– Только что мне донесли, как этот фанфарон, виконт де Сен-Мегрен, публично отпускал скабрезные шутки про мадемуазель Мадлен и даже имел наглость похваляться, что имел с ней любовную связь!
Горячая волна гнева и обиды окатила Франсуа. Сен-Мегрен – тот самый развязный молодчик с подкрученными усиками, что увивался вчера вокруг Мадлен! Да как у него язык повернулся порочить честь столь возвышенной девы?
– Подобная низость не должна остаться безнаказанной! – выпалил Франсуа, сжимая эфес шпаги. – Он ответит перед лицом моей стали!
Арман де Гиш одобрительно хлопнул его по плечу:
– Я знал, что вы истинный дворянин, Вивонн! Сен-Мегрен – известный бретер и забияка, но честь прекрасной дамы для вас превыше всего. Что ж, пойдемте отыщем негодяя и вызовем его на дуэль!
Франсуа решительно кивнул, чувствуя, как внутри все пылает от праведного негодования. Он был твердо намерен преподать бесчестному виконту хороший урок и раз и навсегда отбить у него охоту порочить добрые имена.
Де Гиш меж тем уже шагал к двери, на ходу бросив через плечо:
– У меня есть сведения, что сейчас Сен-Мегрен будет играть в карты в Серебряном салоне. Там мы его и застанем. Но будьте готовы, Вивонн, нас ждет жаркая схватка!
Скрывая волнение под невозмутимой маской, Франсуа последовал за графом через анфиладу парадных залов. Утреннее солнце играло на паркете причудливыми бликами, слуги споро разносили подносы с освежающими напитками, но юный дворянин не замечал ничего вокруг. Все его мысли были о возмездии и чести.
У высоких дверей Серебряного салона Арман де Гиш придержал Франсуа за локоть и прошептал:
– Предоставьте разговор мне. Ваше дело – сразиться с Сен-Мегреном и выиграть поединок. Во имя вашей чаровницы.
С этими словами он решительно распахнул резные створки, и друзья вошли в просторное помещение.
Серебряный салон поражал роскошью отделки. Зеркала в витых серебряных рамах сплошь покрывали стены, множа сверкание хрустальных люстр. Лепной потолок украшала причудливая фреска, а мебель, затянутая муаровым шелком, являла верх изящества.
За массивным столом из красного дерева, уставленным золотыми кубками, несколько дворян азартно резались в карты. Среди них Франсуа без труда различил самоуверенную физиономию виконта де Сен-Мегрена.
Завидев вошедших, тот растянул губы в ленивой ухмылке, от которой у Франсуа зачесались кулаки.
– Поглядите, кто пожаловал! – протянул виконт, откидываясь на спинку кресла. – Никак, сам граф Арман де Гиш! И его новый протеже – конфетный кавалер Вивонн. Какая честь!
Дворяне вокруг захихикали, явно польщенные вниманием де Гиша. Арман сдержанно поклонился и процедил:
– Виконт. Нам нужно поговорить. Наедине.
Что-то в его тоне заставило Сен-Мегрена подобраться и с некоторой опаской покоситься на грозные лица друзей.
– Что ж, я к вашим услугам, господа, – произнес он с деланной учтивостью и, бросив карты на стол, поднялся. – Прошу в кабинет для курения.
Небольшая комната, обитая золотистой парчой, где виконт провел гостей, была полна табачного дыма и запаха крепкого бренди.
Как только за ними закрылась дверь, Арман шагнул вперед, сверля Сен-Мегрена тяжелым взглядом.
– Послушайте, виконт. До меня дошли сведения о вашей недостойной болтовне касательно мадемуазель де Ла Тур. Вы порочите честь благородной девицы, и это требует сатисфакции!
Сен-Мегрен округлил глаза, но тут же взял себя в руки, напустив высокомерный и скучающий вид.
– О, бросьте, де Гиш! Эта куколка строит из себя недотрогу, а сама жаждет любовных утех. Я лишь намекнул об истинной природе ее добродетели.
Щеки Франсуа пошли пунцовыми пятнами от возмущения. Этот хлыщ смеет так отзываться о прелестной и непорочной Мадлен! Но не успел он вымолвить и слова, как Арман снова заговорил – тихо и веско.
– Довольно, виконт. Вы оскорбили даму – и должны ответить за свои слова. Я вызываю вас на дуэль от имени моего друга, графа де Вивонна.
Повисла звенящая тишина. Сен-Мегрен прищурился, переводя взгляд с побагровевшего Франсуа на невозмутимого де Гиша. В его глазах промелькнула тень сомнения, но он быстро совладал с собой.
– Что ж, я принимаю вызов, – процедил виконт, растягивая губы в ядовитой усмешке. – Посмотрим, так ли ловко управляется со шпагой ваш юный дружок, как с дамскими веерами. Завтра, в шесть утра, у Булонского леса. Не опаздывайте, господа.
С этими словами он резко развернулся и, чеканя шаг, покинул комнату. Арман проводил его мрачным взором и повернулся к Франсуа.
– Дело сделано, Вивонн. Завтра вам предстоит отстоять свою честь и доброе имя вашей дамы сердца. Я буду вашим секундантом. Вы готовы скрестить клинки?
Франсуа гордо вскинул подбородок, пылая праведным гневом:
– Всегда готов, друг мой. Я не могу спустить Сен-Мегрену подобное оскорбление. Завтра я заставлю его раскаяться в своих словах на острие моей шпаги!
Граф де Гиш крепко пожал ему руку и кивнул с суровой решимостью:
– Именно так, Франсуа. Отдохните сегодня хорошенько и будьте готовы сражаться за свою честь и честь мадемуазель де Ла Тур. А пока – возвращайтесь в свои покои и постарайтесь сохранять самообладание. Нельзя, чтобы двор пронюхал о грядущей дуэли раньше времени.
Франсуа послушно кивнул, понимая всю серьезность ситуации. Поединки хоть и были в порядке вещей среди дворян, но официально считались под запретом. Приходилось действовать скрытно.
Распрощавшись с Арманом, юный граф поспешил укрыться в своих комнатах, обуреваемый вихрем противоречивых чувств. Гнев на наглого Сен-Мегрена мешался в его душе с волнением перед грядущим боем и страстным желанием защитить доброе имя возлюбленной.
Ибо сейчас он уже не сомневался – прекрасная Мадлен де Ла Тур пленила его сердце раз и навсегда. И завтра он будет сражаться не просто за отвлеченную честь, а за свою даму сердца, свою единственную любовь.
От пылких дум Франсуа отвлек деликатный стук в двери. На пороге возник давешний паж с серебряным подносом в руках.
– Ваша светлость, вам послание, – пролепетал он, протягивая затейливо сложенную записку, надушенную тонким ароматом жасмина.
Сердце Франсуа зашлось от волнения. Этот запах… Он узнал бы его из тысячи! Мадлен…
Нетерпеливо развернув листок, юный граф жадно впился взглядом в изящные строки:
«Мой дорогой граф Вивонн!
Прошу вас, удостойте меня чести побеседовать с вами наедине. Нынче вечером, в сумерках, я буду ждать вас в беседке нимф за фонтаном Дианы в дворцовом парке. Молю, не откажите мне в этой встрече!
Искренне ваша,
Мадлен».
У Франсуа закружилась голова, а сердце запело от радости. Мадлен желает видеть его! О, это, верно, судьба. Ведь именно сейчас, когда завтра он будет сражаться за ее честь, она зовет его на тайное свидание!
– Передайте вашей госпоже, что я непременно буду, – выдохнул он, одаривая пажа сияющей улыбкой. Тот понимающе подмигнул и, откланявшись, упорхнул с драгоценным ответом.
Франсуа без сил опустился на кресло, прижимая заветную записку к груди. Встреча с Мадлен… Сегодня… Наедине… Это ли не знак свыше, не напутствие перед грядущим испытанием?
Он закрыл глаза, предвкушая волшебные мгновения в обществе прелестной девы. Он расскажет ей о своих пылких чувствах, поклянется в вечной любви и преданности. И, быть может, осмелится сорвать с ее медовых уст первый робкий поцелуй…
А завтра – завтра он будет сражаться за нее, за ее светлое имя, за их общее будущее. И ничто не сможет встать на пути его праведного гнева и его преданного сердца.
С этими пылкими мыслями, трепеща от сладостного предвкушения, Франсуа де Вивонн принялся готовиться к важнейшему вечеру своей жизни – вечеру, который навсегда определит его судьбу.
Глава 4. Тайны беседки
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая перистые облака на небе в нежные персиковые и лиловые тона. В воздухе разливалась прохлада, напоенная ароматами ночных фиалок и жимолости. Дворцовый парк постепенно погружался в синеватые сумерки.
Франсуа крался по усыпанной гравием дорожке, то и дело озираясь по сторонам. Стараясь ступать неслышно, он миновал аккуратно подстриженные кусты самшита, украшенные причудливыми мраморными статуями, и приблизился к большому фонтану со скульптурой Артемиды в центре.
Лунный свет мерцал на водной глади, превращая струи в жидкое серебро. Где-то в кустах сладко заливался соловей, словно аккомпанируя взволнованному биению сердца юного графа.
За фонтаном виднелась увитая розами изящная беседка – обиталище нимф, как окрестили ее придворные дамы. Трепеща от волнения, Франсуа ступил под ее ажурный свод, оплетенный цветущими побегами.
В полумраке беседки он различил хрупкий женский силуэт. Облаченная в светлое платье, перехваченное под грудью голубой лентой, Мадлен de Ла Тур казалась эфемерным видением, сотканным из лунного света и аромата роз.
– Франсуа… Вы пришли, – выдохнула она, робко выступая ему навстречу.
Юноша застыл, не веря своему счастью. Дрожащими руками он сжал тонкие пальчики Мадлен, отчаянно пытаясь совладать с охватившими его чувствами.
– Мадемуазель Мадлен… О, вы не представляете, как я счастлив видеть вас! Ваша записка… Я не смел и надеяться на подобную честь… – сбивчиво зашептал он, едва осмеливаясь поднять взор на прелестное личико девушки.
Мадлен опустила ресницы, явно смущенная пылкостью его тона. Но в уголках ее губ затаилась лукавая полуулыбка.
– Я… Я тоже рада нашей встрече, граф. Не зная почему, с того самого момента на балу, я не могу выбросить вас из головы…
Чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди, Франсуа выдохнул:
– О, Мадлен! Вы покорили меня без остатка. Я грезил лишь о том, чтобы вновь увидеть вас, говорить с вами… Молю, скажите, есть ли надежда, что мои чувства небезразличны вашему сердцу?
Мадлен подняла на него сияющий взгляд, в котором плескалась нежность пополам с лукавством.
– Быть может, отважный граф, есть более верный способ это выяснить, чем расспросы? – прошептала она, кокетливо склоняя головку набок.
От этих слов у Франсуа закружилась голова. Неужели прелестная Мадлен намекает на… поцелуй? О, как давно он грезил о том, чтобы прильнуть к ее устам, таким манящим в серебристом мерцании луны!
Осмелев от охватившего его чувства, юноша привлек девушку ближе, обвивая рукой ее тонкую талию. Мадлен трепетно вздохнула, но не стала противиться, устремляя на Франсуа долгий призывный взгляд из-под опущенных ресниц.
Их лица были так близко, что Франсуа ощущал на своих губах ее легкое дыхание и аромат флердоранжа, исходящий от локонов. Сердце бешено стучало, в ушах шумела кровь. Начисто позабыв о риске и осторожности, юный граф приник к устам возлюбленной страстным, жарким поцелуем.
И в этот миг мир вокруг словно растворился, потеряв всякое значение. Были лишь они двое – два трепещущих сердца, две пылкие души, слившиеся в объятии под сенью ночи. Их поцелуй длился и длился, заставляя забыть обо всем на свете.
Но вдруг за спиной раздался зловещий треск веток и приглушенные голоса. Франсуа и Мадлен отпрянули друг от друга, как ужаленные, испуганно озираясь по сторонам.
– Что это? – дрожащим шепотом выдохнула девушка, вцепившись в рукав Франсуа. – Нас обнаружили?
Юноша похолодел. Если их застанут вдвоем, в уединении беседки – доброму имени Мадлен придет конец! Но и себя выдавать нельзя – дуэль с Сен-Мегреном должна оставаться в тайне…
– Тише, – прошептал он, лихорадочно размышляя. – Кажется, сюда кто-то идет. Нужно немедленно скрыться. Бегите в ту сторону, я задержу их!
И, коротко поцеловав побелевшие от страха пальчики Мадлен, Франсуа решительно шагнул из беседки навстречу приближающимся голосам.
Мадлен бросила на него последний умоляющий взгляд и, подхватив юбки, со всех ног кинулась прочь, мелькнув светлым призраком меж кустов. Франсуа невольно поморщился от треска веток, но в следующий миг взял себя в руки.
Лихорадочно пригладив волосы, он с нарочитой небрежностью привалился к мраморной колонне, всем своим видом изображая задумчивого мечтателя, решившего полюбоваться луной в одиночестве. Как раз вовремя – из-за поворота аллеи выступили две фигуры в темных плащах.
– Граф де Вивонн? – удивленно воскликнул один из них знакомым голосом. – Вот так встреча! Что вы здесь делаете в столь поздний час?
Говоривший откинул капюшон, и Франсуа с облегчением узнал мужественное лицо Армана де Гиша. Рядом с ним стоял давешний паж – видимо, тот самый, что доставил юноше записку от Мадлен.
– Граф де Гиш? – наигранно изумился Франсуа, шагая им навстречу. – Вот так совпадение! Я лишь решил прогуляться перед сном, полюбоваться звездами. Они нынче так ярки! А вы что здесь делаете?
Арман смерил его внимательным взглядом, явно подмечая и взъерошенные волосы, и зацелованные губы. Усмехнувшись уголком рта, он небрежно отозвался:
– Да вот, посылал Пьера с поручением к вашей особе… Но, похоже, мой паж умудрился заплутать в трех соснах! Что ж, прогуляемся вместе, Вивонн. Луна и вправду нынче хороша. А заодно обсудим грядущую дуэль – кое-что мне удалось разузнать о вашем сопернике.
С этими словами Арман подмигнул Франсуа и, взяв его под локоть, повлек за собой вглубь парка. Юноша бросил настороженный взгляд через плечо, но Мадлен и след простыл – лишь колыхались тяжелые гроздья глициний, роняя на гравий лепестки.
Они не спеша брели по петляющим аллеям, то окунаясь в тень раскидистых каштанов, то выходя на открытые лужайки, озаренные мерцающим светом луны. Арман де Гиш говорил вполголоса, доверительно склоняясь к самому уху Франсуа:
– Итак, друг мой, я разузнал кое-что любопытное о нашем дорогом виконте. Как славно, что вы оказались в парке – не придется тревожить вас в покоях и будить ненужные толки! Слушайте внимательно. Сен-Мегрен, конечно, известный забияка и дуэлянт. За ним числится уже не меньше десятка поединков – как с оскорбленными мужьями, так и с соперниками за благосклонность дам. Однако, по слухам, его излюбленный прием – внезапный выпад в корпус после серии обманных финтов. Он любит застать противника врасплох стремительной атакой. Так что будьте начеку и не поддавайтесь на уловки.
Франсуа кивнул, мысленно делая заметку. Значит, Сен-Мегрен любит действовать внезапно? Что ж, он будет готов. В конце концов, граф де Вивонн тоже не промах и немало преуспел в искусстве фехтования.
– Благодарю за сведения, Арман, – горячо откликнулся юноша, пожимая руку друга. – Не знаю, что бы я без вас делал. Вы так много для меня сделали! И я постараюсь не подвести. Завтра этот мерзавец ответит за каждое свое слово!
Де Гиш одобрительно хлопнул Франсуа по плечу и лукаво прищурился:
– Не сомневаюсь, Вивонн. А теперь поведайте-ка мне… Чем вы занимались в беседке, прежде чем я вас отвлек? Уж не свидание ли у вас там было, а? Я давно подозревал, что между вами и прелестной Мадлен пробежала искра. Ваш румянец лишь подтверждает мои догадки!
Франсуа смутился и отвел взгляд, чувствуя, как горят щеки. Ну надо же было Арману так не вовремя появиться! И как теперь быть? Не признаваться же, в самом деле…
Словно уловив его колебания, де Гиш фыркнул и добродушно похлопал Франсуа по спине:
– Да бросьте, друг мой! Здесь нечего стыдиться – в конце концов, вы завтра будете сражаться за честь мадемуазель де Ла Тур. Вполне естественно, что между вами вспыхнули нежные чувства. Любовь лишь добавит вам решимости одержать победу в поединке!
Эти слова развеяли смущение Франсуа. И правда, его любовь к Мадлен чиста и возвышенна. Они предназначены друг для друга самой судьбой! И завтрашняя дуэль лишь скрепит их союз. Юноша улыбнулся и решительно тряхнул головой:
– Вы правы, Арман. Я люблю Мадлен всем сердцем и душой. И завтра буду сражаться во имя нашей любви! Сен-Мегрен падет к моим ногам, и честь моей дамы будет восстановлена!
Де Гиш расплылся в понимающей усмешке:
– Истинный пыл влюбленного! Что ж, держите это чувство в себе, Вивонн. Оно сослужит вам добрую службу. А я прослежу, чтобы завтра все прошло без лишних глаз и помех. Ну а теперь – по коням! Вам нужно как следует выспаться перед боем. Сладких снов – надеюсь, ваша муза посетит вас и там!
С этими словами Арман подмигнул и, насвистывая веселый мотивчик, растворился в ночных тенях парка. А Франсуа, бросив последний взгляд на беседку, где еще витал призрачный аромат флердоранжа, со вздохом побрел к своим покоям.
Сон не шел. Прокручивая в голове грядущий поединок и сладкие воспоминания о поцелуях с Мадлен, юный граф так и эдак ворочался на парчовых простынях. Предвкушение опасности мешалось с любовным томлением, заставляя сердце то сжиматься, то трепетать от восторга.
Наконец, забывшись тревожной дремой, Франсуа очутился на залитой солнцем поляне. Напротив него стоял Сен-Мегрен с обнаженной шпагой и надменной ухмылкой. А чуть поодаль, за деревьями, маячил светлый силуэт – Мадлен! Ее глаза сияли, как звезды, а по щекам струились слезы…
