– Всем петь псалмы, пока я не вернусь! – услышали землекопы под конец долгой и нудной речи, сводящейся к подробному описанию мук, ждущих их после смерти, если попойки продолжатся с той же периодичностью.
– Вы куда, отче? – раздались встревоженные голоса.
– Хочу отдохнуть от вас, олухи!
– Где?
– Среди тех, кому больше не суждено совершать греховные поступки.
– И на сколько затянется отдых?
– Не задавайте глупых вопросов. На сколько надо, на столько и затянется. В вашем случае следует беспокоиться лишь о том, чтобы атмосфера, царящая средь крестов и надгробий, полностью избавила меня от нервозного состояния.
Однако не успел падре Антонио толком насладиться покоем, скрашенным шумом легкого ветерка, щебетом птиц и журчанием воды, как со стороны леса донесся топот копыт. Обернувшись на звук, он заметил вдали всадника, мчащегося во весь опор в сторону кладбища. Несложно было догадаться, что с ним приключилась какая-то беда, поскольку мало кто отправлялся странствовать по свету без снаряжения.
– Доброе утро, отче! – выкрикнул Октавио, резко дернув поводья на себя. – И не лень вам сюда приходить в такую рань?
– К твоему сведению, сейчас почти полдень, – ответил падре Антонио, сначала уставившись на рукоятки пистолетов, выглядывающие из покрытых пылью сапог, и потом переведя взгляд на остроконечный нос куклы, нацеленный прямо ему в лицо.
Уж кого-кого, а осиротевшего артиста он явно не ожидал сегодня увидеть. Ведь тот четко дал понять, что не намерен здесь оставаться.
– Извините! Совсем потерял счет времени!
– Советую успокоиться и рассказать, почему ты вдруг решил вернуться.
– Даже не спрашивайте. В двух словах не объяснить.
– И все же.
– Нас с лошадью в глухой чаще леса чуть не загрызли волки. Пришлось срочно бросить повозку и скакать в обратном направлении. Хорошо хоть их вожака удалось пристрелить, не то бы мы оказались разорваны на тысячу мелких кусочков. Теперь мне нужно как-то заполучить повозку обратно. Вы можете выделить в мое распоряжение людей, чтобы они сопроводили меня к тому злосчастному месту?
– Разумеется, могу. Только откуда взялось это длинноносое исчадие ада? От него аж в дрожь бросает.
– После того как волки отстали, – продолжил Октавио, – на пути возникла поляна с высоким дубом, возле которого стояла ветхая лачуга, принадлежащая знахарке по имени Эбигейл, что снабжает жителей вашей деревушки целебными снадобьями.
– Постой! – напрягся падре Антонио. – Ты часом ничего не путаешь?
– О чем вы?
– О знахарке и целебных снадобьях, конечно. Едва ли у подобных нечестивцев, попирающих церковные законы, получилось бы развести тут бурную деятельность без моего ведома.
– Хотите сказать, что Эбигейл мне просто привиделась?
– Да.
– Но именно она подарила куклу! И еще кабанов прогнала, чьи клыки сверкали в лунном свете!
– Чушь собачья! Не жила в наших краях никакая Эбигейл. И про твою поляну с дубом я никогда слыхом не слыхивал.
– Тогда откуда взялась кукла?
– Выбрось ее от греха подальше на помойку. После чего забудь все случившееся как страшный сон.
– Пожалуй, я ее где-нибудь закопаю, – нахмурил брови Октавио, внезапно испытав по отношению к подарку страх.
– Отличная идея! – согласился падре Антонио, осенив себя крестным знамением. – И перед отъездом предлагаю помолиться во славу Божию.
– Непременно, отче! Заодно прошу меня исповедовать.
– С большим удовольствием!
– Да и причаститься тоже не помешает. Иначе силы зла так и будут виться рядом.
– Стремления, достойные уважения! Идемте!
Заприметив в дверном проеме два нечетких человеческих силуэта, освещенных сзади яркими лучами солнца, заскучавшие землекопы тотчас повскакивали со скамеек, выстроились напротив алтаря и дружно затянули псалом, тем самым вызвав на лице Октавио улыбку.
– Хитрецы, – прокомментировал он действия провинившихся прихожан.
– Лодыри, – заворчал падре Антонио, смерив всех пристальным взглядом.
– Мы лишь на секунду присели отдохнуть, – начал оправдываться один из землекопов.
– Замолчи и послушай, что я скажу, – прервал неуверенный лепет строгий голос. – Для вас есть работенка. Немедленно пройдитесь по деревне, найдите наиболее выносливых и крепких парней, вооружитесь вместе с ними чем-нибудь колющим, а потом возвращайтесь назад. Нужно помочь нашему артисту отыскать в лесу повозку.
– Зачем он ее бросил? – переспросил другой землекоп.
– На него напали волки, дурья твоя башка, которых вы должны были давно извести.
– Так мы их и извели полгода назад. Никого не осталось. Даже волчат.
– Видать, новая стая сюда забрела, поэтому действуйте крайне осторожно.
– Поняли! – грянул хор радостных голосов. – Разрешите идти?
– Идите! Однако вечер мне хочется скоротать под песнопение.
– Проклятье! Кто только сочиняет эти дурацкие псалмы? Вот найти бы, да нос расквасить.
– Не смейте богохульствовать в храме! За такое святотатство увеличиваю наказание еще на один день.
– Смилуйтесь, отче!
– И не подумаю! Все делается ради спасения ваших заблудших душ.
Во второй половине дня отряд, насчитывающий порядка десяти человек, пересек лесную опушку и, подняв страшный ор, чтобы напугать волков, углубился в лес. Помимо вил и кольев, являющихся не ахти каким оружием против свирепых хищников, отобранные землекопами смельчаки прихватили с собой три кавалерийские сабли, покрытые толстым налетом ржавчины от длительного нахождения в ножнах, а также два оснащенных фитильными замками стареньких мушкета.
Возглавлял отряд тот самый плечистый малый, вызвавшийся добровольцем из желания лишний раз блеснуть своей отвагой. Стоя на телеге, груженной под завязку провиантом, факелами, силками и прочим походным добром, он водил по сторонам стволом мушкета, готовясь в любой миг спустить курок. Далее следовали его пешие соратники, чьи обязанности заключались в обшаривании каждого кустика, расположенного вдоль тропинки – вдруг там кто-то притаился со злыми намерениями. И замыкал шествие Октавио, придерживая левой рукой поводья, а в правой крепко сжимая заряженный пистолет.
– Где же вы, сеньор, прикончили вожака стаи? – сыпал вопросами плечистый малый, то и дело меняя прогоревшие фитили мушкета на новые.
– У развилки, – звучало в ответ.
– И где находится развилка?
– Впереди. Только стаю вела здоровенная белая волчица.
– Тем лучше. Клочки белой шерсти легче заметить в траве.
– Кажется, я ей всю морду картечью разворотил. Так что кроме кусков мяса и лужи крови мы больше ничего не найдем.
– Без разницы. Главное, найти хоть что-то.
– Друзья! – внезапно воскликнул бородатый толстяк, управляющий телегой. – О какой развилке вы говорите?
– Понятия не имею, – побарабанил пальцами по прикладу плечистый малый. – Я в лесу плохо ориентируюсь.
– Зато мне здесь все хорошо знакомо. Могу поручиться чем угодно, что у этой тропинки нет ответвления.
– Но оно было! – вспылил Октавио. – Клянусь всеми святыми! Причем если по нему поехать, то можно попасть на поляну с высоким дубом и лачугой, принадлежащей знахарке Эбигейл.
– Вы заблуждаетесь, – скривил лицо бородатый толстяк. – Тут повсюду растут лишь сосны да пихты.
– Дуб же стоял отдельно. Может, его кто-то специально посадил.
– Хотелось бы взглянуть на того идиота, кому взбрело в голову сажать в лесу деревья. Ха-ха-ха! Глупее занятия не придумаешь.
Во избежание обострения конфликта Октавио решил прекратить спор и поразмыслить над сложившейся ситуацией молча. Уже второй человек за день ставил под сомнение то, что случилось с ним ночью. Неужто Эбигейл и впрямь оказалось плодом его воображения? "Тогда откуда взялась кукла?" – снова задавал он себе вопрос. Разве допустимо игнорирование столь очевидного факта, указывающего на реальность произошедшего? С другой стороны, совет падре Антонио давал возможность разрешить данную проблему, не прибегая к сложным умозаключениям. Как говорится – глаз не видит, сердце не чувствует.
– Ни одного волчьего следа, – произнес кто-то из середины отряда спустя час.
– Развилка тоже до сих пор не появилась, – добавил бородатый толстяк.
– Смотрите, колея сходит с тропинки! – выкрикнул плечистый малый, переместив ствол мушкета вправо. – Уверен, повозка спрятана вон за теми деревьями.
Спрыгнув на землю, Октавио пошел быстрым шагом в указанном направлении и вскоре достиг скалистой возвышенности, возле которой состоялась первая встреча с волками. Повозка была на месте. Тщательное изучение примятой вокруг нее травы должного результата не принесло. Лишь разбитый фонарь, перепачканный сажей, по-прежнему лежал на своем месте.
– Ну, как успехи? – спросил бородатый толстяк, встав напротив темного пятна, оставленного выгоревшим маслом.
– Невероятно! – вырвалось из груди Октавио. – Здесь везде отпечатки лошадиных копыт и моих сапог.
– А вы что собирались увидеть?
– Следы волчьих лап. Кровожадные твари крались сюда со стороны тропинки.
– Получается, вас одурачили призраки.
– Какие еще призраки?
– Мало ли сколько неприкаянных душ скрывается во тьме. Помню, возвращался я под вечер с ярмарки и немного заплутал в лесной чаще. Налево свернул – бурелом сплошной путь заслоняет. Направо – овраг глубокий тянется. Вдруг гляжу, из-за ближайшего дерева старуха навстречу выходит. Сгорбленная такая. Со спутанными волосами. И нос крючком – аж до самого подбородка достает. Я в испуге зажмурился. Думаю, сейчас точно концы отдам – ей-богу на тот свет за собой утянет. А когда через минуту глаза открыл, от старухи и след простыл. Будто ее и не было вовсе. Домой, конечно, потом попасть удалось. Только вот беда – с тех пор она ко мне по ночам являться стала. Подойдет к кровати, сядет в ногах и давай бормотать на непонятном языке. Свихнуться можно.
– Да это ведь Эбигейл! – не выдержал Октавио, найдя поразительное сходство между старухой из рассказа бородатого толстяка и той ведьмой, прикидывающейся знахаркой, что заморочила ему голову.
– Может быть. Однако в обоих случаях оружие вряд ли исправило бы положение.
– Чем же гадкую нечисть одолеть?
– Крестным знамением и молитвой. Неужели падре Антонио вам не объяснил?
– Разумеется, объяснил. И даже причастил.
– То есть дальше вас провожать не надо? – уточнил плечистый малый, выдернув из мушкета тлеющий фитиль. – Очень хочется успеть к ужину.
– Наверное, – кивнул Октавио, переложив пистолеты в походную сумку. – С призраками я и сам справлюсь. Главное, не перепутать их с настоящими живыми людьми или животными.
– Все еще сомневаетесь? – развел руками бородатый толстячок.
– Нет. Просто плохое предчувствие. Боюсь, не случайно дьявол решил сыграть со мной злую шутку. Что-то ему от меня нужно.
– У нас в телеге полно еды, – неожиданно влезли в разговор землекопы, подойдя к повозке последними. – И факелы для ночной езды тоже имеются.
– Вы на что намекаете? – вопросительно вздернул брови плечистый малый.
– Почему бы нам не помочь сеньору пересечь лес?
– Больше заняться нечем? Мы же тогда вернемся в деревню далеко за полночь.
– Сдается мне, – хитро прищурился бородатый толстяк, – наши друзья пекутся о том, чтобы не петь падре Антонио псалмы.
– Ошибаешься, – огрызнулся кто-то из землекопов. – Вдруг вместо волков и призраков по лесу бродит семейство медведей?
– При чем тут медведи? – заволновался самый младший член отряда, схватившись за эфес сабли.
– Успокойся! Про медведей к слову пришлось. А вот булькающий аргумент наверняка многих заинтересует.
– И сколько его у вас? – вмиг подобрел плечистый малый, уставившись голодным взглядом на горлышко бутылки, высунутой из-за пазухи землекопа.
– Пинт восемь будет.
– В таком случае с возвращением действительно стоит повременить. Что думаете, сеньор? Составить вам компанию до начала плоскогорья?
– Если дальняя дорога кого-то не отяготит, то я согласен, – прозвучал в ответ растерянный голос артиста.
– Значит, договорились! – подхватил идею бородатый толстяк. – Друзья, давайте развернем повозку в сторону тропинки!
Честно признаться, Октавио хотелось остаться одному, дабы поскорей предать ненавистную куклу земле. Однако от помощи тоже нельзя было отказываться, поскольку это выглядело бы неуважительно. В итоге кукла заняла место под ворохом вещей, уткнувшись носом в деревянный бортик.
Последующие четыре часа члены отряда, распределившиеся равномерно по транспортным средствам, предавались настолько шумному и безудержному веселью, что каждый лесной житель предпочел схорониться как можно дальше – включая некоторых хищников, отличающихся еще большей осторожностью, нежели их миролюбивые собратья. Когда же деревья расступились, открыв удивительный вид на зеленые холмы, чьи верхушки отбрасывали длинные тени, плечистый малый, умудрившийся к тому моменту захмелеть до такой степени, что едва ворочал языком, предложил устроить привал.
