– Найдена, – прошептала она и повторила чуть громче, со злостью откашлявшись: – Найдена!
Ева смотрела в ее глаза с минуту, прежде чем добавить:
– Жива! Найдена – жива!
Рация несколько раз шикнула, и на том конце послышался радостный рев.
– Радиус два шесть, срочно нужна подмога. Жду.
Ева села у девушки, погладила её по голове. Сняла с себя жилет и черную кожаную куртку, накрыла её. Из рюкзака достала воду и поднесла к пересохшим губам. Девчонка жадно пригубила.
– Теперь все хорошо. Потерпи еще немного. Все позади.
Девушка благодарно кивнула и заплакала. Ева продолжала гладить её по голове, когда сверху раздались голоса и засверкали фонарики.
– Ну вот, молодец, Ева, – пропищала нечисть. – А коробка-то, какая знакомая. У того маньяка такие же были…
– Сгинь! – прошептала Ева. Она и сама видела, что похожа. Двадцать лет назад в этих краях был серийный маньяк. Психопат, живший в одной из деревень неподалеку. Ему было мало, что здесь каждый год исчезают грибники, туристы и охотники – тайга, болотные топи и ледяные озера с легкостью забирают неосторожных жертв, так еще и этот нелюдь промышлял. Заманивал или крал молодых девчонок, уводил в тайгу и …
Ева мотнула головой. Думать о своем отце, которого она никогда не знала, не хотелось, как и о том, что на одном из фото в старой газете этот псих напоминал ей собственное отражение в зеркале.
Девушку увезли на скорой в Каменногорскую больницу. Волонтеры, прочесывающие лес разъезжались. Никита курил, Ева смотрела в сторону таёжных озер и думала о новом пропавшем – из полиции пришел запрос на поиски. Молодой парень. Тоже озеро и друзья.
– Еще один, слышала? – спросил у нее Никита.
– Ага, – Ева поёжилась. – И приспичило им на это озеро поехать. О нем такая слава дурная ходит, нет же, надо…Может, утонул?
– Может. Или пошел отлить и в лесу заплутал. Лежит сейчас так же в овраге, а нам бегай, ищи, ноги ломай.
Она хмыкнула. Если сама Ева относилась к своим обязанностям почти с любовью, то Никиту чёс леса всегда напрягал. Он больше любил руководить поисковиками, но никак не участвовать самому.
Ева покосилась на напарника, окидывая оценивающим взглядом. В ее тринадцать лет он ей нравился – старше на два года, загадочный и сильный – его мать сильная ведьма, а отец влиятельный в их общине человек. Но после той смены в Ялтинском лагере, после болезненной первой влюбленности в Митю, которая не отпускала ее еще два года, она в свои семнадцать почти переключилась на Никиту, когда он предложил встречаться и захотел большего…Но слава богу она вовремя остановила себя и эта влюбленность не переросла во что-то большее. Слишком они разные, и слишком скрытен Котин. Она до сих пор никогда не знает наверняка, что у него на уме, хоть и работали они вместе уже три года.
– Ну что, – спросил он, выкидывая окурок в траву. – Заедем на таёжные озера? Или сначала в Каменногорск вернемся? А потом надо бы обозначить границы поисков, отправить на прочес ребят, а сами опросим его друзей, узнаем, что да как, мне Макар дал все полномочия.
– Участковый должен первый протокол составить, а потом уже мы. И мне надо принять душ и переодеться.
– Должен, да не обязан. – Отрезал Котин. Посмотрел брезгливо на ее ботинки, измазанные в грязи, сморщил нос. Ева кинула взгляд на его новенькие джорданы и хмыкнула. – Едем, Ева! Времени нет.
Глава 12
По внутренним ощущениям эта поездка не предвещала ей ничего хорошего. Но она упрямо отметала настойчиво бьющие тревогой мысли и с напускным спокойствием смотрела в окно.
Никита вел автомобиль со скоростью света, напевал популярную песню под нос, одной рукой держа руль, а второй щелкая и закидывая в рот семечки. Запах жареных семян с успехом перебивал хвойный аромат оранжевой елочки, что украшала зеркало заднего вида и на каждом ухабе раскачивалась взад-вперед перед её глазами.
– Все нормально?
Ева вздрогнула, услышав его голос.
– Ты так часто дышишь? Тебе плохо?
Она усмехнулась.
Никита остановил автомобиль у самого въезда в деревню. Дальше – пешком.
Ева вылезла с переднего пассажирского сидения, закинула на спину рюкзак – все по минимуму – пудра, крем для лица, влажные салфетки, зеркало, бутылка воды, нож, жгуты и бинты с перекисью, обезболивающее, спички и вата, печенье и контейнер с бутербродами. Да, она везла с собой бутерброды. На недоуменный взгляд и насмешливый смех Никиты лишь заявила, что голодать, как в прошлый раз не намерена. Хотя её скромные запасы вряд ли бы сделали погоду, но все же. Бывало и такое, что уезжая из города в тайгу, она зависала там на несколько голодных дней. Лесные её конечно в обиду не дадут и не бросят, всегда покажут путь и дорогу, расскажут, если что знают, наведут на домик охотников, в которых всегда есть запасы круп, но прокормить нечисть точно не сможет. А ягоды и листва – такая себе пища. Никита же поспешил заверить ее, что пробудут они здесь недолго, и на самый крайний случай, если вдруг что – у него в машине всё есть. Что это загадочное ВСЁ, Ева себе смутно представляла, но стало чуть спокойней.
Ее ноги коснулись дороги – без асфальта, лишь гравий да пыль. Она переобулась и на её черные кроссовки тут же осела серая пелена. Черные джинсы, черная футболка, поверх которой была накинута рубашка цвета хаки и черная же кожаная куртка. Длинные волосы небрежно распущены, черные брови сдвинуты к переносице.
– Не очень большое село. – Сказала Ева, окидывая деревню внимательным взглядом, что притаилась в небольшой низине круглым пятачком аккурат перед ними. – Мрачно как-то смотрится.
Никита хмыкнул:
– Как и все вокруг.
– Не скажи, – она повела плечом. – По ту сторону озер хорошо села живут.
– Потому что там берег пологий. Много туристов. Они им комнаты в сезон сдают. Дураков-то много сюда таскаться – дикая природа – будоражит!
– Ага. А здесь я еще не была. Не доводилось как-то.
– Село здесь на тридцать домов. Это не так уж и мало по нынешним временам. – Никита пожал плечами, тоже осматривая со склона дороги домики с серым шифером крыш.
– Долго идти придется по спуску. Почему бы не доехать? – она нахмурилась, окидывая его взглядом – высокий и подтянутый он тоже был в черном: брюки, ботинки, поло и пиджак. – Мы как спецагенты.
Он усмехнулся, повернувшись к ней.
– Для всех всего лишь волонтеры. Отлично выглядишь, кстати. Рад, что ты снова со мной. – Сказал он и заблокировал автомобиль, тем самым давая понять, что никуда они дальше не поедут. Вопрос – почему? – он оставил без ответа.
Что ж – нет, так нет.
На нет, как говорится, и суда нет.
Она недовольно поджала губы, дернула плечами и двинулась вслед за ним. Носки новых черных кроссовок смотрелись инопланетными на этой серой дороге – гравий и камни, рыжие проблески глины, редкие кустики травы. Хорошо, что дождя сегодня не было, иначе повязли бы по уши в грязи. Дождь, по-видимому, был недавно, но грязь уже успела чуть подсохнуть. Она шмыгнула носом и вскинула голову. Десять метров по дороге в раздумьях. Чуть меньше минуты. И мир словно изменил свои очертания.
Никита исчез.
Ева растерянно обернулась. Дорога, уходящая в небо. На пятачке, аккурат на линии горизонта черным пятном на сером фоне блестит их внедорожник. По обе стороны глубокие кюветы. Заросли травы. Лес слева – непроглядной стеной – шипит ветвями, переговаривается с ветром. Какой он оказывается холодный. Справа – поле. Почти бескрайнее – вдалеке темными пятнами, словно кляксами на болотной осоке торчат камыши. Говорят камыш – посланник смерти. Нельзя срывать и нести в дом. К покойнику.
Ева вновь крутанулась вокруг своей оси. Никита словно испарился.
– Ты где? – голос прозвучал взволнованно.
Они не виделись два месяца – у нее были волонтёрские дела в Каменногорске, а Никита выезжал в тайгу по каким-то важным делам общины. Вел какой-то загадочный и мистический случай – в одном из домов на чердаке нашли старое зеркало. Повесили на дверь в прихожей и потеряли покой, из него постоянно доносились звуки и хриплые голоса. В их общине этот случай вызвал особое любопытство и интерес, потому что у каждого из двухсот жителей общины в доме было старинное зеркальное полотно. И не только потому, что большинство жителей имели некоторые способности и занимались магией – в общине так же жили и ученые и обычные люди, но и потому, что зеркала в каждом доме имели свой почет – дверь в потусторонний мир всегда уважали и следили, что бы та лишний раз без надобности не открывалась. Но Никита охранял свое дело как надо. Да так отлично справился, что даже Ева, его напарница, как не пыталась, ничего не выяснила. Никита молчал.
Что ж, она не обижается – одно из правил, которому её научили в интернате – все, что происходит на таёжных озерах и вблизи них, должно на озёрах и остаться. Иначе слух быстро разнесется по всему Каменногорску, а потом и за его пределами – здесь туристы со всех уголков страны! И тогда резонанса не миновать. Это здесь верят в темные силы, в лесную нечисть – тайга кругом, а в больших каменных городах это всё сказочки, не по-настоящему, люди там давно уже другие. И ценности другие. И сама жизнь.
Ева на мгновение вновь вспомнила темноволосого Митю и как будто физически ощутила на себе его взгляд. Мотнула головой, прогоняя наваждение. Закрыла глаза и попыталась успокоиться.
Если Никита так шутит – то она расцарапает ему его наглую морду! Нашел время шутить! А юморок у него черный, как и весь он сам…
Ева попыталась расслабиться. Пальцы, сжатые в кулаки, заскользили по черным джинсам вдоль бедер. Конечно. Он мог и пошутить – с него станется. Он ведь не знает, какого ей жилось эти последние два месяца. Страх – единственный её спутник. Не считая воспоминаний о Мити, конечно.
– Чего встала? – раздался недовольный голос Ника.
Ева вздрогнула и распахнула глаза.
– Ты где был? – спросила она зло.
Он обескураженно округлил глаза. Их разделяет всего несколько метров и ее руки чешутся, чтобы сделать шаг и влепить ему оплеуху. Она может и даже практикует иногда. С ним только такие методы работают.
– Ты обалдела совсем? Еще на меня наезжает! Ха! Ты крутилась вокруг своей оси, и на меня не обращала никакого внимания. Ждал вот, пока успокоишься!
Она открыла рот, но лишь захватала ртом воздух. По земле клубится туман, обволакивает ноги и похож на парное молоко. Явный признак, что здесь…нечисто.
– По ходу наше дело, – хмыкнула она, уже ощущая приближение чего-то выходящего за границы разума.
– Ага, – кивнул Никита. – Значит, не утонул парень. Что-то другое…Тебя вон как легко заводило. Черти водят, не иначе.
Ева вздрогнула. Она общалась лишь с лесом, совсем с низшими мирами никак не пересекалась, и желания никогда не возникало. А вот Никита мог что-то видеть и даже входить в контакт с ними. И это ей не нравилось и всегда пугало.
Она порывисто вздохнула, потирая вспотевшие ладони.
– Ну пойдем, пообщаемся с его друзьями, надо всё прояснить.
Они спустились с косогора и вошли в деревню. Широкая улица без асфальта, гравий шуршит под ногами. По обе стороны частные дома – где-то чуть покосившиеся, а где-то вполне добротные. Немногочисленные местные кивали головами в знак приветствия. А один старик из дома из красного кирпича окликнул их, желая пообщаться. Они свернули к его ограде, тот откинул рабочие перчатки в сторону и вышел к ним, любопытно щурясь. У ног обутых в галоши поставил ведро, полное молодой картошки. Ева скосила глаза в сторону огорода и точно – зеленая ботва лежала аккуратной кучкой, рядом в землю была воткнула лопата.
– Здравствуйте! – Улыбнулась Ева. – Как дела у вас тут?
– Здравствуй, деточка, – улыбнулся дед беззубо, пожал Никите руку. – Да помаленьку, как у всех. Вы на поиски?
– Да, все верно. Пришел запрос.
– Ага, пропал тут один. Его друзья у Михалыча остановились. Не местные, приезжие, перепуганные все. Поговаривают, они из самой столицы пожаловали!
– Пф-ф! – Никита шумно выдохнул и закатил глаза. Столичную молодежь он на дух не переносил, называя мажорами. Возможно, просто завидовал. Хотя и сам не из бедной семьи, по Каменногорским меркам так точно. Одна его машина чего стоит – несколько миллионов рублей…
Она бросила в него смеющийся взгляд, и спрятала руки в карманах куртки. Пальцы вдруг онемели. Столичные ребята, надо же. А ведь её Митька тоже столичный был парень…Интересно, как он сейчас выглядит? В соцсетях она его так и не нашла.
Никита подкурил, молча изучая деда и его дом. Ева поддалась вперед:
– А Михалыч это кто? Где живет, подскажите? Он-то нам как раз и нужен.
Дед объяснил, где находится его дом и как дойти, а потом заговорщицки прошептал:
– А там на старом погосте говорят портал открыт, нечисть всякая обитает из нижнего мира. Не слышали, нет?
– Это к чему? – довольно грубо спросил Никита.
– Нет, не слышали. – Ева нахмурилась. – С чего вы взяли?
– Так все знают. Давно уже. Живых-то не терпит, а кто забрел, так и не возвращается. Туман забирает. Миражи там. Чудится то, чего нет на самом деле! Но редко, но было пару раз, что кто-то да приходит обратно, но какие-то странные они. Потерянные, словно неживые.
Дед перекрестился, бросив взгляд на соседний дом.
– Все в себе…так и живут тихо, без эмоций… вот.
Ева вскинула брови.
– Погост говорите? – посмотрела на Никиту. Лично она ни разу еще не слышала ни про миражи, ни про странный погост.
Никита смерил старика любопытным взглядом.
– И друг их там был. Они палатку недалеко на озере разбили, а на утро он пропал. Мы-то местные вообще это место стороной обходим, особенно если туман клубится, как сегодня вот, к примеру. Наши больше не пропадают, научены уже горьким опытом, а вот туристу не повезло. Вон у соседки моей сын тоже пропадал там, – дед перешел на шепот. – Но повезло, вернулся спустя месяц. Сидит в доме теперь, скребет когтями по стенам, да не выходит никуда. Умом тронулся как будто. Но взгляд осмысленный, здесь что-то другое.
Никита обернулся и посмотрел на тот самый дом. Ева обхватила себя руками – только не это, чертовщину всякую она не любила. Ее дело найти пропавшего, а не разбираться со всяким…Хотя и такое бывает в ее делах. Если община даст приказ заняться чем-то мистическим, она не может ослушаться.
Ева цокнула, недовольно вздохнув. Никита усмехнулся, выгнув бровь, ткнул локтем ее в бок, спросил усмехаясь:
– Боишься что ли?
– Нет. – Она дернула плечами. – Просто в предвкушении.
– Да ладно, таким нас не испугать. – Он ободряюще похлопал ее по плечу, словно старого хорошего знакомого и у нее внутри неприятно кольнуло.
Ева перевела дыхание, чтобы голос предательски не дрогнул, посмотрела на дом, вспомнила недавние события в заброшенном бункере у таежного озера и её передернуло. Тогда тоже всё начиналось с простого любопытства и распоряжения общины опросить свидетелей, но потом всё пошло не по плану.
– Проверим как там? – Никита кивнул на соседский дом.
– Опять лезем куда не надо, – она усмехнулась, посмотрела ему в глаза. – Ты еще не знаешь, что было тут на днях. Я на поиски детей ездила, там, где деревня заброшенная с бункером от кормоцеха, зернохранилище.
– Слышал что-то, – Никита закивал головой, докуривая. – Нашла детей?
– Школьники были, нашла. Но не только их. Потом расскажу.
– Так интересно провела время? – он усмехнулся, сплевывая под ноги.
– Очень. Обхохочешься, особенно когда увидишь, что в мои девятнадцать лет у меня появилось пара десятков седых волос.
Он нахмурился, спросил с тревогой:
– Поделишься? Откровенно…как раньше?
– Возможно, – уклончиво отозвала Ева, вновь посмотрев на деда, который стоял и не понимал, о чем они ведут диалог.
Они несколько минут молчали, рассматривая друг друга, изучая.
– Так и что, много людей оттуда не воротилось? – спросил Никита с ухмылкой и подмигнул Еве.
