– Рассказывала, как в «Гретель» чудесно и здорово. Будто уже училась там. Наверняка Эльвира устроила ей экскурсию. Алёнка попросила оплатить ее обучение там.
– Что ты ответила?
– Отказала, разумеется. Сейчас далеко не лучший момент для подобных трат.
– Как Алёна отреагировала?
– Расстроилась, но истерик не закатывала. Правда, на следующий день пришла Эльвира – вроде как для серьезного разговора. – Настя фыркнула. – Говорила о том, как я ограничиваю сестру, не даю ей раскрыться. Сказала, что Алёнку готовы взять бесплатно. Я тогда еще удивилась: как эта шмакодявка ухитрилась договориться? Теперь понятно.
Я покосился на Женю. Блогер таращился на девушку влюбленными глазами.
– Почему вы спрашиваете? Вам удалось что-то выяснить?
– Мы считаем, что Эльвира – скаут, – выпалил Женя. – Она вербует учеников в школу матери.
Пашутина округлила глаза.
– Так это на самом деле секта?!
– Трудно сказать. Пока нет предпосылок для подобных выводов.
– А как же странные эсэмэски в телефоне сестры? Их недостаточно для выводов?
– Цели и критерии отбора в «Гретель» пока неизвестны, – сказал я. – Негативных последствий тоже не выявлено. Мы пообщались с классной руководительницей Алёны и Эльвиры…
– С Аллой Михайловной?
– Да. Она сообщила, что несколько ее учеников посещают занятия в «Гретель». И пока с ними все в порядке.
– А что, если это только до поры до времени?
– Чем занимаются в стенах школы «Гретель», я узнаю. Пока же нет оснований думать, что Алёне грозит опасность.
– Не переживай за сестру, Насть, – проникновенным тоном сказал Женя. Сегодня он – хороший коп. – Мы не допустим, чтобы с ней случилось неладное.
Как бы невзначай товарищ накрыл ладонью руку девушки. Она не отстранилась и, кажется, начала успокаиваться.
Принесли наш заказ. Я разделался с обедом быстрее всех. Съесть пару бутербродов, запивая их кофейком, дело нехитрое. Уловив красноречивый взгляд Жени, я сослался на неотложное дело и ретировался, оставив голубков ворковать.
Глава 3. Падшие ангелы
Впервой половине следующего дня я отправился в историко-художественный музей – туда, где когда-то работала Саяра Бетреддинова. Женю с собой брать не стал, поскольку тот планировал встретиться со знакомым налоговиком.
Заведовала музеем шустрая низенькая женщина лет пятидесяти, со сложно произносимым именем: Амалия Мартиновна Гольденштейн. Во избежание поломки собственного речевого центра я сразу же избрал форму обращения на «вы» и предъявил лицензию частного детектива.
Амалия Мартиновна изучала документ не меньше минуты. Я наблюдал, как ее темные глаза, увеличенные толстыми линзами очков, блуждают из стороны в сторону.
– Как интересно! – наконец заключила она. – Частный детектив… Не знала, что у нас в городе такие водятся.
– Не самая распространенная профессия, – согласился я, пряча пластиковую карточку в карман. – Но порой людям требуется помощь независимого эксперта.
– В самом деле? Как интересно!
Мы разместились в кабинете госпожи Гольденштейн. Здесь пахло историей и старостью. Женщина опустилась за стол, который оказался для нее великоват. На меня она смотрела как на предвестника увлекательного жизненного приключения.
– Чем я могу вам помочь, молодой человек?
– Вы помните свою бывшую сотрудницу Саяру Бетреддинову?
Госпожа Гольденштейн молчала. Ее огромные глаза смотрели на меня не моргая. Мне начало казаться, что Амалия Мартиновна впадает в спячку.
– Ну конечно! – внезапно выпалила она. – Саечку прекрасно помню! Замечательная девочка. Такая трудолюбивая и исполнительная.
– Какую должность она у вас занимала?
– Сая взвалила на себя огромную организационную работу. Занималась проведением выставок и экскурсий. Договаривалась со спонсорами, лично водила посетителей.
– Когда она уволилась?
Снова пауза, во время которой огромные глаза словно пытались меня проглотить.
– Около двух лет назад, кажется.
– Вы в курсе, чем она занимается в настоящее время?
– Разумеется! Она открыла частную школу… – Женщина осеклась. – А почему вас интересует Саечка?
– Дело как раз таки в ее школе. Меня наняла одна пара, которая планирует отдать туда ребенка, – соврал я. – Они хотят убедиться в профессионализме Саяры Ринатовны, получить от меня необходимые рекомендации. Так что я сейчас мотаюсь по городу, опрашиваю коллег и друзей госпожи Бетреддиновой.
– Как интересно! – покачала головой Амалия Мартиновна. – И какие основательные родители! А это законно?
– Моя лицензия дает мне юридическое право проводить подобного рода мероприятия. Тем более что ничего особенного я не делаю. Поговорю с вами, с родителями других учеников школы, сделаю запрос в налоговую службу… А после составлю справку о благонадежности Саяры Ринатовны и ее учебного заведения.
– Какая интересная у вас работа!
Я рассмеялся как можно более искренне, пытаясь расположить женщину к себе.
– Честно говоря, на словах это куда увлекательней, чем на деле. Не могли бы вы рассказать о госпоже Бетреддиновой немного подробней. Какие отношения складывались у нее с коллегами, над чем преимущественно работала и так далее… Можете говорить открыто, ваше имя нигде не будет фигурировать.
Гольденштейн опять ушла в себя. Кажется, это была ее стандартная реакция.
– Амалия Мартиновна… – решил я слегка ускорить процесс.
– Саечка всегда была очень… требовательной, – осторожно проговорила собеседница. – По отношению и к себе, и к окружающим. Она старалась контролировать любые работы в музее.
– Коллеги разделяли такое рвение?
– Они едва терпели Саечку.
– Лично вам она не доставляла проблем?
– Господи! Нет, конечно! Такие сотрудники – на вес золота.
– Значит, Бетреддинова занимала руководящую должность?
– Нет же! И в том основная причина напряженности в коллективе. Коллеги считали, что Саечка не имела права раздавать им распоряжения, не будучи начальником.
– А открытых конфликтов не возникало?
Гольденштейн покачала головой. Очень-очень медленно.
– Все боялись ее. За глаза называли ведьмой. Поговаривали, что Саяра может наслать проклятье! Она же татарка… Еще и увлекалась всякой чертовщиной.
– Чертовщиной?
– Саяра верила в потусторонние, знаете ли, силы. В сверхъестественное. Интересовалась городскими легендами… – Гольденштейн вдруг осеклась, словно сболтнула лишнего.
– Какими, например?
Амалия Мартиновна посмотрела на часы над входной дверью. Затем медленно поднялась, обошла свой огромный стол и села в кресло подле меня.
– Вы же слышали о подземных переходах?
Я сразу понял, о чем говорит заведующая музеем. Каждый житель Серпейска знал легенду о катакомбах под городом. Якобы их прорыли монахи много веков назад. Если верить россказням, в подземных переходах обитали души служителей, павших в войнах с татаро-монголами. Там же будто бы были спрятаны и монастырские сокровища. Каждый год находился очередной Индиана Джонс, решивший во что бы то ни стало разыскать клад. Не удалось еще никому.
– Да, я понял, о чем вы. И Саяра, значит, интересовалась этой тематикой?
– Она была одержима легендами! Сокровища, привидения… Верила, что все это по-прежнему там!
– А оно – там?
Амалия Мартиновна посмотрела на меня как на школьника, сморозившего околесицу у доски.
– Хотите спросить, отыскал ли хоть кто-нибудь вход в эти катакомбы?
– Я слышал, что многие пытались.
– И никто не сумел. Было обнаружено два или три прохода, но они оказались заваленными в советские времена.
– А Саяра? – спросил я. – Она лично искала возможность попасть в подземелье?
Гольденштейн в очередной раз погрузилась в воспоминания. Я подумал, а не пойти ли кофейку заварить.
– Я вам не скажу, пыталась ли она спуститься туда… но теоретической стороной вопроса интересовалась крайне живо! Даже организовала отдельный стенд в архиве городских документов. Саяра очень много времени потратила на чтение. Архивные записи, начиная с основания Серпейска в 1339 году, упоминания о наследии монахов – все откладывала в личную ячейку.
– Прекрасно! – оживился я. – Вы позволите взглянуть на ее картотеку?
– К сожалению, это невозможно. – Гольденштейн опустила погрустневшие глаза. – Записи уничтожены.
– Как так?
– Однажды в архиве случился пожар. Существенного ущерба огонь не нанес, но стенд Саяры сгорел. Все ее наработки, выдержки из летописей монахов. Саечка была раздавлена. Она решила, что поджог совершен намеренно, и обвинила во всем других девочек! Сая считала, что это была месть коллектива за излишнюю требовательность с ее стороны. Вот как раз после инцидента она и написала заявление об уходе, а потом пропала почти на год.
– А к какому варианту склоняетесь вы? Поджог или самовозгорание? – аккуратно поинтересовался я.
Гольденштейн вздохнула.
– Трудно сказать. Все случилось во время очередной «Ночи в музее». Пожарный инспектор считает, что кто-то из посетителей отклонился от маршрута экскурсии и решил сделать перекур. Он бросил непотушенную сигарету в корзину с бумагами – так и произошло возгорание. Виновных не нашли…
После беседы с госпожой Гольденштейн личность гражданки Бетреддиновой заиграла для меня новыми красками. Увлечение сверхъестественным, при том что у ее дочери явно имелись экстрасенсорные способности, вполне могло послужить отправной точкой для поисков чего-то непостижимого, что было скрыто под нашим городом. Доступ к историческим документам, умение работать с информацией стали ее инструментом. Неожиданный уход из музея вызывал подозрения. Пазл в моей голове складывался в нелицеприятную картинку – Саяра все сильнее виделась мне в негативном ключе. Нужно было установить, где она пропадала целый год. Возможно, это обстоятельство прольет свет на причины столь внезапного открытия ею частной школы.
Я поблагодарил Амалию Мартиновну за оказанную помощь и покинул музей. Дождя пока не было, но небо затянули серые тучи. Я глянул на часы и поспешил на стоянку.
Здесь-то меня и поджидали – прямо возле «вольво». Маленькая девочка в синих джинсах и фиолетовой толстовке с капюшоном стояла, привалившись к капоту машины. Подойдя ближе, я признал в ней Эльвиру Бетреддинову.
– Привет, радар, – бодро кивнула она. – Узнал, что хотел?
– Слезь с капота – вмятину оставишь.
Я смахнул девчушку с машины.
– Эй!
– Как ты меня нашла?
– Я вижу ауры людей и запомнила оттенок твоей. Теперь если сосредоточусь, то различу тебя где угодно в радиусе километра.
– Неплохо.
– А что у тебя? Какой скилл?
Я пропустил вопрос мимо ушей.
– Да ладно тебе, – хмыкнула девчушка. – Я ж вижу – ты из нашего племени.
– Из «вашего племени»?
– Конечно. Мы – экстрики, и нас много. Так что ты умеешь? Как устроен твой радар?
Она смотрела мне прямо в глаза, действительно интересуясь вопросом.
– Я могу найти человека, где бы он ни находился.
– По фотке?
– Если не знаю, как он выглядит, то да.
– А если знаешь?
– Тогда достаточно просто представить.
– А если он помер?
– Без разницы.
– Даже если от него остались только старые, изъеденные червями, покрытые паутиной тарантулов кости?
– Ну, такой сочный натюрморт мне искать не доводилось, но, думаю, найду и их.
Девчушка одобрительно кивнула. Похоже, я прошел ее личный тест на крутость.
– Неплохо. Ты бы нам пригодился.
– «Вашему племени»?
– Всему движению.
– Какому?
– Движению экстриков.
– Экстрики, значит?
– Да, экстрики.
Я усмехнулся.
– Слишком много согласных, язык ломается.
Она нахмурила лобик.
– Это мое название, я сама его придумала. Надо было как-то назвать, я и назвала. Придумай лучше, если сможешь.
– А кто во главе тусовки? Твоя мама?
– У движения нет лидера. Только высшая цель!
Я не смог сдержать улыбки.
– И какая же?
– Нужно показать всему миру, что мы реальны! Пришел наш черед! Время вынуть голову из песка и заявить о себе! Запустить движение.
Я по глазам видел, что девчонка говорит вполне серьезно. Даже несколько фанатично.
– Это и есть высшая цель? Пониже ничего не нашлось?
Эльвира подозрительно прищурилась.
– Ты меня троллишь?
– Ни в коем разе. Пытаюсь смекнуть, что случится…
– Когда мы все выступим?!
– Запустите движение.
– Ха! Тогда люди узнают, что мир давно не так прост, как они считают.
Теперь уже я кивнул одобрительно.
– Звучит так, словно ты задумала революцию.
– Я и задумала, – с жаром выпалила девочка. – Но нужно еще вас, старперов, растормошить.
– И решила начать с меня?
Эльвира спрятала руки в карманы толстовки, пнула кроссовкой маленький камушек.
– Не… Я пришла в гости позвать. Мама хочет тебя видеть.
– Зачем?
– Кто-то вчера следил за дядей Борей. Я уверена, это был ты.
– С чего бы вдруг?
– Твоя аура. У нее скотский оттенок шпиона.
Я рассмеялся.
– Скотский, значит?
Она подняла голову, посмотрела на меня со всей серьезностью.
– Ты зарабатываешь, когда что-нибудь вынюхиваешь или ищешь плохишей.
– А как выглядит моя аура?
– Как скотская. Но насчет нас ты ошибаешься. Мы не плохиши.
– И твоя мама хочет убедить меня в этом?
– Именно. Так ты придешь?
– Когда?
– Прямо сейчас.
Раздумывал я недолго.
– Поехали.
Я разблокировал автомобиль. Эльвира распахнула дверцу.
– Как тебя зовут, кстати?
– Следопыт, – ответил я, обходя машину.
– Это не имя.
– А мне нравится.
Мы сели в авто. Эльвира манерно вздохнула.
– Ну, ты хотя бы не гундишь, что я тебе тыкаю…
От музея до школы «Гретель» путь был недолгим – всего пара минут езды. Серпейск городок маленький, все рядом.
– Заезжай во дворик, – сказала Эльвира. – Поставишь тачку под навес.
– Я снаружи припаркуюсь.
– Боишься оказаться в ловушке?
– За машину тревожусь.
Девчушка презрительно фыркнула. Но в целом она была права. Я не собирался загонять авто на территорию школы, тем самым лишая себя путей к отступлению. Коричневого пояса по карате и травматического пистолета под сиденьем должно быть достаточно, чтобы отмахаться от возможной засады, но машинку лучше держать на воле.
Я припарковался вдоль бордюра, мы выбрались из авто. Начинался дождь. Далеко впереди, над высоким подъемом улицы, маячил дирижабль правительства.
– Достала эта махина, да? – спросила Эльвира. – Наверняка ее пригнали, чтобы нас выслеживать.
– Ты про «ваше племя»?
– Хватит это повторять. Бесишь уже.
Она открыла калитку и прошла на территорию. Я шагнул следом, отметив, что черный «мерседес» стоит под навесом, а вот микроавтобус отсутствует.
Поднимаясь по бетонным ступеням на крыльцо, я обратил внимание на наличие панели включения сигнализации под дверным звонком.
Мы, войдя в дом, очутились в длинном и просторном коридоре, выполнявшем, по всей видимости, функции холла. Приглушенный желтый свет, пустующая стойка ресепшен у входа, безликая картина на стене.
– Можешь не разуваться, – сказала Эльвира.
– Какое радушие.
Коридор заканчивался дверью в подсобку и переходом в следующее помещение. Проследовав за Эльвирой, я оказался в просторном актовом зале. Дневной свет проникал в него через два огромных окна. Вдоль стены тянулись ряды деревянных стульев. Слева располагались небольшая сцена с софитами и винтовая лестница, ведущая на второй этаж. А в центре зала меня ожидали два человека, которых я сразу же узнал благодаря фотографиям на сайте школы «Гретель».
Саяра Ринатовна оказалась довольно рослой женщиной, на пару сантиметров выше меня. Резкие черты лица, волосы длинные и прямые, очень смуглая кожа. Зеленые, без малейших намеков на доброту и покладистость глаза смотрели уверенно. Одета она была в строгое зеленое платье в пол, подчеркивающее идеальную осанку.
Ее компаньон Макс выглядел менее представительно, но куда опаснее. Глазки маленькие, черненькие и вертлявые. Треугольное лицо бледноватого оттенка, взлохмаченные темные волосы. Черный костюмчик с галстуком и белой рубашкой на тщедушных узких плечиках не добавлял ему респектабельности. Макс держался позади Саяры, спрятав руки за спиной, и на меня смотрел с плохо скрываемой хитрой ухмылкой. Впечатление он производил прегнусное.
Я остановился в нескольких шагах от парочки. Эльвира отошла в сторонку и замерла, скрестив руки на груди.
– Он побоялся загонять машину, мам. Думает, что мы задумали его прикончить.
Саяра едва заметно улыбнулась.
– Вы действительно опасаетесь, что мы хотим вас убить? – Голос ее оказался очень чистым и твердым.
– Я рассматриваю все варианты.
– Он реально их рассматривает, ма. Прямо сейчас сканирует все подряд. Я вижу, как тянутся синеватые лепестки от его головы…
Я повернулся к ребенку:
– Я-то думал, мы друзья.
– Ага, мечтай.
– Эльвира, перестань смущать гостя. Вы должны простить мою дочь. Она обладает сразу двумя талантами, не способствующими общению: видит намерения людей и говорит, что думает. Ужасная комбинация.
– Да, я успел оценить.
– Позвольте представиться. Меня зовут Саяра Ринатовна, это – мой компаньон Макс Витальевич. – Она сделала паузу, внимательно глядя на меня. – А как ваше имя?
Я ничего не успел ответить – за меня это сделала мелкая чертовка:
– Он назвался Следопытом.
Макс неприятно усмехнулся. Саяра же отнеслась к фразе дочери со всей серьезностью.
– Разумеется… Ведь это имя передает суть вашего дара, не так ли?
– Зачем вы меня позвали? – спросил я.
– Хотела познакомиться и узнать, не вы ли вчера следили за моим вторым помощником?
– Да, я.
– Зачем?
– Он показался мне странным парнем.
