Аркаша замялся, и я не удержался от ехидной ухмылки.
– Думаешь, она видит в тебе не равноценного партнёра, а объект опеки? И ты ей подыгрываешь, напирая на материнский инстинкт?
– Ты чего собираешь?! – возмутился мой бывший одноклассник.
– Но-но! – выставил я перед собой указательный палец. – У меня два курса психологии!
– Да ерунду какую-то придумал!
Аркашу начало распирать от возмущения, но я всё же счёл нужным отметить:
– Если считаешь, будто кроме твоего ранения с вами ничего больше не происходило, то это в корне неверно. Вы изменились, произошла переоценка приоритетов…
– Вот только не надо вот этого вот всего! – вспылил Аркадий. – Хорош мозги компостировать!
– Короче! – перебил я его. – Чем раньше бросишь прикидываться, тем безболезненней это пройдёт. И никто не запрещает вам и дальше играть в раненого и медсестру! Просто не на людях.
Парень открыл рот и закрыл его.
– Ни в какую «Лиру» я не пойду! – отрезал он после этого.
Я указал ему на дверь и спросил:
– А чего так?
Аркаша запер замок и нагнал меня на лестнице, дальше мы зашагали бок о бок.
– Да не нравится мне эта публика! И не нравится то, куда Марина Ингу тянет.
«Ингу потянешь, ага!» – мысленно фыркнул я и спросил:
– А прямо ей об этом не скажешь чего?
– Так я тут на птичьих правах живу! Некрасиво!
Пока шли до полигона, успели обсудить ситуацию, и я выступал отнюдь не дипломированным психологом, а скорее стенкой, в которую Аркаша раз за разом бил вопросами, будто футбольным мячом пинал, чтобы после самому же на них ответить. Как видно, прежде просто поговорить не с кем было.
– Не хочу её терять, – заявил он напоследок.
– Она за тебя только порадуется, – уверил я его. – На митинги будете вместе ходить.
Аркаша презрительно скривился.
– Да разве сейчас митинги? Помнишь, как мы с легионерами перед выборами сцепились и в полицейский участок угодили? Вот это был митинг!
– Это да, – вздохнул я. – Но здесь тоже весело бывает…
Закончить мысль не успел, поскольку как раз в это время Малыш требовательно похлопал в ладоши и скомандовал:
– Стройся!
О появлении у него нового подопечного он уже знал, велел Аркаше разминаться, а сам занялся нами, точнее – мной. Решил проверить, как натаскал на Кордоне Анатолий Аркадьевич, и едва не загонял.
Впрочем – почему «едва»? И загонял ведь. Даже прилечь на травку пришлось, чтобы дух перевести.
Рядом тут же присел Митя Жёлудь.
– Только не начинай! – взмолился я. – Позже!
– Да не, – мотнул головой паренёк и зашипел сквозь стиснутые зубы от боли. – Карлуша сегодня прямо жёсткий. Да сам глянь: с дуболомом наравне машется!
Дуболомом Митя поименовал Матвея Пахоту, и да – Карл сегодня ему почти не уступал. Проиграл по очкам, конечно, но отнюдь не с обычным разгромным счётом. А в поединке с нашим громилой нокаут не словить, уже достижение.
– Завтра в фотоателье ваше схожу, – пообещал я. – Давайте пообедаем, и вы меня в курс дела введёте.
– Подходи в студсовет.
И тут Малыш вновь хлопнул в ладоши.
– Ну-ка хватит прохлаждаться, симулянты!
Он препоручил нас двум своим ассистентам и приказал приступить к отработке сверхэнергетического противодействия, а сам взялся за Аркашу. Я за ними не следил – просто не до того стало. Под конец ещё и малую полусферу искажения активировал, а остальные пытались её пробить. Минуты три точно продержался. Рекорд.
Карла я едва не упустил. Тот наскоро сполоснулся под душем, переоделся и уже двинулся на выход, когда я ещё только выключал воду.
– Ты сейчас в «Лиру»? – окликнул я его.
Здоровяк озадаченно оглянулся.
– А что?
Был он сегодня необычайно задумчив и мрачен, но вот так в лоб интересоваться причиной дурного настроения я не стал и сказал:
– Да Маринка тоже позвала. Только надо на квартиру заскочить и переодеться. Можем до меня дойти, а там таксомотор поймаем.
Карл покрутил мощной шеей, потом мотнул головой.
– Не-е, там сразу увидимся. Мне тоже переодеться нужно.
– Ну давай тогда.
Настроение товарища мне категорически не понравилось, но момент для разговора по душам был самый что ни на есть неподходящий, решил отложить его до вечера. А побеседовать придётся непременно. Дело ведь точно не в размолвке с Мариной – не успели бы они поцапаться, перед уходом в парикмахерскую та цвела и пахла.
И что тогда стряслось? Вопрос.
Но ломать над этим сейчас голову не имело никакого смысла, я вытерся, оделся и потопал к себе. Думал застать Мишу и Милену за выяснением отношений, а тех дома не оказалось; на кухонном столе лежала лаконичная записка «Ушли в театр».
Я только хмыкнул, поскольку на деле Милена сообщала мне, что ужина сегодня не будет. Ну да в «Лире» перекушу. Чай, не обеднею.
Но при всей своей нынешней состоятельности тратиться на такси я не пожелал. И от идеи подкатить к кафе на новеньком мотоцикле тоже отказался. В подвыпившем состоянии возвращаться домой по городским улицам – последнее дело. Так что дождался попутного трамвая, через три остановки сделал пересадку, а потом ещё пару кварталов пешком прошёл. Опоздал, но не принципиально.
– Вы бронировали столик? – уточнил вахтёр.
– Меня ожидают, – заявил я в ответ.
Уверенный тон и респектабельный внешний вид сделали своё дело, а уже внутри я просто сказал встречавшему гостей старшему официанту:
– Марина Дичок.
– Прошу…
Меня проводили во второй зал, где сразу несколько столов оккупировала компания молодёжи. Как ни странно, но в лицо я знал почти всех собравшихся. Припомнил даже молодого человека с волевым лицом и щегольскими усиками, который возился с кинокамерой.
Роман! Снимать застолье собирался тот самый студент, что сопровождал Нику в студенческое кафе. Вот зачем он здесь, а?
В глубине души заворочалось глухое раздражение, но я легко справился с приступом иррациональной ревности и, хоть за столом с Никой и Викой ещё оставались свободные места, проигнорировал их и уселся рядом с Карлом. Тот был всё так же мрачен, а пил содовую. Я решил поддержать его и от употребления алкоголя воздержался.
– Как Аркаша? – спросила присоединившаяся к нам Инга.
– Размялся. Малыш его особо не нагружал.
– Малыш?
– Тренер наш. – Я кивнул головой на Карла. – Примерно такой же малыш как Мефодий.
Инга захихикала. Карл остался мрачен.
Со своего места поднялся какой-то утончённо-модный юноша и провозгласил тост в честь виновницы торжества. Все его с энтузиазмом поддержали. У меня даже создалось впечатление, будто генералом стала сама Марина, а вовсе не Василий Архипович. Её будто в какой-то новый ранг переводили.
– А представляете, – со смехом начала рассказывать какая-то долговязая, но при этом весьма симпатичная барышня, – меня с Маринкой сегодня с заседания студсовета выгнали из-за коротких юбок! Мы в первом ряду сидели, так Софочка такую истерику закатила, что нас попросили удалиться!
Компания немедленно оживилась, молодые люди начали выражать поддержку барышням, а заодно возносить осанну их вкусу и умению одеваться, в то время как представительницы прекрасного пола с ядовитой язвительностью взялись обсуждать кривые ноги неизвестной мне Софочки.
Карл всё так же молча пялился в свою тарелку, поэтому я обратился к Инге.
– Это кто? – взглядом указал я на долговязую девицу. – Вроде лицо знакомое…
– Серафима Сизарь, – подсказала барышня. – Отвечает за связь студсовета с городской организацией Февральского союза молодёжи.
– Сизарь?
Фамилия показалась знакомой, и я наморщил лоб.
– Её отец директор вокзала, – с улыбкой пояснила Инга. – Тут вообще простых людей нет, если ты не заметил.
– Только ты да я, да мы с тобой, – усмехнулся я в ответ и сразу покачал головой. – А, нет! Ты же у нас номенклатура. Значит, только мы с Карлом.
– Очень смешно!
– А что за Софочка? – перевёл я разговор на другую тему.
– Софья Лемеш – новый проректор по кадрам. Дура редкостная. Меня тоже выгнала!
Я не выдержал и начал давиться смехом, тут же получил кулаком в бок.
– Тебе смешно, а это отчётное собрание было, его снимали! Позорище такое!
Сидевшая напротив нас барышня махнула рукой.
– Инга, не переживай! Ника пообещала, что Роман эту часть из финальной версии кинохроники вырежет.
Я указал на усатого оператора.
– Этот Роман?
– Да, он с Никой на кафедре журналистки учится.
В этот момент заиграл оркестр, и кавалеры стали приглашать барышень, я кинул быстрый взгляд на Нику, вздохнул и протянул руку Инге.
– Идём?
Та поднялась из-за стола, и мы двинулись к танцплощадке.
Почему не попробовал пригласить Нику? Да, честно говоря, дело было банально в уязвлённом самолюбии. Или самоуважении – это как посмотреть. Она мне, конечно, нравится, но насильно мил не будешь. Нет, значит, нет. Хотя…
– Знаешь, а меня Борис Евграфович тоже в научный дивизион идти агитировал, – сказал вдруг Инга.
– У него глаз-алмаз, – сказал я на полном серьезе. – Согласилась?
– Договорились, что они мне индивидуальный учебный план составят, посмотрю его и решу. Аркаша прямо воодушевился, ночи напролёт за учебниками сидит.
– Лучше б чем-нибудь другим ночью занимались.
Инга улыбнулась.
– Другим мы занимаемся, когда Марины нет, а она редко когда не дома ночует.
Мы ещё потрепались обо всякой ерунде, а когда музыка смолкла, на обратном пути к столам меня перехватила Вика. Настырная девчонка не оставила ни единого шанса отвертеться, пришлось приглашать её на танец. Впрочем, так уж сильно я не сопротивлялся, поскольку её сестрицу успел занять кинооператор Роман.
– С Никой танцевать не собираешься? – спросила Виктория, озорно сверкнув зелёными глазами.
– Не люблю навязываться, – сказал я. – И танцую плохо.
– Не так уж и плохо. На ноги не наступаешь и ладно.
Я немедленно легонько надавил носком на её туфельку.
– Эй! – возмутилась Вика. – Ты это нарочно!
