Это мучение – питаться одними лишь воспоминаниями. Они не всегда помогают, чтобы избавиться от терзаний души. Меня, наоборот, начинает разрывать на части от счастливых картин перед глазами, когда мы с Эллой были вместе, а я был центром ее Вселенной. Мне хотелось кричать в пустоту. И когда образ Эллы снова появлялся перед глазами, а я не мог прикоснуться к ней, у меня возникало ощущение, что Эллу я просто придумал от отчаяния, и ее никогда не было в моей жизни.
Но в своей квартире у меня никогда больше не возникнет таких мыслей, потому что она была здесь везде. Каждый угол, каждый предмет имеет на себе ее прикосновения. Стены пропитаны ее голосом, заразительным смехом. Любое зеркало будет показывать мне ее улыбчивое лицо. В гардеробной все еще висит ее одежда, и она пахнет ею.
Я просто сел среди вещей Эллы на пол и отпивал из бутылки, купленный по дороге, коньяк до тех пор, пока не опьянел до беспамятства и не засунул прямо там, внушая себе ее присутствие.
Глава 6
Элла
После встречи с Эдвардом я не спала всю ночь. Крутилась в постели с закрытыми глазами, периодически их открывая и залипая на окно, за которым видела лишь ночное небо. Прислушивалась к звукам ночного города, которые проникали в мою спальню вместе с легким ветром через приоткрытую форточку.
В два часа ночи поняла, что точно не засну, и отправилась на кухню, чтобы заварить себе горячий шоколад. Сидела за кухонным столом под включенными лампами с ослабленным освещением, отпивая горячий напиток в полном и гордом одиночестве. Мысли в голове, как нити запутанного клубка, увеличивались с каждой минутой, и мне хотелось буквально вырвать их из своей головы.
Это невыносимо терпеть, словно ты тонешь в океане, будучи не умеющая плавать, а вокруг ни души, чтобы тебе помогли выбраться. Я была в панике, и она медленно выбиралась наружу. Не хотелось этого допускать, поскольку я сразу все начинала крушить все вокруг. Чтобы не утонуть, лучше всего успокоиться и лечь на спину, осторожно, помогая себе руками, продвигаться вперед. Чтобы не сойти с ума от навязчивых хаотичных мыслей, необходимо заснуть и таким образом избежать их.
Я открыла ящик на кухне, в котором храню необходимые лекарства, и достала оттуда коробку снотворных. Я должна их пить не часто, чтобы мой организм не привык к ним, как к наркотику, и хотя бы иногда мог засыпать самостоятельно. На этой неделе я выпила их уже слишком много и подумывала о том, что такое количество может пагубно повлиять на мое здоровье.
Я кинула их обратно в ящик и закрыла его.
Вернулась в свою постель. Спустя час, лежа с закрытыми глазами, я снова не смогла заснуть. Наоборот, чем дольше я лежу с закрытыми глазами, тем больше мучающих меня мыслей добавляется. Они не утихают, словно неутомимый бесконечный механизм. Снова самокопание и поиск источника проблем.
Я встала, буквально подбежала к ящику, и достала снотворное.
Это невыносимо. Вряд ли снотворное несет угрозу моему здоровью сильнее моих собственных мыслей.
На следующее утро я пошла на учебу с темными кругами под глазами. Мне еще повезло, что необходимо было идти к одиннадцати в университет, поэтому смогла поспать подольше. Я благополучно выслушала все лекции и спокойно покинула кампус.
Раньше думала, что слишком сильно жалею себя и что я превратилась в жалкую никчемную развалину, но спустя некоторое время поменяла о себе мнение. Я не ною никому о своих проблемах и не жалуюсь каждому встречному о том, как мне плохо. Не стою перед близкими с хмурым видом, а стараюсь улыбаться. Я не лежу на кровати с депрессией и не говорю о том, что ничего не хочу. Я продолжаю жить, погрузившись в обыкновенную рутину. Я ждала момент, когда смогу снова ощутить свою повседневную жизнь. Сейчас я не живу с риском и чувством опасности, которая словно поджидает за каждым углом. В моей жизни нет приключений, и я просто плыву по течению.
Я наблюдала за Джейн, пока та старательно расставляла на полу большие мягкие кубики с картинками. Они почти ее размера, и малышке приходится трудиться, чтобы донести их от угла комнаты до дивана, на котором расположилась я и ждала Эльвиру с чаем. Она смешно пыхтела и иногда спотыкалась о другие игрушки, не видя из-за кубика, куда идет. Благодаря ей я улыбаюсь и заряжаюсь позитивной энергией, которая так необходима моему организму в последние дни.
Появление Эдварда предоставило мне новую порцию стресса, а последняя встреча с ним, которая произошла три дня назад, выбила меня из колеи. Теперь я уверена в том, что не способна в него выстрелить, отчего хочется орать на себя и называть слабой.
Моя любовь к нему делает меня уязвимой, когда раньше я считала ее своей силой. Чтобы утешить себя, убеждаю себя в том, что Эдварду тяжелее жить, чем умереть. Не знаю, почему я так решила. Просто посмотрела в его уставшие глаза без блеска энтузиазма и поняла это.
Раньше я не была уверена в том, что его деятельность приносит ему тяжесть и что его совесть работает на постоянной основе. Он говорил мне, что просто вкладывает в этот темный мир всю свою накопившуюся жестокость и агрессию.
Несколько дней назад, в кабинете, я увидела в его глазах противоположное – Эдвард Дэвис устал от жизни.
– Вот и чай. Марта вчера принесла имбирное печенье, – проинформировала Эльвира, когда оставляла поднос на столе перед диваном, и села рядом со мной.
– Прекрасно.
Я потянулась к тарелке с печеньем, а другой рукой забрала свою чашку. В нос ударил запах фруктов, когда я поднесла ее к губам.
– Как у тебя дела в университете?
Я дожевала печенье и запила его чаем.
– Я теперь заместитель старосты группы.
Эльвира вскинула брови и даже не скрыла своего удивления. Ее губы скривились в издевательской усмешке.
– Как тебя заставили?
– Ты даже не сомневаешься в том, что меня заставили, – улыбнулась я. – Мне даже не дали возразить. Иногда я слишком деликатна, чтобы отказать.
– Точно, – закивала Эля.
– Да и много хлопот мне это дело не доставит. Аманда всегда все берет на себя. У меня даже еще мелких поручений не было.
– А как там Брук? Давно о ней не слышала.
– У нее примирение с Джоном. Она заглядывает в университет на более важные, по ее мнению, лекции и убегает.
– Уж лучше пусть будет так, чем ее постоянно хмурое лицо и вечные жалобы на Джона.
– Согласна.
Мы с Эльвирой ненадолго замолчали, отпивая чай и поедая печенье, одновременно наблюдая за маленькой Джейн. Она уже поменяла свою деятельность и теперь хорошо проводит время с игрушечным музыкальным инструментом, который издает звуки.
Внезапно в голову залез вопрос, который я не хотела озвучивать, но каким-то образом моя сила воли испаряется перед этим именем.
– Ее навещает дядя? – спросила я Эльвиру, глядя на Джейн.
Эльвира некоторое время помолчала. Она будто собиралась с мыслями и готовила себя на разговор о человеке, о котором я никогда ничего не хотела слышать. Так думали все.
– Мы видимся в парке. Он не заезжает в дом.
– Значит, он интересуется Джейн? – удивилась я, взглянув на подругу.
– Да, почему нет? – Она робко улыбнулась, когда опустила глаза, словно рухнула в воспоминания. – Эдвард очень мил с ней. Смотря на него, я так и вижу, каким хорошим отцом он будет.
Я отвернулась от Эльвиры и опустила глаза на свою чашку. Быстро допила остывший чай и поставила сосуд на стол. Вырывались рыдания, и я даже не до конца понимаю из-за чего. Я с трудом проглотила застрявший ком в горле и тяжело задышала.
– Тебя терзает ненависть, – тихо проговорила Эльвира, заметив мое состояние.
Я поджала губы в плотную тонкую полоску. Слезы застыли на глазах, и я всеми силами старалась не заплакать. Я осознала, почему слова Эльвиры вызвали у меня желание разрыдаться. Мне захотелось поплакать над своими несбывшимися мечтами, которые были связаны с этим мужчиной.
– Я не скрываю, что ненавижу твоего брата, – с тяжестью в сердце заговорила я дрожащим голосом. – Но сильнейшую боль мне причиняет не ненависть к нему, а любовь.
Я подняла на Эльвиру покрасневшие глаза и увидела на ее лице сожаление.
– Я не хочу оправдывать его поступок.
– Этому нет оправдания, – прервала я ее.
Эльвира слабо улыбнулась, и это походило на нервную улыбку.
– Но позволь мне сказать. Эдвард всегда знал, что он делает. Его поступки всегда были оправданы. И сейчас эта ситуация с твоим отцом…она не дает мне покоя.
– Эдвард сказал мне, что мой отец просто мешал его делам. Здесь он тоже знал, что делает, и вот его оправдание!
Эльвира посмотрела на меня с таким выражением вины на лице, что я сжала челюсти, чувствуя, что обошлась резко с ней. Меньше всего мне хочется, чтобы она брала преступление своего брата на себя.
– В тебе слишком много ярости, и она мешает тебе разглядеть то, что спрятано. Мне кажется, что все не просто так в истории с твоим отцом. Эдвард не мог убить твоего отца только потому, что он якобы мешал, потому что слишком сильно любит тебя, чтобы так поступить с тобой.
Я быстро отрицательно помотала головой, продолжая сдерживать слезы. Моя душа сжимается от приступа сильной боли, когда мне говорят, что Эдвард любит меня.
– Не отрицай этого, – быстро заговорила Эльвира, заметив сомнение на моем лице. – Вспомни все хорошее, чтобы было между вами. Злость пробуждает лишь самое плохое, и это единственное плохое – убийство твоего отца его руками.
Я сгорбилась и устало уткнулась лицом в свои ладони. Закрыв глаза, слезы тут же выбрались из них и терялись в моих руках. Эльвира так говорит, словно я обязана искать правду. Но какую? Разве можно найти что-то в грязной и черной воде? Лишь на ощупь, и если воды не слишком глубокие. В моем случае и этот вариант невозможен. Я уже сама тону.
– Я не хочу тебя путать, Элла. – Я почувствовала руку Эльвиры на своем плече и услышала ее голос прямо у самого уха. – Тебе одной решать, как поступать. Сосредоточиться на своих чувствах и понять, хочешь ты быть с Эдвардом или нет. У тебя одно препятствие – мысли о том, что он убил твоего отца.
Да, он убил моего отца. Разве его поступку может быть такое оправдание, чтобы после него я простила Эдварда? Мне в голову даже предположения не лезут. Сплошная пустота. Я не хочу кормить себя лживыми надеждами и искать какой-то просвет. Не хочу снова удариться об иллюзии, которые ослепят меня и затуманят разум. У Эдварда это хорошо получалось.
Эльвира – его сестра, и ей нравилось видеть нас вместе. Она привыкла к такой картине, но теперь ей придется привыкнуть к жестокой реальности, в которой мы с Эдвардом порознь. Он так и не смог правильно любить, когда благополучие партнера превыше всего, а я слишком идеализировала его, потеряв всю бдительность рядом с человеком, который добивается своего любыми способами.
На следующее утро в университете мы долго ждали нашего профессора в кабинете, где стоял гул остальных студентов, пользующиеся отсутствием нудного лектора. В конечном итоге к нам зашел другой преподаватель и сообщил, что первой лекции сегодня не будет и у нас есть свободное время, чтобы подготовиться ко второй.
Я решила выйти за пределы университета и прогуляться по парку. В начале сентября еще можно насладиться зеленью деревьев и теплыми лучами солнца.
Мое одиночество не продлилось долго. За спиной я услышала голос Аманды и остановилась, закатив глаза. Видимо, она увидела, как я выхожу из аудитории, и последовала за мной.
– Наконец-то я тебя поймала, – заговорила запыхавшаяся девушка, опираясь ладонями о свои колени, склонившись, чтобы отдышаться. – Я кричала тебе с самого выхода из университета.
– Прости, не услышала, – совершенно правдиво оправдалась я, наблюдая, как Аманда выпрямляется и смахивает свои волнистые длинные волосы за спину.
Сейчас я не соврала ей. Мои мысли, когда я остаюсь одна, вырываются из самых глубин и заглушают все вокруг, словно басистая музыка в ушах. Да, игнорировать ее я бы не смогла. Мне бы стало жаль девушку, которая отчаянно пытается докричаться до меня, а я намеренно оставляю ее позади и не оборачиваюсь.
Аманда достает свой блокнот из сумки и открывает его. В следующую секунду между ее пальцами оказывается ручка, и ею она что-то подчеркивает в своем блокноте.
– У нас намечается праздник в честь наших спортсменов. Они выиграли первый турнир по футболу и достойны внимания. Ректор не против, чтобы мы заняли актовый зал и устроили там небольшой праздник завтра вечером, – ровным тоном объяснила мне все детали Аманда, уткнувшись в свой блокнот, а затем подняла на меня свои яркие зеленые глаза. Почти каждый день они у нее разного оттенка, поскольку эта девушка так любит гармонировать цвета в своем стиле, что и линзы имеют огромное значение.
– Что от меня требуется? – сдержанно спросила я, зная, что отныне и мне придется заниматься приготовлениями к любому мероприятию и празднику.
– Сегодня нам придется остаться после лекций и начать готовить зал. Что-то спортивное. Без…ярких шариков… – неуверенно добавила она и прикусила конец ручки.
– Ты не знаешь, как украсить зал, – с улыбкой, без упрека, заметила я.
Аманда взвыла, откинув голову назад.
– Нет. Вообще представления не умею, что делать. Я далека от этого, как рыба от суши.
Я зашагала по тропинке парка, и Аманда последовала за мной, становясь рядом.
– Не думаю, что спортсмены из тех, кто заостряет свое внимание на красоте. Достаточно будет повесить огромный плакат на футбольную тематику с поздравлениями над сценой, и перед ним поставить небольшой столик, чтобы они могли поставить там свой кубок. Это как раз еще будет местом для фотосессии. Повесить фонарики в виде мячей для американского футбола, и чтобы их было много. Чтобы чувствовалось больше праздника, разбросать конфетти на полу. Приготовить немного угощений и пунш.
Я взглянула на Аманду, когда закончила свою речь, и увидела, как она сосредоточенно записывает каждое мое слово в свой блокнот. Я остановилась и придержала ее за локоть, чтобы она спокойно могла дописать остальное.
– Это отличное решение, – пробормотала она, продолжая писать.
– Неужели? – усмехнулась я.
Аманда поставила точку и подняла на меня глаза, натягивая довольную широкую улыбку.
– Конечно! Спасибо за помощь. Сама бы я сейчас лазила в интернете в поисках решения, и это заняло бы больше времени.
– Отлично. Значит, я оказалась полезной.
– Не то слово. Ты намного лучше моей предыдущей помощницы.
Лицо Аманды накрыла тень грусти вперемешку с обидой, и я чуть склонила голову набок. Порыв ветра растрепал ее распущенные волосы, и Аманда раздраженно смахнула их в сторону со своего лица. Я поправила свой хвост на голове, проводя пальцами по всей его длине. Аманда старалась скрыть от меня негативные эмоции, но у нее не получилось.
– Можно спросить?
Она мельком посмотрела на меня и кивнула, снова отводя взгляд в сторону, будто избегала прямого зрительного контакта со мной.
– Как мне нужно себя вести, чтобы не оказаться на месте своей предшественницы?
Аманда тяжело вздохнула и снова посмотрела на меня. Она скрестила руки на груди и слабо улыбнулась.
– Ты же не ложишься в постель к парню своей подруги, а потом ведешь себя с ней как ни в чем не бывало?
Мои губы приобрели букву «О» после сказанного Амандой. Потом я поджала их и молча отрицательно помотала головой. Аманда шире улыбнулась и погладила меня по плечу, хотя эта очаровательная улыбка так и не стерла печаль с ее лица.
– Я верю тебе. Знаю, что ты не такая. Наблюдала за тобой весь год.
На мое удивление, Аманда еще и обняла меня. Мои руки остались висеть по бокам, не принимая ответных действий. Аманда, видимо, привыкла к моей холодной отстраненности. Я такая не только по отношению к ней, но и ко всем малознакомым людям. Мне почему-то показалось, что ей сейчас необходимы утешительные объятия, поэтому медленно подняла руки и погладила девушку по лопаткам. Через несколько секунд Аманда отстранилась и смахнула волосы. Она выглядела так, будто вот-вот заплачет.
– Увидимся после лекций в зале, – быстро бросила она напоследок перед тем, как уйти и снова оставить меня в одиночестве.
Я еще несколько минут смотрела, как Аманда отдаляется от меня. Ей изменил парень с ее лучшей подругой, а Аманда продолжает улыбаться и заниматься своими делами, будто ничего не произошло. Я видела ее вместе с парнем пару раз, и Аманда выглядела с ним очень счастливой. Было видно невооруженным глазом, что он дорог Аманде и что у нее сильные и глубокие чувства к нему.
Как жаль, что судьба распорядилась иначе.
Буквально несколько минут, а я почувствовала, что изменила свое мнение по поводу Аманды и ее внутреннего мира. Она из ряда тех, кто говорит о болезненном, но улыбается, не показывая, что поднятая тема причиняет ей страдания. Оказывается, иногда нужно всего три минуты, чтобы посмотреть на человека иными глазами.
После лекций мы, как и договорились с Амандой, встретились в зале и принялись за работу. Приготовлений не так много, чтобы приглашать больше помощников, поэтому мы решили со всем справиться вдвоем.
Мы достали плакат, который вытаскивают всякий раз, когда наша команда побеждает на соревнованиях, и повесили его над сценой. Перетащили стол из кабинета в зал. Чтобы он не выглядел скучным, Аманда решила застелить его зеленой скатертью, как олицетворение футбольного поля, и раскидать на его поверхности открытки в виде футбольного мяча с поздравлениями на имя каждого спортсмена. Ими Аманда решила заняться дома сама и принести завтра, поскольку она лучше знает команду. Я же для равновесия дел взяла на себя угощения и пунш.
Фонарики мы вырезали в зале, скрепляя их с гирляндами, в которых несколько раз запутались, сидя на полу с приглушенным светом. Конфетти Аманда обещалась прикупить завтра, и мы перед праздником раскидаем их по полу.
Мы много говорили о самых незначительных вещах и смеялись, пока пытались повесить гирлянды. Я лезла на стремянку, пока Аманда пыталась разобраться с кучей и найти начало, как ее ноги запутались в проводах, и она упала на пол. Мы были уставшими, потными и немного пыльными, но счастливыми и отвлеченными от реального мира.
Я не думала о своей боли и об Эдварде Дэвисе десять часов. Моя голова освободилась от многочисленных мыслей, которые из раза в раз будто закапывали меня под землю и мешали жить спокойно.
