– Знаете место, с которого хорошо просматривается канатная дорога?
Пока Лестер обдумывал вопрос, над их головами разгулялся ветер. В ярде от скамейки упали комья снега. Дверь телефонной будки захлопнулась, и от стекла отвалилась ледяная корка.
Лестер красной от холода рукой вернул на голову шапку.
– Думаю, я могу вам помочь, – ответил он наконец. – В голову приходят три места: забегаловка «У Бэтси», прачечная и второй корпус отеля «Риц». Но ни в одном из них нет хорошей точки для… хм… съемки. У крыши бара крутой скос, там не устоять даже летом, прачечная слишком низкая, а окна "Рица" закрыты декоративными елями. Нет, сэр, ничего такого.
Детектив вздохнул:
– Видели что-нибудь подозрительное в последнее время?
«Что, например? Плевки миссис Коул на витрине аптеки?» – подумал Лестер и покачал головой.
Полицейский потер набухшие веки, сказал кисло:
– В любом случае спасибо, сэр.
Глаза его потухли, словно кто-то дернул рубильник. Лестер невольно ощутил тяжесть на своих плечах. Да, туристам здесь хорошо, но те, кто работает в «Вистлере», давно ненавидят это место. Чертова ледяная тюрьма! Рай для пьяниц…
Он прервал молчание.
– Живешь-живешь, а смерть вот она – рядом. Все под Богом ходим. Жаль мужика. Отличный был певец. Вы же здесь из-за Кинга, да?
Обернувшись, Фрейзер резко потребовал:
– У вас есть фото мистера Кинга? Можете показать?
Почти забыв о проблемах, Лестер сходил к себе, взял фотографию, что проявил утром, и вернулся. Ноги едва не отвалились, пока шел по чертовым сугробам, которым не было конца.
Глаза детектива сузились, он наклонил голову над снимком, пристально всматриваясь в лицо Кинга, его позу, окружающий пейзаж. Лестер взволнованно наблюдал.
– Что это? – спросил полицейский, палец на карточке побелел. – На горном склоне, у него за спиной?
– Не знаю, сэр, – Лестер поскреб ногтем. – Может, дефект пленки или птица. Одно могу сказать точно, человеку там делать нечего. Гора необитаема: ни лыжных трасс, ни фуникулеров. Слишком крутая. Старожилы зовут ее «Горой мертвецов».
Фрейзер встал со скамейки и направил взгляд на склон горы. Губы его расползлись в довольной улыбке.
– Могу я попросить вас еще об одной услуге?
– Сэр?
– На вершине, наверняка чертова морозилка, – полицейский выудил из кармана пустую флягу. – Не могли бы вы одолжить мне немного вашего «топлива»?
Отчаянно задребезжал телефон. Детектив не успел опомниться, как Лестер, цапнув из его рук тару, кинулся к будке.
Из трубки раздался знакомый голос:
– Папа, папа! Хорошо, что ты на месте. Извини, нас задержали в школе. Когда приедешь? Завтра? Отлично, пап! Сначала пойдем в закусочную новую через квартал. По Робсон-стрит. Затем в кино! Там такое… Закачаешься.
Лестер прижал лоб к стеклу, улыбаясь каждой реплике сына. Его ладони крутили фляжку.
Фрейзер приблизился к будке с грустной улыбкой. Жестом показал, что вернется через десять минут, и пошел вдоль своих следов.
Лестер поморщился. Фляга в его руках начала вращаться еще быстрее. И как-то нервно. Нужно быть сумасшедшим, чтобы в одиночку лезть на «Гору мертвецов». Но это не его дело. Он смотрел на удаляющийся силуэт детектива, и вскоре тот растворился в снегопаде. А может, это от дыхания заволокло стеклянную дверцу?
В голове у Лестера заиграл знакомый мотив:
«Я вернусь к тебе на рассвете, солнца луч постучит в окно, я вернусь к тебе, надо верить, мы не виделись, детка, давно».
Глава пятая
Италия, 1944
Энтони Леоне, новоиспеченный командир снайперской двойки, капрал четвертого батальона рейнджеров, один из лучших стрелков на этом участке фронта, отчаянно зевал. Он поймал на себе восхищенный взгляд напарника. В глазах выступили слезы: не от сантиментов, а от сонливости.
В молодом человеке, лежавшем в соседних кустах, без труда угадывался деревенский парень. Несмотря на адскую жару, он повязал на шею армейский шарф, словно какой-то ковбой. Никто в полку так диковинно не облачался.
Чарли Дин. Имя идеально подходило для ранчо.
Тони вздохнул, ощущая бремя нового звания. Он обрел подчиненного три дня назад и еще не привык.
Ребята ждут у палатки.
Тони возвращается с боевого дежурства, где под руководством Дерека впервые снял живую цель, а если говорить прямо, выстрелил в человека из снайперской винтовки. В палатке их дожидается ящик молодого вина и огромная чаша с виноградом. Судя по откупоренным бутылкам, праздновать начали без них.
Капитан Адамсон снимает с плеча винтовку и улыбается:
– Я заранее позвал ребят из твоего бывшего взвода. Отметим, Зеленщик!
– Что? – растерянно спрашивает Тони.
– Глотни винца, если мамочка не против. С этого дня ты капрал. Утром дуй в роту, бери напарника. Посмышленее. Формируй снайперскую двойку. И это… Отличный выстрел, малыш.
Тони с белым, как рассветный туман, лицом отворачивается, бормочет сиплым голосом, не поднимая глаз:
– Спасибо, сэр.
При воспоминании о выстреле, совсем не отличном, у него трясутся поджилки и скрипят зубы. Пуля снесла командиру немецкого бронетранспортера нижнюю челюсть. Всю. Целиком. Больше он не будет картинно откидывать люк и хвалиться аристократическим профилем.
После трех кружек вина Дерек рассказывает, что знает гангстера по кличке Джек-стрелок. У него такое же увечье. Ходит с прикрученным на железные скобы отстойником для слюней. Что-то вроде носка на проволоке. За глаза парня теперь зовут Джек-чулок.
– В следующий раз целься в лоб, – говорит Дерек, откупоривая новую бутылку. – Не заставляй гансов страдать.
Тоже еще гуманист, злится Тони, но взгляд опускает.
Война – это модель жизни в мелком масштабе. Здесь и только здесь можно в считанные дни взлететь по карьерной лестнице. Нужно просто убивать. Речь идет о нацистской опухоли, и тут нет моральной дилеммы. Если гибель нацистов спасет мир – да на здоровье. Тони – своего рода хирург, но вместо скальпеля у него винтовка «спрингфилд M1903». Да, есть дураки, которые смотрят на все с брезгливой миной. Мол, каждая жизнь ценна и все такое. Но кто считается с дураками?
Тони взглянул на Чарли и понял, что ему нужно облегчиться. Но с позиции уходить нельзя.
Сегодня он впервые командует собственной группой. Теперь все по-взрослому. Предстоит охота на немецкого корректировщика. Поганец давно шастает по горам и наводит огонь на колонны союзников. Подбирается в упор, передает радиосигнал, а немецкие пушки издалека обрабатывают заданный квадрат. Фугасы потрошат транспорт, словно гиены. От всего этого хромает снабжение, а оно имеет первоочередное, даже решающее значение.
Тони шмыгнул носом. Эту дикую нацистскую мразь нужно мочить!
Почти все шоссе, от побережья до штаба армии, контролирует британский авиаполк. Люфтваффе1 им давно не соперники. Только и могут бомбить мирные селения. Летают там, где у союзников нет зенитных батарей. Поэтому на открытых пространствах почти безопасно. Однако здесь, в горах, по-прежнему есть участки, где верховодят гансы. Они ловко таскают туда-сюда горные пушки прямо на телегах. Кто бы мог подумать, что это доставит столько проблем? Чертовы недобитки.
Капитан говорил, что скептики шепчутся об упущенной возможности. Вермахт подтянул резерв, и теперь наступление на Кассино придется отложить. Но командование США сделало ставку на снайперов. Немцы испытывают кадровый голод. Необходимо постоянно выбивать их личный состав. И сейчас настала очередь корректировщика. Сколько крови выпил, гад!
Работу поручили им. Дереку и Тони. Сегодня из гавани движутся две колонны союзников. Два маршрута – две снайперские группы прикрытия. Одну возглавил Дерек, другую – Тони.
Главный вопрос: на какую из двух колонн нападут гансы?
Перед тем как отправиться на позиции, Дерек, сплюнув под ноги, похлопал Леоне по плечу.
– Ты решишь мне эту закавыку, сынок. Когда прибудет колонна, нацистский петушок не должен закукарекать. Чуешь, куда ветер дует?
Тони побледнел. Стараясь не смотреть капитану в глаза, он натянуто улыбнулся.
– Так точно, сэр!
Вспоминая этот разговор, Тони не отрывался от оптического прицела. В линзах плескался густой лес. Было видно, как деревья с пышными кронами обступают шоссе. Оно пролегло на дне ущелья. Снайперы залегли на одном из горных склонов так, чтобы не выпускать из виду ни противоположный склон, ни саму дорогу. Порой Тони удавалось рассмотреть на ней следы гусеничных траков, лужи масла. Здесь ежедневно проходит техника.
Кустарник служил отличной маскировкой, и волнение постепенно прошло. Звуки леса напоминали гомон нью-йоркского парка: здесь стукнет, там затрещит, где-то запоет соловей. Для полного сходства не хватало разве что лая собак и запаха барбекю. Леоне поднял взгляд. Над головами качались высокие сосны, а над ними, еще выше, белели равнодушные горные пики.
В голову пришла странная мысль. Кто будет жить здесь через сто лет? Вести войну, смеяться, любить. Горам наплевать.
Тони повернулся к напарнику. Тот лежал в двух шагах, в его прищуренных глазах играли веселые искорки. Голова покачивалась то вправо, то влево, губы беззвучно шевелились.
Неужели напевает?
Леоне снова посмотрел на шоссе, его взгляд стал злым.
«Надеюсь, этот певец не совсем кретин. Стоит ему открыть рот, и наша песенка спета!»
Проклятье! Во всем этом ужасном месте – нет, во всей этой ужасной стране – он должен доверить жизнь деревенскому увальню по имени Чарли Дин. Похоже, что Бог не очень хочет, чтобы капрал Леоне дожил до конца войны.
Верхушки деревьев закачались от шума пропеллеров. Тони понял: это «спитфайеры» патрулируют шоссе. Летают где-то рядом, прямо над головами.
Чарли смущенно кашлянул и спросил громким шепотом:
– Знаете англичашек из 13-го корпуса, сэр? Их палатки в юго-восточном углу лагеря.
Лицо Тони стало серьезным, он сделал вид, что не услышал вопроса. Напарник воспринял это как разрешение говорить. Новичкам трудно молчать.
– Я там скорешился с одним парнем. Томи Райаном. Такой рыжий ирландец. Шкет мелкий. Но речь не о том. Короче, у него браток в королевских ВВС. А там случай был – обхохочешься. Как-то раз нашли они, значит, аэродром. Кажись, в Голландии. Хотели к чертям разнести, присмотрелись – святые угодники! – на взлетке деревянные «мессеры» 2.
Тони на это лишь вздохнул, над переносицей сами собой сдвинулись брови.
– Короче, ушли, не отбомбившись. Гансы смекнули, мол, секрет раскрыт, и заменили фанерки истребителями. Настоящими, железными, понял-нет? – как ни в чем не бывало продолжил рядовой Дин. – А наши, то есть англичашки, ясен пень, вернулись и как бахнут. Швырнули листовки: «Дело иное, джентльмены!» Старая добрая Англия и все такое. Правда, умора, сэр?
Леоне посмотрел на подчиненного.
Добродушное лицо Чарли сияло улыбкой. Покажи такому палец – будет ржать, как сивый мерин. Его щеки и лоб были покрыты прыщами и веснушками. Уши оттопырены, зубы желтые. Будь он и вправду конем, вряд ли бы кто купил…
«Вернемся, скажу Дереку, чтоб сунули обратно в пехоту, – решил Тони, – парень слишком зелен!»
Он снова вздохнул. Нет, это невозможно. Люди не рождаются с винтовкой в руках, а снайперов и без того мало. Честно говоря, именно поэтому он и сам получил повышение. Фронту нужны профессионалы. Тони учился у Дерека всего неделю. Это рекорд, черт возьми! А теперь у него свой подопечный.
Научить нажимать на курок – полдела, труднее вколачивается наука выживания. Такой экзамен не пересдашь. Сколько вторых номеров потерял Дерек? Говорят, после Тони еще кого-то. Капитана ценят в штабе, но вслух песочат. Умники в наглаженных мундирах не понимают главного… Да ни хрена они не понимают. Ни хрена!
«Как справлюсь я сам? Сколько Чарли Динов останутся статистикой на казенном бланке?»
– Мой папаша говорит, кто хитрее, тот победит быстрее. Гансы хотели обмануть наших пилотов, не вышло! Болваны несчастные… А вы слыхали эту историю, капрал?
Тони пожал плечами, сказал с крайней неохотой:
– Это было не в Голландии, а под Бреслау. «Мессера» деревянные, но зенитки настоящие. Враг заманил нашу эскадрилью ложной целью, сбил пару самолетов. Ребята погибли не за хвост собачий. Кто тут еще болван?
Сзади через ветви проник яркий луч. Он скользил по листве в ореоле вихрящейся пыли. Тони кивнул: солнце бьет в спину. Все путем. Оптический прицел не даст бликов.
Чарли сказал:
– Я считаю, сэр, Иисус сможет сделать так, чтобы мы все стали одной семьей. Американцы, англичане, русские. Даже итальяшки и немцы.
Когда Тони в очередной раз вздохнул, напарник торопливо добавил:
– Ну, немцы, может, и нет, а итальяшки точно! Они хорошие люди. Вы когда-нибудь общались с ними?
– Если хочешь узнать обо мне все, ковбой, поторопись с вопросами, иначе день кончится.
На своеобразное предложение заткнуться Чарли понурился и замолчал. Надолго ли?
Во взгляде Тони читалась задумчивость. Вопрос об итальянцах напомнил об Аполлонии.
Вдруг Чарли напрягся. Прислушался к едва уловимым звукам, шуму ветра.
– Колонна на подходе, сэр.
Леоне пристально смотрел на шоссе, где ожидалось появление техники. Крошечная жилка на потной шее вздулась.
Ничего. Тихо. Даже лес умолк.
Тони хотел было упрекнуть Чарли за неуместные фантазии, но вдруг услышал лязг гусениц. Танки!
Снайпер навел прицел на шоссе. Его затошнило, будто съел что-то несвежее. Там, по дороге, ползла гигантская змея. Черный извивающийся хвост – такой длинный! – терялся в дремучей чаще. А впереди горели глаза. Тони тряхнул головой. Это была не змея, а колонна. Головной «шерман»3 светил прожекторами, рассеивая лесной полумрак. Всего лишь колонна. Дьявол! Надо больше отдыхать, иначе недосып его доконает. Тони слышал о подобных случаях. Некоторые даже сходили с ума.
– Папаша говорит, сперва нужно почувствовать зверя, – назидательно сказал Чарли. – И только потом увидеть…
Тони усмехнулся. Ну, Чарли дает! Вот уж кто настоящий зверь. Невероятное чутье. Как, черт возьми, можно предсказать появление колонны? Похоже, он действительно подходит для этой работы. Люди с охотничьими навыками на вес золота!
