Но дама, словно иней, холодна.
И так сказала рыцарю она:
«Клянитесь быть моим вы до могилы!
Навстречу вашей страсти не пойду,
Пока ещё раз вы не поклянётесь
Делить со мной и радость и беду,
Пока слугой ко мне вы не придёте!
И всё, что стану вам повелевать,
Пообещайте мне, как верный рыцарь,
Всегда, не глядя на другие лица,
В любое время точно выполнять»!
«О, да!– ответил ей сэр Персиваль,–
Одна моя вы радость и печаль!
Я рыцарь ваш! Должны вы твёрдо знать»!
«Тогда, – она сказала, – что хотите
Со мной вы делать можете теперь.
Целуйте, обнимайте и любите!
Для вас ко мне всегда открыта дверь!
Из всех, вы знайте, рыцарей на свете
Мне всех любезней только вы один.
Желанный мой, прекрасный господин!
Теперь вы за судьбу мою в ответе»!
Одежды сняв, на ложе возлегла.
Краса её неистовой была.
Она слепит, она, как солнце светит!
Сэр Персиваль на ложе лёг нагой.
По случаю счастливому он тронул
Свой меч, лежавший рядом, под рукой,
С крестовой рукоятью обнажённый.
С распятьем крест! И тут припомнил он
О рыцарстве своём, об обещанье
Что дал вчера святому на прощанье.
Так что же с ним? Какой прекрасный сон!
И он перекрестил своё чело.
Но, что же в тот же миг произошло?!
Раздался неуёмной боли стон,
Шатёр и всё, что в нём вдруг превратилось
В густой и чёрный дым и расползлось,
По небесам ветрами уносилось,
По синим волнам сажей растеклось.
И сэру Персивалю страшно стало.
В тоске он громким голосом вскричал:
«О, Господи! Ведь я чуть не пропал!
До гибели полшага мне осталось!
Иисусе Христе! Если бы не Ты
Я стал бы жертвой грешной красоты!
Чтоб сбить меня с пути, так нужно мало»!
Он посмотрел туда, где был корабль.
И видит, дама та на борт восходит.
«Вы предали меня, сэр Персиваль»!–
Кричит она. И в даль корабль уходит.
И ветер жутко воет в парусах.
След корабля огнём по волнам пышет,
Как будто знаки дьявольские пишет.
И злые тучи реют в небесах.
Сэр Персиваль вскричал: «Раз плоть моя
Уже не раз была сильней меня,
И я покорный раб в её глазах,
Я накажу её»! Он меч взял острый,
Рассёк бедро. Кровь брызнула кругом!
«Помилуй, Господи! Пока не поздно,
Спаси и осени своим крылом!
Пусть эта рана будет возмещеньем
За то, что преступил против Тебя!
И как посмел я, Господа любя,
Забыть Его, пойти на преступленье?
Едва не сгинул, не утратил то,
Что возвратить не может уж никто –
Мог девственность утратить в наважденье»!
Потом из раны кровь остановил,
Перевязав куском своей рубахи.
Присел на камень из последних сил
И в море поглядел в тоске и страхе.
И видит он: сюда плывёт корабль.
Тот самый, что стоял здесь накануне
На якорях под берегом в лагуне,
Со старцем говорил там Персиваль.
Себя жестоко рыцарь устыдился.
Он от стыда на время чувств лишился.
Очнувшись, одолел свою печаль
И к старцу на корабль побрёл уныло.
И Персиваля старец вопросил:
«Как сам ты здесь и, что происходило
С тех пор, когда на острове я был»?
«Здесь дама, сэр, лихая объявилась.
Дошёл я с ней до смертного греха!
За наслажденье плата высока»!
И старцу рассказал он, как всё было.
«А кто девица эта, знаешь ты –
Вершина первозданной красоты,
Что рыцаря красою покорила? –
