Ведь может рыцарь мой порыв простить,
Когда от радости душа играет!
От счастья согласилась я тотчас,
Надеясь, что дурного он не спросит»!
«Что ж, госпожа, пусть требует от вас,
Чего сейчас душа его попросит.
Уж, коль вы поспешили обещать,
То слово ваше вы должны сдержать,–
Сказал король. – Ни вправо, и ни влево»!
Сэр Паломид немного помолчал,
Затем он всем внушительно сказал:
«Желаю я, чтоб ваша королева
Уехала со мной в мои края,
Где вольная резвится жизнь моя»!
Король, услышав, побледнел от гнева.
Потом сказал: «Что ж, отправляйся с ней,
Бери её себе, а с ней все беды,
Которые последуют за ней.
Тебе я не желаю в том победы!
Недолго станешь обществом её
Ты тешить, ублажать своё житьё»!
«Ну, что до этого, – сказал с улыбкой
Отчаянный воитель Паломид,–
Готов я ко всему! Душа горит!
Мне не страшны сражения и сшибки»!
И королеву за руку он взял.
«Последуйте за мной,– он ей сказал,–
Желаю насладиться счастьем зыбким»!
«Ты должен знать, не слишком я боюсь
Уйти с тобой, хоть ты со мной не честен.
И душу мне не наполняет грусть,
И твой подход мне даже интересен.
Я знаю твёрдо, рыцаря любя,
Меня освободит он от тебя!–
Прекрасная Изольда так сказала.
«Ах! Будь, что будит,– молвил Паломид.
Он королеву подсадить велит
С ним на коня. И с нею ускакал он.
Король воскликнул: «Где же сэр Тристрам?
Сейчас, как воздух, он потребен нам!
Такого в королевстве не бывало»!
Найти Тристрама сразу не смогли.
Он на охоте был в лесах зелёных.
Он так сейчас свои проводит дни,
Вдали от замка, вольный и влюблённый.
«Увы, – сказал король,– навеки я
Покрыт позором и моя семья!
Ведь с моего согласия тот рыцарь
Прилюдно королеву уводил!
Не знаю, как тут быть! Мне свет не мил!
Мне от позора впору утопиться»!
Тогда Тристрамов рыцарь Ламбегус
Сказал: «Король мой, я тотчас берусь
Догнать нахала и на смерть сразиться!
Мой сэр Тристрам, когда бы был он здесь,
Не ждал бы ни единого мгновенья.
Он защитил бы королевы честь.
А я – его заветов продолженье»!
«О, грамерси! – король ему сказал,–
Вас в час тревоги сам Господь послал»!
Вот снарядился Ламбегус, помчался
Во весь опор за Паломидом вслед.
Он их нагнал, желанием согрет –
Сквозь чащу, напрямик он пробирался.
Сэр Паломид Изольду снял с коня:
«А кто там наезжает на меня?–
Воскликнул он,– Я очень испугался!
Не ты ли сэр Тристрам? Тебя я жду,
Ведь в давнем я долгу перед тобою!
Но в этот раз ты на свою беду
В бою последнем встретишься со мною»!
«Нет, я не сэр Тристрам,– ответил тот,–
Ему служу я, но в душе живёт
И честь его, и доблесть и отвага!
Я сэр Ламбегус. А при встрече с ним,
Хлопот не оберёшься, господин!
Овечкой станешь ты во львиных лапах»!
И друг на друга ринулись они,
Наставив копья мощные свои…
Осколки копий затерялись в травах.
И обнажили острые мечи.
И повредили панцири друг другу.
Рубились лихо, оба горячи,
Но Паламидас покалечил руку
Неопытному рыцарю тому.
Затем такой удар нанёс ему,
Что сэр Ламбегус больше не сражался.
Он раненый на землю пал с коня
И тихо умирал при свете дня,
Разбитой головой к траве прижавшись.
К Изольде устремился Паломид.
Но нет её нигде. И он кричит,
Зовёт её, надежду потерявши.
