: из раны, напоминавшей рот маленького ребенка, всё еще шла кровь. Он хлопотливо поддерживал Цай Чэнгуна, говоря ему:
– Ох, рана серьезная, возможно, придется наложить несколько швов. Пошли, я провожу тебя в больницу.
Цай Чэнгун, перед уходом сложив руки перед грудью, поприветствовал[21] окруживших его со всех сторон людей, дав им наказ:
– Старые и молодые, братья и сестры, защищайте предприятие, это же наша собственность. Я целиком полагаюсь на вас!
Следует сказать, что у Цай Чэнгуна были неплохие отношения с людьми на фабрике. Несмотря на спекуляции, осуществляемые им на стороне, к работникам он относился по-человечески, премии и зарплату задерживал редко. Во время реформы госпредприятий, когда «оставляли большое и отпускали мелкое», правительство выпустило акции предприятия готовой одежды «Дафэн». Цай Чэнгун, взяв строительный подряд, заработал первые деньги и купил пятьдесят один процент акций. Сегодня он, конечно, надеялся, что рабочие защитят фабрику, ведь она – и их, и его собственность…
Если бы Чжэн Сипо знал, что произойдет позже, он бы сильно сожалел о том, что отправился с директором в больницу. Команда по сносу и переселению как раз в этот момент предприняла генеральное наступление. У Чан Сяоху здесь тоже находился свой агент. Всё только что случившееся – и окружение с натиском, и ранение Цай Чэнгуна, – Чан Сяоху наблюдал в режиме реального времени. Вот он – шанс, дарованный небом! Чан Сяоху сделал отличный бизнес на переселении в связи со сносом. Он – коварен, имеет богатый опыт и прославился в Цзинчжоу как мастер в этой сфере. На этот раз за снос фабричных корпусов корпорация «Шаньшуй» обещала щедрое вознаграждение, к тому же всё осуществлялось при поддержке правительства, поэтому о рисках можно было не беспокоиться. Особым условием сделки был ограниченный срок исполнения: по установленному Гао Сяоцинь лимиту времени оставалось три дня; сегодня вечером с фабрикой нужно решить всё окончательно. Чан Сяоху всё точно рассчитал – дневную атаку провели для пробы, лишь затем, чтобы уяснить, как реально организована оборона предприятия, а потом собраться с силами и, тщательно подготовившись, ждать удобного случая.
Чан Сяоху созвал командиров трех групп. Первую группу составляли татуированные драконами и тиграми уличные бойцы. Вторая группа в полицейской форме выдвигалась на полицейской машине и под прикрытием сумерек собиралась еще раз изобразить полицию. Третья группа была техническая: бульдозеры, ковшовые погрузчики и вся прочая необходимая тяжелая техника. Перед началом действий Чан Сяоху отдал командирам групп четкий приказ:
– Стараться по возможности избегать кровопролития, но, если его избежать невозможно, – бояться тоже не стоит. Но запомните обязательное правило: никто не должен умереть!
С наступлением ночи, под покровом густого мрака, команда по сносу и переселению пошла в наступление и, как темный поток, тихо-тихо приблизилась к фабрике.
Стоявший на дозорной башне дежурный рабочий первым обнаружил противника и вызвал наверх Ван Вэньгэ. Тот, и без бинокля увидев скопление техники, мрачно произнес:
– Плохо дело! Вот это и есть главная атака группы сноса!
Как удар грома проревел сигнал сбора по тревоге: «К бою!» Пронзительный звук нагнетал атмосферу ужаса. Большой репродуктор повторял приказ о мобилизации. Прожектора освещали бледные лица рабочих: они были взволнованы, напряжены и слегка похожи на толпу сумасшедших.
Поскольку Чжэн Сипо отсутствовал, Ван Вэньгэ спешно посовещался с группой активистов:
– Похоже, в этот раз, если не применить главное средство, их атаку не сдержать, решаемся!
Так называемым главным средством был бензин. Все посчитали, что лишь если разжечь море пламени, можно остановить натиск тяжелой техники. По указанию Ван Вэньгэ активисты охраны выкатили все бочки с бензином, выстроенные в ряд у стен, чтобы разом вылить бензин в окопы. Двор фабрики мгновенно наполнился бьющим в ноздри знакомым запахом, и это усилило ужас, шевелившийся в сердцах людей.
Некоторые забеспокоились:
– Эй, Ван Вэньгэ, если так сделать, люди часом не сгорят?
Ван Вэньгэ невозмутимо ответил:
– Сгорят – поделом! Они напали – мы должны защищаться. Если они полезут в огонь, нам-то что?
Многие согласились:
– Точно так, точно так!
Кто-то предложил:
– Ван Вэньгэ, позвони скорее Чжэн Сипо, спроси его мнение!
Однако в этот напряженный момент телефон руководящего обороной предприятия Чжэн Сипо оказался недоступен. Рабочие ясно видели, что Ван Вэньгэ достал мобильник и набрал номер Чжэн Сипо, но связь сразу оборвалась.
Ван Вэньгэ взволнованно кричал в трубку:
– Они наступают, я хочу поджечь бензин… шеф, говори же! – Но никакого ответа на его крики не последовало.
Тяжелая техника с ревом и грохотом надвигалась на ворота. Из полицейской машины один за другим выпрыгивали переодетые полицейскими боевики. Одетые в черные куртки и черные штаны, вооруженные тесаками сантиметров в тридцать длиной, они бросились вперед. Под рев тяжелых бульдозеров большие ворота с грохотом повалились на землю, со стороны восточной и западной стен раздавались ритмичные звуки наподобие барабанной дроби, стены тоже уже трещали под этими ударами и вот-вот могли рухнуть…
Ван Вэньгэ держал в большой трясущейся руке зажигалку, из-за огромного стресса на лбу у этого железного человека выступили огромные капли пота. Другой рукой он нажимал на кнопки мобильника и бормотал:
– Шеф, шеф Чжэн, ну как же ты так? Возьми же трубку…
А Чжэн Сипо ответить не мог – его телефон украли. Доставив Цай Чэнгуна в больницу, Чжэн Сипо поспешно возвращался к фабрике на такси. Проезжая через развалины и увидав беспорядки, таксист наотрез отказался ехать дальше, и последнюю часть пути Чжэн Сипо прошел пешком. Внезапно из темноты выпрыгнули двое громил в полицейской форме, заломили руки за спину, отняли у него мобильный телефон и повели к Чан Сяоху.
Чан Сяоху поздоровался с поэтом за руку:
– Вы знаменитый поэт Чжэн Сипо? Хорошо. Наконец-то мы встретились!
Чжэн Сипо с серьезным видом ответил:
– Командир Чан, вы бы лучше вернули мне мобильник и отпустили меня на фабрику, в противном случае сложившуюся ситуацию уже нельзя будет исправить! Помимо бензина в укрытиях и окопах, на территории есть еще одно хранилище – там двадцать пять тонн бензина!
Чан Сяоху остолбенел:
– Поэт Чжэн, не обманывай меня!
Чжэн Сипо с дрожью в голосе поклялся, что говорит правду. Фабрика имеет собственное хранилище для заправки транспортной группы. После того как рабочие захватили предпритие, для целей обороны хранилище постоянно держат наготове полным. Чан Сяоху оцепенел. Он был здравомыслящим человеком и не отважился бы на такой огромный риск. Через мгновение Чан Сяоху отдал приказ по мобильному телефону:
– Всем остановиться!
Чжэн Сипо не знал о ситуации на фабрике, охватившее его напряжение усилилось так, что звенела голова. Он боялся, что Ван Вэньгэ не сдержится и действительно подожжет бензин. Ван Вэньгэ работал с ним уже несколько лет – человек он неплохой, вот только характер слишком горячий. По имени[22] видно – родился в годы беспорядка, в характере некий отпечаток эпохи смуты. В доме у него бедно, жена скандалит и хочет разводиться. Акции «Дафэн» для их семьи слишком важны, ребенку скоро в школу идти; жилище ветхое, нужно новое; жена не ушла от него только из-за того, что надеется на акции… У остальных рабочих из охраны ситуация примерно такая же. У каждой семьи есть свой скелет в шкафу, вся надеются на улучшение лишь за счет этих акций. Поэтому если кто-то захочет отобрать у них их надежду, они не пожалеют жизни. Чжэн Сипо всегда учил Ван Вэньгэ быть хладнокровным. Сейчас, будто в очередной раз наставляя ученика, он твердил про себя: «Ни в коем случае не поджигать, ни в коем случае, ни в коем случае!»
И Ван Вэньгэ, вопреки опасениям учителя, проявлял здравомыслие. Когда рухнули восточная и западная стены и железные ворота расплющило бульдозером, он по-прежнему не решался поджечь горючее. Сжимая в руке зажигалку, взмокший, с дрожащими руками, он изо всех сил старался сдерживаться. В его ушах звучало не единожды подчеркнутое указание шефа: «Если нет моего прямого приказа, никому нельзя зажигать огонь, включая тебя!»
Внезапно и бульдозеры, и ковшовые погрузчики – всё встало, противники замерли друг напротив друга в свете луны.
Бухгалтер Ю радостно возился со смартфоном: фотографировал, отсылал сообщения по вичату[23] блогерам и по всем возможным каналам. С самого начала столкновения он всё время был занят. Когда он увидал, как тяжелая техника остановилась перед ним, то вдруг решил, что это его заслуга. И он сказал Ван Вэньгэ:
– Глянь-ка, они испугались?! Мой мобильник, как телевизионная станция, уже осветил в интернете их варварские действия по сносу…
Ван Вэньгэ хоть и не поверил ему, но в этот критический момент смягчился – убрал зажигалку в карман и опустил ноющую от боли руку. Шеф прав, последствия поджигания бензина могут быть страшны; теперь он, наконец, избавлен от необходимости отдать этот опасный приказ.
И тут произошло непредвиденное…
В тот момент, когда в развитии ситуации наметился поворот в благоприятном направлении, один из бойцов охраны завода, Лю Саньмао, перенервничав, тайком закурил сигарету. Когда бульдозер перестал наступать, он вздохнул с облегчением и сделал безотчетное движение – отбросил окурок. Эта ошибка оказалась роковой. Земля, пропитанная бензином, мгновенно вспыхнула под ногами Саньмао. Вскрикнув, он упал прямо в траншею и сгорел на месте, превратившись в кусок нераспознаваемой черной массы. Затем вспыхнула одежда некоторых находившихся рядом рабочих; с криками ужаса они бросились врассыпную. Водители бульдозеров, охваченных огнем, бросили машины и бежали. Ван Вэньгэ во главе охраны предприятия принялся тушить пожар, используя все возможные средства. Фабрика наполнилась запахом гари, копоть забивала нос и выжимала слезы. Языки пламени облизывали ночное небо, вились и колыхались, нападая на людей, как стая свирепых хищников, вырвавшихся из клетки.
Предприятие превратилось в море огня, стало светло как днем. Картина представляла собой настоящую преисподнюю: кто-то рыдал, кто-то, дрожа от ужаса, страшно кричал. Раненые лежали на покрытой грязными разводами цементной площадке, многие были без сознания. Ван Вэньгэ, рискуя жизнью, вытащил из траншеи нескольких рабочих-подростков и сам получил сильные ожоги. Бухгалтер всё так же расхаживал со смартфоном и искал ракурсы для съемки пылающего здания – снимки один за другим он тут же отправлял в интернет.
В итоге огромное количество людей во всём мире почти одновременно увидели огромный пожар, произошедший 16 сентября 2014 года ночью в Цзинчжоу, на месте переселения, запланированного в связи со сносом фабрики на озере Гуанминху…
Глава 8. Не на жизнь, а на смерть!
Бухгалтер был прав: в эпоху интернета один смартфон эквивалентен телевизионному каналу. Фотографии и видео пожара мгновенно оказались в сети и распространились по миру. Хоу Лянпин увидал видеоролики в Юньнани – он с группой находился в Кунмине, расследуя дело Чжао Дэханя и других взяткодателей. В этот вечер он сидел в уличной забегаловке в ожидании супа с рисовой лапшой. Один молодой сотрудник следственной группы – любитель проводить время в сети – внезапно крикнул:
– Начальник отдела Хоу, на вашей родине случилась беда! – и с этими словами он передал телефон Хоу Лянпину.
Ролики в стиле прямого репортажа с места событий потрясали масштабами бедствия. Хоу Лянпину некогда было долго смотреть их, он немедленно набрал номер Гао Юйляна. Учитель – секретарь политико-юридического комитета; о больших происшествиях, подобных этому, он уже должен быть в курсе, но дополнительное предупреждение не будет лишним. Звонок поднял Гао Юйляна посреди ночи. Позже Хоу Лянпин узнал, что, получив подтверждение случившемуся, учитель тут же велел начальнику Департамента общественной безопасности Ци Тунвэю срочно отправиться на фабрику «Дафэн», чтобы на месте во всём разобраться. А еще он позвонил Ли Дакану, надеясь выяснить какие-нибудь подробности. Однако Ли Дакан в тот момент еще только ехал к месту пожара и никакой другой информацией о ситуации не располагал, поэтому сказать ничего толкового не мог. Делая упредительный звонок Гао Юйляну, Хоу Лянпин вовсе не предполагал, что пожар может иметь к учителю самое непосредственное отношение. Тем более он не думал, что это, как его позже назвали, «происшествие 16 сентября» сможет впоследствии сжечь и обратить в политический пепел столько крупных и мелких чиновничьих карьер в провинции…
Ночью 16 сентября, взойдя на склон холма на берегу озера Гуанминху и наблюдая взвившиеся к небу всполохи пожара над фабрикой, Ли Дакан ощутил себя так, будто он сам провалился в огненное море. Его душа горела в этом огне, а по телу ручьями струился холодный пот.
На место происшествия прибыли почти все руководители соответствующих служб – начальник городского отдела общественной безопасности Чжао Дунлай и префект района Сунь Ляньчэн тоже находились здесь. Сунь Ляньчэн доложил:
– Ситуация весьма неприятная: в развалинах повсюду черепки и обломки, камень, кирпич и обрушенные стены, только что прибывшие на место пожарные машины не могут проехать вглубь территории.
Ли Дакан заорал:
– Что вы мне тут несете! Немедленно организуйте людей для расчистки завалов!
Сунь Ляньчэн собрался было идти, но Ли Дакан вновь остановил его вопросом:
– Сколько погибших и раненых?
Сунь Ляньчэн ответил:
– Кажется, сгорело заживо трое, несколько тяжело раненых в настоящий момент в неотложке, обожженных около сорока человек. Это лишь приблизительные цифры, точных данных пока нет.
Ли Дакан, повернулся к начальнику Департамента здравоохранения и проинструктировал его:
– Немедленно сообщить во все крупные клиники города и провинции: открыть зеленую улицу неотложной помощи, всеми силами оказать необходимую помощь раненым!
Доклад начальника городского отдела общественной безопасности Чжао Дунлая заставил всех встревожиться еще больше. На бывшей территории фабрики готовой одежды «Дафэн» имеется хранилище бензина емкостью в двадцать пять тонн. Если пожар распространится и бензохранилище взорвется, последствия будут непредсказуемыми. Ли Дакан распорядился:
– Немедленно уберите всех с территории, ни в коем случае нельзя допустить увеличения количества жертв!
Чжао Дунлай доложил еще об одной сложной ситуации: команда по сносу пригнала ложную полицейскую машину, рабочие окружили и заблокировали ее вместе с «полицейской» командой, обе стороны могут пустить в ход оружие. Сейчас настоящая полиция также окружила рабочих на месте, убеждая всех сохранять благоразумие и действовать в соответствии с законом. Таким образом, кольцо окружения оказалось еще в одном кольце, и ситуация крайне запутанная. Полицейские пытаются всё разрулить, но рабочие не верят в то, что они хотят задержать псевдополицию, и убеждены в том, что все эти настоящие и ненастоящие полицейские – одна компания…
В это время прибыл начальник Департамента общественной безопасности Ци Тунвэй. Подойдя к Чжао Дунлаю, он громким голосом отдал приказ:
– Начальник отдела Чжао, действуйте решительно, при необходимости дайте предупредительный выстрел, используйте полицейские средства и силой очистите территорию!
Ли Дакан замер. Ци Тунвэй подошел к нему и твердо произнес:
– Секретарь Ли, сейчас решающий момент, если взорвется бензохранилище, ответственность ляжет на всех! Необходимо очистить место, мешкать нельзя!
Ли Дакан подумал и принял решение:
– Начальник отдела Чжао, следуйте указаниям начальника департамента провинции Ци!
Чжао Дунлай немного помедлил, пребывая в некоторой нерешительности, однако, как и полагалось, отдал честь и подчинился:
– Есть, секретарь Ли, начальник департамента Ци!
Спустя мгновение в ночном воздухе разнеслись звуки, шедшие из полицейского репродуктора: «Товарищи рабочие, бензохранилище на территории фабрики в любой момент может взорваться, ради вашей безопасности полиция выполняет задачу по очистке территории, просим немедленно покинуть место, немедленно покинуть место…»
Радиооповещение не возымело действия. Перед воротами предприятия рабочие – мужчины и женщины – образовали живую стену и, взявшись за руки, окружили десяток с лишним лжеполицейских вместе с их машиной, одновременно противостоя полиции. Свет огня окрасил в красное суровые лица. То и дело сверкали вспышками мобильные телефоны, фиксируя происходящее. В этот момент небо затянуло плотными облаками, луна и звезды исчезли за их покрывалом, как будто черная обида опрокинулась с неба. Люди были раздражены радиосообщением и не соглашались выпустить виновников несчастья. Предприятие разрушено, многие сгорело заживо и обожжены – и этот долг не может быть оплачен? Люди, решившиеся стоять насмерть, страшнее вспыхнувшего бензина! Даже боевиков, переодетых в полицейских, била дрожь, пот крупными каплями стекал по их лицам…
В этот момент Ци Тунвэй повторно распорядился:
– Начальник отдела Чжао, сделайте предупредительный выстрел и силой очистите территорю!
Никто и предположить не мог, что в этот критический момент остановить операцию по очистке местности сможет только один старый человек. В эту ночь Чэнь Яньши получил сначала по телефону просьбу о помощи от Чжэн Сипо, а затем еще и увидел видеоролики с места событий. Узнав о том, что на фабрике «Дафэн» случилась большая беда, не слушая уговоров жены, он в срочном порядке отправился к месту происшествия на своем электрическом мопеде. Приехав, он обратился к Ли Дакану:
– Секретарь Ли, ни в коем случае нельзя действовать грубо, перед нами стихия, народные массы!
Ли Дакан был обескуражен:
