Он бросил на Чарли удивленный взгляд и подумал:
«Надо спросить, трудно ли этому научиться?»
Нет, трудности его не пугали, но было интересно, возможно ли такое в принципе. Однажды он загорелся желанием научиться стрелять. Взялся за дело серьезно и порой выбивал по десять мишеней в день. Спустить несколько долларов в бруклинском тире не так страшно. Это лучше, чем тратить деньги на еду. Он привык жить впроголодь. Голод – ничто, когда твой отец насолил мафии. Дон Чичи был серьезным противником, а не какой-то мелкой сошкой. Умение постоять за себя в такой ситуации как нельзя кстати.
Глядя, как колонна огибает склон, Тони пообещал себе, что переймет у Чарли навык. На войне любая наука сгодится.
– Будь осторожен, – сказал он нарочито сухо. – Засветишься, и «самоварщики» не оставят от тебя и мокрого места.
– Есть, сэр, – улыбнулся Чарли. – Папаша говорит…
Бронебойный снаряд со свистом прорезал воздух. Раздался громкий удар, затем рев споткнувшегося мотора, шипение и оглушительный взрыв. Тони не мог оторвать взгляд от горящей груды – немец сжег головной танк вместе с экипажем!
Леоне в ярости приник к винтовке и клацнул затвором. Пустая возня – стрелять все равно не в кого!
Чарли сопел и помалкивал. Он зашарил биноклем по окрестностям – уже без идиотской улыбки.
Замыкающий танк взрыхлил гусеницами землю и поднял орудие. Тони наблюдал, как между «шерманами» мечутся грузовики.
Через миг этот танк тоже исчез в пламени. Над шоссе поднялся фиолетово-черный дым. Видно, снаряд попал в боекомплект.
Хлоп – новый взрыв!
Мертвец, разорванный пополам, выскользнул из пылающего грузовика и зацепился кишками. Повис на борту страшным, неподвижным грузом. Его товарищи остались внутри, скрюченные, как спички в сгоревшем коробке.
По спине Тони пробежал холодок. Его сердце раздулось от страха, будто собиралось вот-вот взорваться.
Он пожалел, что рядом нет Дерека. Тот бы не упустил корректировщика.
Все пошло не так, как планировалось. Колонна разбита, а он, хваленый снайпер, вынужден наблюдать за этим, словно мальчик с рогаткой. Тони свирепо пыхтел, на лбу его выступил пот.
Чарли рассматривал лесистую гору, отложив бинокль. Он прищурился, приставив ладонь ко лбу, как это делают охотники. Привык обходиться без оптики.
Шоссе было усеяно подбитой техникой, и к небу поднимались клубы дыма. Обочины чернели зевами воронок. Всюду неподвижные фигуры в шинелях. С каждым вздохом Тони морщился от едкого запаха гари.
– Вот он, – быстро проговорил напарник хриплым голосом, указывая на что-то в лесу. – В орешнике, на десять часов! Святые угодники, это он, сэр! Чтобы я сдох! Это он…
Тони посмотрел в указанном направлении.
Чарли отчаянно закричал:
– Слева, у ручья, слишком много ветвей. Орех так не растет, сэр! Это лежка корректировщика, Богом клянусь!
Отбросив лишние мысли, Тони приник к окуляру прицела. Вскоре он держал перекрестье на цели. Дыхание было глубоким и ровным, словно минуту назад не рвались взрывы. Тони сам не понял, как это вышло.
Предвкушая выстрел, напарник подался вперед и уперся в куст. Вдруг раздался громкий треск, и Чарли с ужасом замер. Над его головой закачались сломанные ветви.
Леоне толкнул парня локтем: «Чего творишь?»
Солнечный зайчик, отраженный от немецкого бинокля, словно бритвой полоснул по глазам. Чертов ганс смотрел прямо на них.
Волосы у Тони встали дыбом.
– Быстро сваливаем!
Поздно.
В небе появилась тонкая дымчатая нить, а затем еще и еще. Уши уловили зловещий свист.
Первая мина упала в нескольких ярдах. Снайперов накрыло комьями сырой, тяжелой земли.
В голове Тони бил колокол, в ушах звенело. Содержимое желудка рвалось к горлу, открытому рту.
– А-а-а-! – закричал Чарли и перекатился в канаву.
Тони упал следом. Он сжал кулаки и едва не зарылся лицом в землю. Перед глазами маячил циферблат наручных часов, на зубах хрустело. Снайпер быстро спрятал оружие под себя, вспомнив уроки сержанта Ричардсона из учебки. Сержант твердил, брызжа слюной на костлявый подбородок:
– Винтовка – продолжение руки морпеха. Без нее вы – покойники. Усекли, мать вашу?
Снайперы вздрагивали от каждого взрыва, на спины им налипали комья грязи, оборванные листья и щепки. Пыль забивала горло, мешала дышать.
После того как все стихло, Тони закашлялся и снова посмотрел на часы. Было одиннадцать часов в Кассино и пять в Нью-Йорке. Там скоро откроют метро… Он с досадой зарычал: прошла всего минута, а чувствовал себя так, будто пролежал здесь целый день и чуть не сдох!
Он уже видел, на что способен минометный залп. Крики, стоны, запах горелого мяса. Сразу вставать нельзя, иначе ты легкая цель. Раненых не уносят в лазарет, полевые хирурги оперируют на месте. Это страшное зрелище, когда одной рукой доктор зажимает бедолаге глаза, а другой засовывает в рану целое полотенце. Хорошо, если есть ампула с морфием. Иным предлагают сжать зубами ремень.
– Ты нас чуть не угробил! – зашипел Тони. – Колонна выбита, ганс наверняка свалил. Или ждет, пока мы отойдем с позиции, чтоб снова заложить «самоварщикам»…
Чарли опустил голову и посмотрел на командира.
– Виноват, сэр. Если позволите… Этот парень еще там. Он не станет рисковать. Будет дожидаться темн…
– Тогда нам некуда торопиться! – перебил Леоне и развел руками.
– А что, если… – Чарли закусил губу. – Я подберусь к гансу и кину гранату? Он драпанет, тут ему и крышка.
Тони покачал головой, на мгновение прикрыв глаза. А вдруг получится?
И без того дерьмовое настроение совсем испортилось. Стоит рискнуть. Не из-за какого-то героизма, а ради «Дела». Он посмотрел на открытое лицо напарника, на дурацкий ковбойский шарф.
– Ладно, ковбой. Будь по-твоему. Но обещаю, что в лагере я набью тебе морду.
Чарли скрылся в зарослях. Проводив его суровым взглядом, Тони сменил позицию. Но она оказалась не самой удачной: на голых камнях чувствовал себя как горный козел под прицелом охотника. Ни укрытия, ни путей отступления!
Перекрестье прицела замерло на гнезде корректировщика, сплетенном из орешника. Немного другой ракурс, но это ничего. Теперь главное, чтобы парень не подкачал.
Иначе им обоим крышка!
В бою многое зависит от вчерашних желторотиков вроде Чарли Дина. Тони вздохнул. Давно ли он сам был таким же?
Сжав зубы от злости и бессилия, он ждал удобного момента для выстрела.
Наконец в прицеле мелькнула граната, и враг бросился прочь. Тони едва успел разглядеть фигуру, с головы до ног обвешанную ветками. Заметил на пилотке серебристый череп и скрещенные кости – эсэсовец!
Леоне взял упреждение. Раздался сухой щелчок.
Ганс дернулся, его зашатало, будто земля утратила прочность. С головы слетела пилотка и исчезла в траве. Тело рухнуло следом.
Победным фейерверком рванула граната. Бах! И все наконец стихло.
Чарли оказался там в два прыжка. Навел на лежащего карабин, но ствол тут же опустился.
Пять минут спустя Тони стоял рядом и разглядывал труп. Зрелище не для слабонервных. Пилотка слетела вместе с куском черепа. Ветер качал забрызганную мозгами траву.
Раздался странный шелестящий звук. Это Чарли зашелся в приступе нервного, почти безумного смеха.
***
Когда солнце коснулось горных вершин, снайперы подошли к штабной палатке. Они вернулись в лагерь час назад и доложили о случившемся.
Парни на блокпосте рассказали, что вторая колонна успешно достигла цели. Но группа капитана Адамсона еще не вернулась.
Тони ослабил шнурок на подбородке, и капюшон опустился, подставив солнцу грязный лоб и щетку черных, давно не мытых волос. На душе скребли кошки. Да, он выполнил задание, но какой ценой? Стоит ли успешная операция жизни десятков солдат?
Конечно, нет! Хотя Дерек, без сомнения, нашел бы оправдание и здесь. Он называет это военной логикой. Все хорошо, что идет на пользу делу! Корректировщик мертв, а значит, артиллерия немцев ослепла. Техника союзников может двигаться без опасений.
У штабной палатки ожидал «виллис» полковника Стоуна. Леоне сжал кулаки. Сейчас ему устроят разнос. Рука сама потянулась к пачке «Лаки страйк». Он тихо сказал:
– Свободен, ковбой.
– Вы уверены, сэр?
Щека Тони чуть дернулась.
– Я сказал, свободен!
Выкурив сигарету в три затяжки, Тони откинул брезентовый полог и вошел внутрь. Стоун вытер о штанину потную ладонь и попытался встать с раскладного стула. Пуговицы его щеголеватого кителя затрещали от напряжения.
– Ааа! Капрал Леоне…
– Разрешите доложить, сэр. Корректировщик противника ликвидирован. Однако…
– Какого черта! – рявкнул полковник, мясистые губы скривились в злобной гримасе. – Угробил всю колонну, мерзавец! Тебя бы к стенке! Но приказ подписан… С этой минуты снайперскую работу возглавишь ты.
Леоне замер. Его взгляд впился в бумажную полоску, что свешивалась меж толстых пальцев Стоуна. Шифровка?
В эту минуту полог снова откинулся, и в палатку вошла Аполлония. Ее глаза сверкали едва ли не ярче, чем ожерелье из красных бусин. Уловив атмосферу, девушка отошла в уголок. Тони даже не взглянул в ее сторону.
Стоун, наоборот, проводил красавицу немигающим взглядом и процедил:
– Свободен, капрал.
Шифровка полетела Тони в лицо, скользнула к ногам. Он поднял ее и прочел:
«Срочно!
Полковнику Стоуну.
В дополнение к шифрограмме № 22/44
Противник перебрасывает на передовую снайперский дивизион. Предполагаемая задача: контрснайперская борьба, ликвидация офицерского состава. Операцию «Вульф» возглавляет инструктор стрелковой подготовки гауптман Маттиас Грубер (перехват 00:14 АМ).
На розыск и ликвидацию лиц, причастных к реализации «Вульф», приказываю ориентировать все органы контрразведки фронта, снайперские группы, войска охраны тыла.
Начальник штаба, генерал Джон Кирби».
Тони не узнал собственный голос:
– Что с капитаном Адамсоном?
Глава шестая
Канада, Ванкувер, 1959 год
Кабинеты госструктур всегда одинаковы. Настольные флажки, портрет премьер-министра и ведомственная символика. Зайди в любое учреждение и открой первую же дверь. Все кабинеты как под копирку. Разница только в хозяевах. Одни встретят вас сухо и формально, другие – как лучшего друга. И останутся такими до конца рабочего дня.
Шеф отдела особо тяжких преступлений обычно принадлежал ко второй категории. Но только не сегодня!
Ожидая Бланта с докладом из «Вистлера», он пребывал в давно забытом состоянии повышенной мозговой активности. Какого черта! Сидишь здесь и ни хрена не знаешь, что там по делу Билли Кинга. Главный констебль звонит чаще, чем жена в ночное дежурство!
Как, спрашивается, сохранить учтивость, слушая надменный, до тошноты вежливый голос с того конца провода?
«Какие результаты, старина? Что слышно о гибели мистера Кинга? Есть какие-то выводы? Пожалуйста, держите меня в курсе! Я надеюсь, у нас все под контролем?»
Ну нет, конечно!
Сукин сын прекрасно знает, что репортеры осаждают крыльцо, как собаки мясную лавку. И что самое паршивое: для них нет даже завалящей косточки.
Вообще ничего!
В дверь постучали. Шеф натянуто улыбнулся, и в зубах у него качнулась незажженная сигара.
– Войдите.
Коди Блант ворвался в кабинет. Шляпа набекрень, на спине мокрые пятна. Ободренный улыбкой шефа и не чувствуя его настроения, он плюхнулся в кресло. Пальцы нервно вцепились в подлокотник.
Пять минут назад шеф стоял у окна и наблюдал, как детектив Блант общается с журналистами. Дьявол! Какое впечатление он произвел на прессу! Видно даже отсюда. В сыром пальтишке и шляпе, с обледенелыми усами. А как глупо себя вел, как рассеянно отвечал! Расписался в собственной импотенции, да еще ляпнул, что к расследованию подключен детектив Фрейзер.
Кретин!
