– Твои армейские шутки…
– Еще он на дух не переносит Саяру Бетреддинову, а классная руководительница просто в восторге от ее дочери.
– Заметь, она особенно отметила, что Эльвира имеет влияние на свое окружение. Может, это ее способность?
– Если только Алла Михайловна не приврала и не приукрасила.
– Друже, я о других способностях. – Женёк воровато поозирался по сторонам, пояснил полушепотом: – О суперспособностях. Что, если она завладевает разумом людей, подчиняет их своей воле? Как тот лысый из «Иксменов».
Я лишь усмехнулся.
– А чего ты фыркаешь, человек-радар? Думаешь, один такой уникальный?
– Я думаю, дочь Бетреддиновой просто прирожденный лидер. А по совместительству – скаут.
– Скаут?
– Действует она похоже.
– Погоди. Что значит «скаут»?
– Ты не смотрел ни одной спортивной драмы про американский футбол, что ль?
– Не люблю спортивные драмы.
Мы погрузились в мой вольвешник, хлопнули дверцами.
– В каждом третьем фильме или сериале показывают типчиков, которые шастают по школьным спортивным командам. Они отбирают перспективных игроков для разных клубов. Таких зазывал и кличут скаутами.
– Эльвира рекрутирует молодую кровь для школы своей матери?
– Куда-то она их точно набирает, – задумчиво проговорил я, глядя за окно.
К воротам подкатил минивэн – фиолетовый «фольксваген» с тонированными стеклами. Водитель выбрался из кабины, принялся топтаться возле машины. Это был огромный детина в джинсах и черной безразмерной кожанке.
– Глянь, – кивнул я. – Узнаешь гражданина?
Женя подался вперед, подслеповато щурясь.
– Борис, что ли?
– Похож.
Женька схватил с заднего сиденья айпад, активировал экран.
– Ну да, он, – подтвердил мой товарищ, сверившись с фотографией на сайте школы «Гретель». – Он Эльвиру повсюду катает, что ли?
– Давай посмотрим, – сказал я. – Ты же не торопишься?
– Меня на открытие нового ресторана звали. Но могу и попозже приехать.
– Отлично.
Я откинулся на спинку сиденья.
– Думаешь, долго ждать придется? – спросил Женя.
– Понятия не имею.
– Ну, обычно как?
– Не знаю, обычно я ни за кем не слежу.
– Как это? Я думал, слежка – обязательный атрибут частного сыска!
Я цыкнул, чувствуя, как подкатывает раздражение.
– Да сколько повторять: я не занимаюсь этой бодягой. Моя специализация – розыск. Пеленганул по карте – приехал на место – сгреб беглеца в охапку и повез нанимателю. Всё! Просто и прибыльно.
– Ладно-ладно, друже, не заводись! Уж я-то в курсе, как ты на хлеб зарабатываешь. Просто, думал, ты и в «наружке» спец…
– По «Гретель» еще какую-нибудь информацию нашел?
– Я же тебе…
– Кроме той, что из официальных источников.
– Позвонил знакомому налоговику. Он обещал проверить, но нужно время.
– Вот это уже дело.
– Думаешь, что-нибудь всплывет?
– Что-нибудь всегда всплывает.
– Профессиональная мудрость?
– Цитата из паблика Стэтхема.
– Уважаю…
Мы помолчали, наблюдая за бугаем через две машины от нас. Борис шатался вокруг минивэна, кого-то ожидая. Из дверей школы ломанулись дети.
– Ты звонил ей вчера? – спросил я.
– Кому?
– Насте.
– А… Нет.
Женёк сложил руки на груди, сжавшись в комок.
– Чего ждешь? Прилета марсиан?
– Ты вчера всю охоту отбил. Затушил робкое пламя надежды. Я решил не звонить понапрасну.
– Она с кем-то встречается?
– Вроде нет.
– Тогда не тупи.
– Я не туплю. Настроения не было.
Я покосился на товарища. Он смотрел прямо перед собой.
– Что было между вами в школьные годы?
Женя лишь презрительно фыркнул, покачав головой.
Шеллин привалился плечом к кузову фолькса, закурил.
Я сказал:
– Мне все равно надо кое о чем порасспрашивать Настьку. Хочешь, поехали со мной? Я задам вопросы и отвалю, а ты уже сможешь развить тему.
Женя таки соизволил повернуться ко мне.
– Чего это ты такой добренький вдруг?
– Просто уже и не помню, когда в последний раз ты был с девушкой.
– А ты?
– Я – другое дело.
– Неужели?! Неприкаянный воин-самурай? Одинокий волк?
– Когда у тебя в голове перманентный нейрошум из десятков сигналов, большую часть которых ты не знаешь как интерпретировать, хочется забиться в дальний угол. Подальше от людей. Амурные дела превращаются в балласт.
– Поплачь еще…
– А ты не язви. Я, между прочим, помочь тебе хочу. Ты самый умный парень из всех, кого я знаю. Почему тогда вечно теряешься, когда приходит время штурмовать крепости?!
Женёк подобрался.
– Вон Эльвира! Похоже, дождались.
Я понял, что разговор исчерпан, и переключился в рабочий режим.
Суета у ворот школы начинала нарастать. Один за другим подъезжали автомобили родителей учеников. Эльвира с рюкзаком на плече стояла у выхода и, активно жестикулируя, созывала школоту. Вокруг нее быстро собралась стайка ровесников. Детей постарше я не увидел. Всего набежало человек десять.
Орава погрузилась в салон, фолькс тронулся вдоль улицы. Я вырулил из ряда и покатил следом.
Колесили мы недолго. Минивэн свернул на площадь Ленина, которая во времена детства моих родителей считалась центром города, а ныне – его историческим придатком. Фолькс остановился возле двухэтажного здания, построенного посреди участка с круговым движением.
Мы описали дугу, съезжая к скверу, припарковались так, чтобы располагаться параллельно фургону, и стали наблюдать в окно с моей стороны.
Малышня высыпала из салона. Вновь собрав мальчишек и девчонок вокруг себя, Эльвира завела мелюзгу в здание.
– Куда они? – спросил Женя, разглядывая вывески с названиями заведений над входом. – В кальянную, что ль?
– В антикафе. Достань бинокль из бардачка.
Женя вытащил мощный армейский бинокль, протянул мне. Я попытался рассмотреть водителя вэна. Борис выпрыгнул из кабины, снова закурил, прошелся вокруг «фольксвагена», проверяя колеса.
– Вылез, да? – спросил Женя.
– Ага.
– Наверное, он штатный водитель «Гретель». Развозит детишек, мотается туда-сюда. Дай посмотрю.
Я отдал бинокль другу.
– Вот это детина! – проговорил Женёк. – Даже крупнее, чем на фотках. А чего он бледный-то такой?
– Пойди спроси.
– Сожрет еще…
– Ты когда планируешь пробивать их всерьез?
– Завтра начну. А что?
– Вот этого кренделя надо бы проверить особенно, – сказал я. – Не удивлюсь, если у него отсидка за плечами.
Женя убрал бинокль от лица, скептически посмотрел на меня.
– Он же с детьми работает.
– И что?
– Значит, не может быть уголовником.
– Почему?
– Потому что работает с детьми!
Я фыркнул.
– И что ему мешает работать с детьми, будучи уголовником?
– Закон! Его бы никогда не взяли на такую работу с судимостью.
– Он мог не сообщать о проблемах с законом при трудоустройстве.
– Работодатель сам обязан проверять такие моменты.
– Как?
– Не знаю… Должна же быть какая-нибудь база данных. Можно сделать запрос в МВД.
По правде говоря, я сомневался, что Борис – «сиделец». Но поддеть живущего в мире единорогов Женю – всегда за счастье.
– Вот и проверь это! – сказал я. – Глядишь, всплывет что-то нелицеприятное. А там и темные делишки Саяры Бетреддиновой вскроются.
Женя поморщился.
– Гнусный ты человек. Вечно в людях недостатки выискиваешь…
– Я частный детектив, забыл? Грязное белье – наш хлеб.
– Ты специализируешься на розыске пропавших!
– Об этом надо было думать, когда на встречу с Настей меня тащил.
– Ты мог бы отказаться…
– Уже не могу.
– Почему?
Я улыбнулся.
– А мне любопытно стало.
– Во сколько нам это обойдется? – спросил он, помолчав.
– Вам?
– Нам с Настей. – Замявшись, Женя добавил: – У нее сейчас с деньгами туго. Я обещал помочь. Так что счет за услуги можешь выставлять мне.
Я хмыкнул.
– Щедрый какой. На все готов, когда под юбку залезть невтерпеж?
– Вечно ты извратишь…
– Насчет денег не парься – это дело я отработаю за интерес.
Женя нахмурился.
– Думаешь, что-то серьезное?
– «Кто знает… Тень – знает!»
– Чего?
– Это из комиксов.
– А-а-а…
Я глянул за окно и не увидел Бориса. Нигде.
– Ты за обстановкой следишь вообще? – с раздражением спросил я. – Куда здоровяк подевался?
Женя поспешил прильнуть к окулярам.
– Блин… Может, внутрь зашел или в машину залез.
– А мелюзга где?
– В антикафе. Вижу их в окнах. Сейчас чаевничать начнут.
– Эльвира коллектив сплачивает. Молодец, соображает.
Женя вновь оторвался от бинокля.
– Ты о чем?
– О посиделках за чайком с печеньками. Думаю, она специально привозит сюда детей, чтобы те притерлись друг к другу. Кстати, Настиной сестры среди них нет?
– Не видать…
– Думаю, что… – Я осекся на полуслове.
…Помните, я рассказывал, что биолок, помимо пеленгации людей и предметов, имеет еще кое-какие опции? Например, он способен уловить, когда кто-то проявляет к моей персоне чрезмерный интерес. Чувство при этом возникает весьма специфическое. Чужой взгляд словно окутывает голову чем-то мягким, ложится на плечи осязаемой дымкой, и при должной тренировке можно определить, кому он принадлежит.
Именно такое чувство посетило меня. На нас с товарищем обратили пристальное внимание. Учитывая обстановку, наверняка это был Борис.
Я занервничал. Здоровяк Шеллин выпал из поля моего зрения самым постыдным образом и теперь мог оказаться где угодно.
– Что-то не так? – удивился Женя.
– Штирлиц, это провал, – ответил я.
Нежданно-негаданно я обнаружил перед окном вольвешника пузо, прикрытое черной футболкой и полами длинной кожанки. Одежда зашуршала, ко мне наклонилось лицо – жесткое, квадратное и очень-очень бледное.
– Как дела, мужики? – спросил Борис.
Он застал наш наблюдательный пост врасплох. Глухой голос был абсолютно спокоен.
– Сам-то при делах? – спросил я как можно более уверенно.
Внимательные бесцветные глаза прошлись по салону, остановились на бинокле в руках растерявшегося Жени.
– За маленькими девочками следите? Извращенцы?
– Да это… Мы не… – заблеял блогер.
– Птичек рассматриваем, – ответил я.
Борис перевел взгляд на меня и больше уже не сводил.
– Мужик, у тебя к нам дело какое-то? Если да, то излагай. А нет – отваливай. Мы друзей ждем.
Шеллин никак не отреагировал на мои слова. Просто смотрел. Затем положил ладонь на боковое зеркало и сжал кулак. Раздался жалобный хруст. На асфальт осыпались куски корпуса и осколки. Вместо зеркала остался торчать корявый пластиковый рог.
– У вас зеркало разбито, – подметил здоровяк. – Надо бы в сервис поскорей. А то штраф выпишут.
– Так, это уже ни в какие ворота! – возмутился Женя.
Он вытащил айфон и навел на Бориса объектив камеры.
– Вы только что оторвали нам зеркало! Может, объясните, по какой причине так поступили?!
Борис лишь криво усмехнулся, распрямился во весь рост и, одернув просторную куртку, побрел обратно к «фольксвагену».
Я завел мотор.
– Эй! – возмутился Женя. – Мы что, уезжаем?
– А ты предлагаешь остаться и пасти их как ни в чем не бывало?! Мы попались! Как минимум нужно поменять машину.
Я тронулся с места, выруливая на круговое движение.
– Поверить не могу! Детина тебе зеркало снес, а ты так просто уезжаешь!
– О! А ты хотел взыскать с него компенсацию? Добро, я не против! Давай тормозну! Выставишь счет.
Женя спрятал бинокль в бардачок, сложил руки на груди.
– Ты так говоришь, будто это моя вина…
– А чья еще? – хмыкнул я. – Ты за ним следил и проморгал.
– Я не следил, я только посмотреть взял…
– Посмотришь на чек после замены зеркала.
– В смысле?
– В прямом! Возместишь мне ремонт.
– С какой стати?!
– Ты ж прозевал, как он к нам подкрался.
– Да?! – взвизгнул Женя. – А кто так здорово припарковался?! Ты – частный детектив! Гений слежки, блин! Тебя обычный водила ухитрился заметить!
Я не стал говорить Женьку, что за все годы профессиональной деятельности участвовал в наружном наблюдении раза три или четыре и великим спецом в этом деле себя не считал.
Мы немного пособачились, потом обиженно помолчали, потом я сказал:
– Звони Насте. Скажи, мы едем обедать и по пути ее подхватим.
Мы подхватили Настю Пашутину возле ее дома и втроем отправились в «Стекляшку». Час пополудни, офисный планктон стягивался на обед, нам едва удалось ухватить свободный столик.
Женя заказал бифштекс с яйцом. Настя ограничилась легким салатом, сославшись на то, что через пару часов у нее начнутся тренировки. Я выбрал пару сэндвичей с курицей и большую кружку кофе.
Пока готовился наш заказ, я решил не терять времени даром и сразу же перешел к делу:
– Давно твоя сестра общается с Эльвирой?
Настя пожала плечами:
– Они с первого класса вместе учатся. Но близкими подругами стали месяц назад, наверное. Да, именно тогда Бетреддинова впервые пришла к нам домой.
– Ты в курсе, что ее мать заведует частной школой?
Пашутина отрицательно покачала головой.
– Стало быть, Алёнка не просила устроить ее туда?
– Так вы про «Гретель»?! Эта шарага принадлежит матери Эльвиры?
– Да.
– Был у нас такой разговор.
– Давно?
– Недели две назад. Сестра в тот вечер на подъеме была. Она, в принципе, очень впечатлительная девочка, а тогда прям искрилась эмоциями.
– Что именно говорила?
