Уложив друга на землю, я долго пытался привести его в чувство, но ничего не помогало. Он умер. Затем пришла боль. Появилось ощущение, что всё тело горит огнём. Взглянув на себя, заметил, что на покрасневшей коже появились кровавые волдыри, а джинсы начали тлеть. Испуганно вскочив на ноги, я всеми силами старался их потушить, но ничего не помогало.
Пахнуло палёными волосами. Проведя ладонью по голове, понял, что они обгорели. Не понимая, что происходит – закричал. Становилось всё жарче. Обессиленный, я рухнул на колени, корчась от нестерпимой боли, что вонзилась в тело миллионами острых игл.
Повернув голову, увидел непривычно огромный солнечный диск, восстающий из-за горизонта. Собрав последние силы, бросился к болтающемуся на стене канату, ведущему в укрытие.
Вцепившись в него руками, пополз вверх. И в тот миг, когда до спасительного пролома в стене оставалось меньше метра, верёвка вспыхнула. Я протянул руку вверх, стараясь ухватиться за край дыры, но схватил лишь раскалённый воздух. Канат оборвался. Я падал. Лаз в укрытие стремительно удалялся. Затем последовал удар, а за ним тьма.
* * *
– Валерий Иванович, что скажете? – спросил невысокий парень в белом халате.
– Знаете, Виктор, я был уверен, что моя теория верна. Новый питательный раствор помог восстановить большую часть воспоминаний. По сравнению с прошлыми результатами – это большой прорыв. Мы смогли увидеть не просто статичные кадры сотканные из обрывков памяти, а пережить то, что пережил её владелец. Думаю, мы должны сказать спасибо тем, кто произвёл крионизацию трупов.
– Вы считаете, что это сделали те люди в скафандрах?
Мужчина лет пятидесяти, также облачённый в белый халат, массируя надбровные дуги, одобрительно кивнул.
– А зачем они это сделали? Почему не поместили в криокамеры живых?
– Насчёт мёртвых – не знаю, но благодарен тем, кто решил это сделать. Живых тоже замораживали. Сейчас ими занимаются в Омске. Профессор Кулагин писал, что в ближайшее время, нам удастся пообщаться с одним из них.
– Профессор, как вы считаете, что могло привести к столь масштабной катастрофе?
– Здесь даже думать не о чем. Виновники произошедшего – люди. Вернее их несговорчивость и жестокость. Благо в наше время ядерное оружие запрещено всемирной конвенцией. Слишком дорого нам обошлось его существование. С другой стороны, возможно, всё произошедшее пошло на пользу всем выжившим. Именно благодаря случившемуся, мы научились жить…
– Так они тоже жили, – перебив Валерия Ивановича, произнёс Виктор.
Проведя ладонью по подбородку, профессор продолжил:
– Жили, но не ценили ни свои жизни, ни природу. Посмотрите документы за две тысячи тридцать пятый год. В них вы найдёте большинство ответов на свои вопросы. Затем сравните политическую и экологическую ситуации в мире с настоящим.
– Да. Я с вами согласен. В университете нам рассказывали об упадке экологии в середине позапрошлого века. О всемирной войне мне известно не так много, но я обязательно восполню этот пробел в своих знаниях.
– Как говорили наши предки – всё, что ни делается, всё к лучшему. Мы можем убедиться в мудрости этих слов. Мир восстал из ядерного пепла. Мы научились жить в гармонии с природой и друг с другом. Что ж. Нам пора заканчивать, – сняв очки, Валерий Иванович протёр линзы краем халата. – Виктор, поместите мозг в питательный раствор. Его память очень важна для нас, а также для будущих поколений.
– Этот человек, один из немногих представителей своего времени, что проявил настоящую выдержку и самопожертвование. Он настоящий герой. Жаль, что он не смог этого осознать при жизни, – рассматривая стеклянную колбу, наполненную жидкостью с качающемся в ней мозгом, произнёс Виктор.
– Вы слишком сентиментальны молодой человек. Но в ваших словах есть доля истины.
Учёные вышли из лаборатории. Потушили свет, оставив на большом экране, встроенном в стену, застывшее изображение уничтоженного города.
Дмитрий Королевский «ПОРОЖДЁННЫЕ СТРАХОМ»
Иллюстрация Григория Родственникова
Смерть всегда внезапна и нелепа.
Диагноз установлен, врач больше не скрывает, что тебе остаётся пара дней. Но кто в точности до секунды может сказать, когда это произойдёт? Да, она наступит в своих традициях, и считаться с кем-то, конечно же, не станет. Все, как всегда, неожиданно и поэтому нелепо.
Когда Элина (ну или просто Эля, как ласково называл её парень) появилась в жизни Дмитрия, то молодой человек едва мог предположить, насколько сильно она теперь изменится. Их роман закрутился неосторожно смело и бурно, с пропуском конфетно-букетного периода и переходом сразу к постельным сценам. Вы скажете: это ненадолго. Такие отношения обречены. Однако любовь с первого взгляда есть, она существует. Что и подтверждала счастливая пара.
После восьми месяцев горячих встреч они решили, что пора переходить на новую ступень отношений. Их маленькая, со старыми ободранными обоями квартирка, которую молодые люди сняли, стараниями Элины превратилась в настоящее любовное гнёздышко, в котором паре было светло, легко и уютно, а мир вокруг стал просто неинтересным. Всё самое важное было здесь, в их личном однокомнатном микромире.
Начавшаяся бытовуха не стала преградой, как это часто бывает. Все финансовые вопросы решались обоюдно, без скандалов и ненужных обид. Доход молодой семьи был невелик, но его хватало вкупе с помощью родителей, что, конечно же, поддержали пару в её становлении.
Вскоре была сыграна свадьба, после которой последовало и самое важное событие в семье: рождение ребёнка.
Дочку, родившуюся здоровой и красивой, назвали Настей. Счастливые родители были без ума от своего крохотного ангелочка. Появление ребёнка, в котором смешались кровь и внешность обоих родителей, ещё больше сплотило влюблённых.
Дмитрий, с детства увлекавшийся живописью и даже в начале отношений пытавшийся утаить это от любимой, так как считал свои работы никчёмной размазнёй, обрёл второе дыхание. Его холсты, на которых изображались вымышленные герои на фоне иных миров и планет, космические сражения и далёкие галактики, поразили до глубины души: сначала Элю, а потом и других людей. Несколько раз Дмитрий занимал первые места на проходивших в их небольшом городке престижных художественных конкурсах, что, конечно же, способствовало его развитию как художника. Появились первые заказы: пусть за них и не платили как за подлинник «Улыбка Джоконды», но и вырученных денег вполне хватало. Финансовое положение улучшалось день ото дня. Сам Дмитрий, сменивший за свою жизнь немало работ и освоивший массу профессий, наконец нашёл себя. Стал заниматься любимым делом, которое к тому же приносило весьма немалые деньги.
– Интернет – поистине великое изобретение человечества! – восклицал иногда мужчина. – Чтобы я делал без него! Смотри, солнышко, новый заказ по электронке пришёл! Мою «Кровавую бурю на Марсе» хотят повесить в каком-то новом ресторане!
– Я нисколько не сомневалась, эта одна из моих любимых картин! – воодушевлённо отвечала Эля, на всех парах несущаяся к сидевшему у монитора мужу. – Ты у меня молодец!
Несмотря на всю идиллию в их жизни, художник нередко думал о том, что всё это может когда-нибудь закончиться. Жизнь – непредсказуемая, стервозная и жестокая барышня. Он боялся потерять то, что стало нормой в его жизни.
– Зачем ты всё время думаешь о плохом? – укоризненно спросила женщина. Они лежали на широкой, застеленной шёлковым бельём кровати, едва отдышавшись от любовных игр – их разгорячённые сердца ещё не пришли в спокойствие и норовили выпрыгнуть из груди. Дочка тихо посапывала в своей кроватке: сегодня ей исполнилось два годика. – Если думать об этом постоянно, то можно навлечь на себя беду: мысли материализуются.
– Я не думаю об этом постоянно, – искренне ответил Дмитрий, проводя рукой по горячему животу жены. – Просто когда мне очень хорошо, то я начинаю бояться потерять все это. Я очень этого боюсь! – возбуждённо шептал мужчина, уткнувшись в так вкусно пахнувшие волосы любимой.
– Всё у нас будет хорошо! – Эля резко крутанулась в постели, садясь верхом на улыбающегося мужа. Глаза её блестели, Дмитрий знал этот взгляд – он сулил безумно страстную ночь. – Во всяком случае, сегодня!
Кошмар вырвал его из сна. Дмитрий, вздрогнув, вскочил. Дурак! И это взрослый мужчина?! Так ведь дочку с женой можно напугать. К счастью, его самые дорогие люди на земле не проснулись. Он с облегчением вздохнул, посмотрел на мирно спящую жену. Совсем как маленькая. Спит, подогнув к груди колени, – и куда делась в ней та чертовка, совсем недавно вытворявшая такое…
Дмитрий осторожно чмокнул её в щеку. Эля сонно промямлила нечто непонятное, невольно вызвав улыбку на поросшем недельной щетиной лице мужчины.
Художник тихо встал с кровати, первым делом проверив дочурку. Настя была тихим, спокойным ребёнком, на радость родителям, но забота лишней не бывает. Мужчина поправил сбившееся в комок одеяло, на что наигравшаяся днём в различные игры девочка даже не отреагировала.
Включённый ночник мягким светом освещал просторную спальню. В новую трёхкомнатную квартиру семья переехала полгода назад. Всё это время продолжался ремонт, который они делали сами, собственными силами. Хотя давно могли позволить себе нанять бригаду рабочих и сделать все в считаные дни. Однако не хотели доверять столь нелёгкий процесс никому, так как вся планировка нового жилища и его интерьер были их личным вымыслом. И здесь уж в Элине сполна проявились все её скрытые дизайнерские таланты. Женщина даже подумывала о том, чтобы пойти учится заочно и стать профессиональным дипломированным дизайнером.
Мужчина присел на мягкий пуфик; на стеклянном передвижном столике, что стоял недалеко от их кровати, расположилась не доеденная с вечера трапеза. Дмитрий налил красного вина в стеклянный фужер, сделал глоток. Что же ему приснилось? Как только он ни пытался вспомнить – ничего не получалось. Ни секунды из того, что оставило неприятный, холодный и липкий осадок в душе.
Он вгляделся в чёрную космическую даль, где холодно поблёскивала россыпь далёких звёзд. А сверху на всём этом великолепии расположился противень с зажаренным гусем и картошкой, салатницы, блюдца, стаканы и наполовину съеденный торт с розовой циферкой «2» из крема посередине. Стеклянную столешницу он разрисовал давно с обратной стороны, и теперь сам столик был чем-то вроде дизайнерского креативного решения.
Осушив стакан вина и налив себе ещё, Дмитрий понял, что просто неистово, до дрожи в руках хочет взяться за кисть. Память вспыхивала от проступивших откуда-то из глубины сознания фрагментов ночного кошмара. Почему-то мужчина не сомневался, что стоит ему взять чистый холст и краски – всё непременно вспомнится.
– Спите, мои девочки, – тихо произнёс он, оглядев спящих, и выскользнул из спальни.
В одной из комнат, где ремонт практически не коснулся ничего, Дмитрий устроил свою художественную мастерскую. Туда-то он и прокрался, не включая в коридоре свет, захватив с собой непочатую бутылку вина из холодильника. Обычно молодой, но талантливый художник работал, что называется, на сухую. Но сегодня он с неожиданностью отметил, что непременно хочет выпить в процессе написания. Однако самым необычным было то, что до последних мгновений, пока кисть не коснулась белой глади холста, Дмитрий абсолютно не знал, что именно будет рисовать.
– Дима, милый, ты что меня бросил? – услышал он сонный, обиженный голос жены. – Я проснулась, тебя рядом нет… Я испугалась: ты никогда так рано не вставал…
Дмитрий разлепил невероятно тяжёлые веки глаз, пошевелился. Затёкшее в неудобном кресле тело отозвалось болью. Эля стояла напротив, смешно уперев одну из рук в бок, а во второй вертя пустую бутылку из-под вина.
– Напился тут в одиночку, – продолжила она укоризненно, нахмурив бровки. – Что с тобой, ты на что-то обиделся?
«Что я тут делаю? Блин, а что башка-то так болит?» Эти вопросы вертелись в голове, когда мужчина вставал из кресла.
Мольберт с наброшенным на него покрывалом удивил, и даже очень. Дмитрий застыл, открыв рот. Так значит, это ему не приснилось, он и вправду рисовал? Вернее, сон был, но до этого, кошмарный такой, он-то его и разбудил. А после он оказался здесь, с жутким желанием изобразить что-то… или кого-то. Странно – ничего не помню. Даже то, что нарисовал.
– Дима! – в голосе Элины проступили нотки недовольства. – Ты что молчишь, я с кем тут разговариваю, по-твоему?
– Подожди, не заводись, – осипшим голосом вымолвил мужчина. Как же раскалывается голова! Вино дорогое, всегда одно и то же брали. Неужели паленку подсунули? – Я тут вчера начудил немного.
Дмитрий сдёрнул с подставки заляпанное красками покрывало и, не сдержав эмоций, выругался.
– Что это… Какой ужас… Вернее сказать, она прекрасна… но там… там изображено что-то ужасное! Дима, это Люцифер? Дьявол? И как тебе пришло такое в голову?
Поток вопросов обрушился на не понимающего ничего художника. Он смотрел на картину с не меньшим удивлением, что и жена, будто впервые видел её. Да, Эля, конечно же, была права, когда говорила, что ему не надо думать о плохом. Такое изобразить на картине – да как он мог? Мрачные мысли, засевшие глубоко в подсознании, дали себе волю, выплеснувшись на холст. Но одно Дмитрий знал точно: это лучшее, что когда-либо удавалась ему написать.
Крылатый исполин, восседавший на вырубленном в скале троне, по краям которого струились реки раскалившейся магмы, смотрел с насмешкой и презрением. Зубастая пасть его была вымазана в крови, которая заливала почти всё пространство каменной преисподней с пылающими повсюду пожарами. Напротив Люцифера (только это имя ассоциировалось с изображённым на картине гигантом) стоял огромный чан, до краёв заполненный кровью, внутренностями и кусками растерзанных тел, в нём плескались, топя друг друга, десятки несчастных людей. В одной когтистой длани хозяин ада сжимал молодую женщину в разорванном платье, которое почти не скрывало аппетитных форм. Женщина кричала, вцепившись в сомкнувшиеся на её бёдрах пальцы. Как же она похожа… О боже, ему никогда не удавалось изобразить жену настолько достоверно! Вторая же рука, покрытая буграми до безобразия огромных мышц, держала мужчину, в котором трудно было не узнать самого художника. Пусть и изображён он раненым и истекающим кровью.
– Что на тебя нашло? – теперь в голосе Элины чувствовался страх. – Зачем было изображать нас в таком месте?
– Не знаю, Эля, честно говорю: не знаю! – обрёл дар речи встревоженный художник. Привлёк жену к себе, обнял. Она ещё была невероятно тёплой, едва покинувшей нагретую за ночь кровать. А его знобило, только вот не понятно: замёрз ли он в своей мастерской или это похмелье даёт о себе знать. – Я проснулся от кошмара, а потом пришёл сюда…
* * *
Новый заказ был приятной и сулящей немалую финансовую выгоду неожиданностью. Дмитрию позвонили и попросили разрисовать стены нового байкерского бара. Позабыв о своём ночном приключении, художник, позавтракав и проглотив несколько таблеток аспирина, поспешил на встречу. День явно удался, и тем подтверждением стала внушительная сумма, что согласились заплатить крутые ребята в кожанках после того, как Дмитрий осмотрел помещение и назвал свою цену.
– Солнышко, привет, как у вас там дела? – широко шагая, художник быстро шёл в сторону ближайшей остановки и громко, стараясь перекричать шум города, говорил по телефону. Выезжать сегодня на собственной машине он не стал – права дороже. – А-а-а-а, кушаете, значит! Как там мой маленький мышонок, всё ест, не капризничает?
Говорят, это судьба сводит людей. Сводит и разводит: это всё она, злодейка! А иногда эти встречи бывают роковыми, и от этого уже никуда не деться.
Вот и сейчас, выскочив на проспект Ленина, тонированная наглухо «Audi Q7» с неминуемой быстротой приближалась к ничему не подозревавшему Дмитрию.
– Ну как вам, пацаны? Крутую мне тачку батя подогнал? – пьяный несовершеннолетний детина с явными признаками ожирения, довольно ухмыляясь, посмотрел на двух своих товарищей. – Сейчас за тёлочками, а потом в сауну рванём!
– …Они согласились и даже предоплату дали! – радостно рапортовал Дмитрий об удачной сделке. – Ну ладно, я пешеход перехожу, скоро дома буду, пока!
– Да срать я хотел на этих мусоров, что они мне сделают! – ерепенился пьяный детина, от всей души топя педаль газа. – Я и при них также проеду!
– Пешеход, Колька! Стой, тормози! – надрывно взревел один из его друзей.
Так же, как когда-то жизни Дмитрия и Элины пересеклись в одной точке, случилось и здесь, сегодня, но эти жизни соприкоснулись лишь для того, чтобы исчезнуть навсегда. Нелепая ситуация, нелепая смерть!
Последнее, что успел услышать Дмитрий, – скрежет тормозов, увидеть – мелькнувшее небо.
* * *
Со свойственным его творческой натуре взглядом он неоднократно представлял, что будет там, после смерти. Но все его представления, основанные в большей степени на кинематографических образах и литературе, были ничем по сравнению с тем, что он увидел.
Люцифер, сидевший на своём троне, с безразличием глядел на него. Его картина – она была жива, и он находился в ней. По-прежнему пылали костры и текли реки магмы, только вот котёл, где должны были утопать в собственной крови люди, был пуст.
Ещё через мгновение мир вокруг подёрнулся серой мглой, чтобы спустя миг ударить в лицо красным марсианским песком. Дмитрий узнал знакомый ландшафт: это его «Кровавая буря на Марсе», и он находился в самом её центре. Где на рогатом монстре, напоминающем быка с крокодильей кожей, сидел диковинный гуманоид, одетый в доспехи из шкур и панцирей различных животных.
– Ты можешь остаться здесь, – сказал неожиданно громко и ясно его оживший персонаж, – а можешь отправиться в любой другой из своих миров, благо у тебя их предостаточно.
– Я не хочу! – осознание того, что он никогда не увидит своих любимых, было сейчас самым страшным. – Почему я? Я ведь не делал ничего плохого?! Я безумно люблю свою жену, свою маленькую дочку! Как я теперь без них, как они там без меня?!
– Да, ты не делал ничего плохого, но так устроен ваш мир, вы в ответе за те злодеяния, что когда-то сотворили предки!
– Бред! Просто бред! Это, что получается: я теперь должен отвечать за то, что мой дед в войну перешёл на сторону врага и расстреливал своих?!
– И за это тоже.
– И это говорит нарисованный персонаж, плод моего воображения?! – Дмитрий кричал от возмущения, щурясь от летящего в лицо красного песка. Он стоит на Марсе! Кто бы мог подумать! А как же скафандр, разве он здесь не нужен? А как же ад или рай, куда попадают все души умерших?
– После смерти человек попадает туда, во что больше всего верил, – невозмутимо продолжил инопланетянин. – Вот ты верил в ад или рай? Что после смерти твоя душа отделится от тела и предстанет перед судом Божьим?
– Нет.
– Зато как творческий человек ты верил в то, что создавал. В свои миры: они жили для тебя, они были реальны, ты чувствовал их! В этом плане творческим людям везёт куда больше обычных. Писатели, поэты, художники – они вольны выбрать любой из созданных ими миров и остаться там.
– Я не хочу здесь больше находиться.
– Скоро ты научишься мысленно выбирать любое из своих полотен, и переносится туда, а пока я, конечно же, сделаю это за тебя.
В один миг пропало всё, наступил полный мрак, после чего пространство вокруг заиграло новыми красками. «Рассвет на далёкой планете», как не узнать столь дорогую ему картину! Он рисовал её специально для жены, это был подарок на её двадцатипятилетие.
Прекрасная дева, сидевшая на бирюзовом берегу, свесив ноги в розовую, мирно протекающую речку, встала, отряхивая длинное платье. Несмотря на цвет кожи, а он у неё был светло-голубым, выглядела она совсем по земному. Ну и, конечно же, напоминала Элю, пусть это и не совсем удачная копия его жены…
Дмитрий почувствовал, как защемило сердце. Сердце? Но как, он же умер?!
– В своих картинах ты будешь жить вечно, – как будто читая его мысли, произнесла девушка, приближаясь. – Вернее, в одной из них, а пока у тебя есть время, чтобы побывать в каждой и сделать правильный выбор, – к счастью, голос девушки остался прежним, она говорила так же, как и гуманоид. – А после мы расстанемся, и ты никогда не вспомнишь обо мне.
– Но я не хочу так! Я хочу домой, к родным, к семье! – закричал Дмитрий, чувствуя, как слёзы покатились по его щекам. – Так нелепо уйти, не видя, как вырастет твоя дочь, не узнав будущих внуков… – тихо зашептал он, садясь на сочную траву. Траву, которую сам рисовал, а теперь она стала реальностью, и капельки росы на ней быстро пропитали его одежду.
– Смерть может показаться нелепой, случайной, глупой, но только для вас, людей. На самом же деле это не так. Смерть – это закономерность, и она наступает тогда, когда надо.
– А ты… вы… кто вообще со мной разговаривает? Откуда вы все знаете?
– Я ангел. Твой ангел-хранитель.
Девушка вдруг засветилась, заставив Дмитрия зажмурится, а потом на её месте возникло абсолютно нагое существо. Да, оно напоминало человека, черты белого, как новый холст, лица сочетали в себе как женскую, так и мужскую красоту, другие половые признаки просто отсутствовали. Ангел взмахнул крыльями и опустился на траву.
– Ангел-хранитель, говоришь?! А что же тогда не уберёг меня? Почему не остановил ту машину? Меня же сбили на переходе, правильно?
– Да, тебя сбила машина, после чего врезалась в столб, и все, кто в ней был, покинули ваш мир, – не обращая внимания на резкие реплики художника, ровным голосом продолжил ангел. – Ваша жизнь – это череда совпадений, и не всегда хорошо заканчивающихся, поэтому я всегда был рядом, с самого твоего рождения, не давая уйти раньше положенного срока. Твоя смерть наступила ровно тогда, когда и должна была наступить, я всю жизнь вёл тебя к ней.
Мысли в голове Дмитрия заплелись в тугой узел. Такого просто не может быть…
– Я не хочу жить в созданных собою мирах. Лучше бы меня совсем не стало, – поняв, что не в силах ничего изменить, спокойно заговорил мужчина. – Как я могу жить спокойно, зная, что моя семья там, без меня.
– Ты забудешь о них, забудешь обо всём, что сейчас было и отправишься в один из своих миров, где начнёшь новую жизнь.
– Но я не хочу забывать! Неужели нет способа что-то изменить?
