– Скажи мне, Вилметта, господин Арнас сам участвовал в выборе невесты или все же, его семья?
– Как же я могу знать такое, госпожа! Я знаю лишь то, что разговоры про брачную церемонию, не тянулись долго. Все решилось буквально за пару дней.
Вилметта немного покраснела и отвела глаза. Я почувствовала, что девушка не все договаривает и не стала больше давить, понимая, что она не расскажет подробности, испугавшись быть с позором выгнанной из особняка Иствуд.
Весь день я посвятила шитью. Готовила выкройки и подготавливала ткани.
Быстро планировала пошить, аж три платья до зимнего бала.
Одно из платьев, я решила создать нарядным, но подходящем для прогулки и посещения таверны или салона, где собирались местные жители послушать музыку и чтение стихов.
Я слышала о таких салонах, но раньше никогда там не была. Тетушка Имелина считала такие места, полными разврата и прелюбодеяния. Хотя, мне верилось в это с трудом.
Кого могли развратить поэты, декларирующее стихи о любви и жизни?
Только если, мою тетушку.
Мои тревожные мысли покидали мою голову, пока я погружалась в творение, радуясь своему любимому делу. Оно успокаивало меня и поднимало настроение.
Когда я шила, я забывала обо всем на свете, а мои фантазии несли меня куда-то вдаль, прочь от аквийских традиций и непорочных одеяний.
Я раскроила наряд для госпожи Эммы из переливающегося бархата бежевого оттенка, решив аккуратно подчеркнуть зону декольте золотой нитью и слегка стянуть лиф, который создаст утонченный силуэт, выделит тонкую талию при широкой, довольно-таки объемной юбкой, струящейся по полу.
Себе же, я решила пошить платье с v-образным вырезом пастельного голубого оттенка. Парча эффектно переливалась. Юбку я планировала сделать более узкой и обтекаемой, убрав традиционную пышность.
Платье должно было быть нарядным, скромным, но с изюминкой, так как помимо другого строения юбки, я рассчитывала приоткрыть плечи небольшими вырезами и украсить их камнями.
Я так воодушевилась работой, что не поднимала головы, работала ножницами и иглой с ниткой, про себя мечтала, чтобы у меня когда-нибудь оказалась швейная машинка, коих в нашем королевстве можно было по пальцам пересчитать.
Она считалась дорогим удовольствием, и я надеялась, что уже в ближайшее время, этот нужный предмет, окажется в моих руках.
Когда уже на особняк опустилась ночь, навалившись на окрестности темнотой и малиновым сиянием, я устало потерла глаза, ощущая как от напряжения ломят руки и плечи.
Странно, я даже не почувствовала этого, пока работала.
Отложив в сторону платинового цвета ткань для третьего платья, я откинулась на спинку кресла.
Юбку я хотела сделать более узкой, утонченно подчеркивающей силуэт и бедра.
Верх же, являлся оплотом целомудрия. Мелкие пуговки поднимались до самого воротника стойки, полностью закрывая срам.
Все было приличным, кроме зауженной юбки. Я подумывала сделать ее чуть шире, но желание создать что-нибудь необычное, брало надо мной верх.
Семья сегодня не собиралась за общим столом, чтобы отужинать всем вместе, так как господин Кастид прислал записку, что задержится в замке правителя.
Арнас тоже пока не появился. Я намеревалась полежать в купели, чтобы тело расслабилось после трудового дня, но в мои покои вдруг нагрянула госпожа Эмма.
И так радостное лицо, озарилось еще большей улыбкой, будто мы две знакомые, которые не виделись уйму времени и вот встретились где-то в проулках Вандея.
Женщина оглядела форменный бардак в моих покоях, где абсолютно все места были заняты тканями и выкройками и ее брови удивленно взлетели вверх.
– Иалея, от тебя сегодня ни слуху, ни духу, а ты оказывается предалась занятию!
– Да, госпожа Эмма. Я хочу успеть к зимнему балу, посему решила не тратить время понапрасну.
– Зная как ты перешила свое одеяние для церемонии, я не сомневаюсь в твоих способностях, милая. Я уже в предвкушении и жду свое платье для бала.
Женщина высвободила себе кресло и плавно осела в него. Я понадеялась, что не оставила там подушечку с иголками.
– Как твои отношения с Арнасом? Все ли в порядке?
Я мигом напряглась. Мое смятение, которое улетучилось на целый день, вернулось. Я не знала, что думать. Ощущала себя виноватой. Мне казалось, что я не так себя веду, ругала себя за неверные действия и между делом, не понимала отношения Арнаса. Все говорило о том, что я ему не нравлюсь, хотя меня пытались уверить в обратном.
– Мы притираемся друг к другу. Это не просто.
– Я не думаю, что тебе стоит так волноваться, Иалея. Дай себе и ему время. Ведь он нравится тебе.
Я кивнула. С этим было сложно поспорить.
– Вы как плюс и минус. Мой горячий, как огонь сын и ты, как успокаивающая вода. Не думай, что строить отношения просто. Это труд и терпение. – Эмма положила одну руку на подлокотник кресла, – лучше расскажи, понравилось ли моему сыну твое дарение?
Я замерла, не зная какой дать ответ. Соврать, что ее сын в восторге? Вздохнув, я поняла, что не хочу врать.
– Запонки не понравились Арнасу. Он назвал их не очень приятным словом.
Эмма хлопнула глазами. Ее лицо в миг порозовело.
– Я обязательно скажу ему, что нужно быть снисходительнее и держать свои эмоции при себе. – Эмма нагнулась ко мне и похлопала по руке, – вот увидишь, скоро все будет хорошо. Я поговорю с сыном, не беспокойся.
Выдавив из себя подобие улыбки, я вздохнула.
– Не будет ли хуже, если вы поднимете разговор на этот счет? Вдруг он скажет, что я нажаловалась вам?
– Не говори глупостей, я все улажу.
Не знаю, уладила ли что госпожа Эмма, но в этот вечер Арнас позвал меня к себе в покои, как ни в чем не бывало.
Решив, что лучше быть кроткой и никакими действиями не злить супруга, я молча выполнила свой супружеский долг, а потом удалилась в свои комнаты, радуясь уже тому, что второй раз близости, оказался менее болезненным, но таким же холодным, бесцветным и бесчувственным.
Арнас лишь сказал, коротко и сухо, что мы должны очень постараться, чтобы господин Кастид был доволен радостной новостью о скором пополнении в семействе, не забыв отметить, что правильный выбор спутницы при деторождении много значит.
Все довольны выбором Арнаса, значит и я должна быть тоже довольна, что выбрали меня.
Я должна благодарить богов за столь щедрое подношение в моей жизни, как брак с Иствудом.
Пара дней пролетели неумолимо быстро. Я занималась шитьем и совсем не обращала внимание на дождь, ливший за окнами моих покоев.
Работа продолжала успокаивать меня.
С госпожой Эммой я общалась больше, чем с кем-либо. Она рассказывала мне о себе и постоянно приводила различные примеры из жизни и делилась тонкостями брачных уз.
Я должна уступать, иногда смолчать, не перечить, обходить острые углы, быть вежливой, высказывать свое мнение без давления и жалоб, слушаться супруга.
Слушая ее, за монотонной работой иголкой, я все больше и больше стала ощущать себя жертвой обстоятельств, которая оказалась в золотой клетке, без права слова и выбора.
Иногда я думала, неужели госпожа Эмма, делает все то, что говорит мне?
Мне казалось, что ее отношения с Кастидом более свободные и раскрепощенные, что ли!
Наши же отношения с Арнасом, не выходили ни на какой новый уровень. Мы топтались, исключительно на месте.
Короткое общение вечером и исполнение супружеского долга. Такое же короткое и холодное.
Я не ощущала тепла в свою сторону. Он не проявлял внимания и не желал что-то делать. Да даже ласковое слово, одно, уже бы заставило меня трепетать.
Мои неприятные мысли, что за него выбор сделали, исключительно его родители, все больше и больше казались самыми правдивыми.
Меня поддерживала Вилметта. Видя мой хмурый вид, она часто говорила мне, какая я красивая, какая рукодельная и деловая и продолжала твердить, что у меня все будет хорошо.
Эти слова были бальзамом на мое сердце. Они давали надежду, которая не желала гаснуть. Я все еще надеялась, что Арнас проникнется ко мне со всей теплотой и любовью.
Наконец, одно из моих платьев было дошито, и я уже намеревалась приступить к пошиву другого, для Эммы.
Вилметта доложилась мне, что сегодня мы с господином Арнасом отправимся провести время с интересом и он будет ожидать меня возле музыкального салона леди Норы.
Я воодушевленно стала готовиться, вдруг ощутив, что безумно соскучилась по свежему воздуху и смене обстановки.
А сама мысль, что Арнас пригласил меня, неслыханно подняла мне настроение.
Я шустро облачилась в новый пошитый наряд с зауженной юбкой и упоенно покрутилась у зеркала, под округлившиеся глаза моей прислужницы.
Она обалдело охнула, рассматривая новый фасон.
– Вы выглядите, так необычно госпожа. Женственно, закрыто и одновременно, открыто, – усмехнулась девушка, – уже представляю взгляды, которыми вы будете окружены.
Я вплотную подошла к зеркалу, осматривая себя со всех сторон. Платье придало мне сил и уверенности. В нем я не считала себя хуже других.
Шустро накинув на себя накидку, я сбежала по мраморной лестнице, покосившись в сторону Париуса.
Мужчина тихим и монотонным голосом отчитывал одну из прислужниц за какую-то повинность.
Пока я ехала в экипаже, возбужденная от надежд и различных красивых образов в моей голове, продолжала купаться в возникающих как разовые облака, надеждах.
Карета катилась в сторону главных и многолюдных улиц Вандея, где располагались таверны, салоны, лавки, пока не остановилась возле устланного голубоватым светом от кристаллов заведения.
Большие окна изнутри были занавешены легкими занавесями, за которыми можно было рассмотреть силуэты собравшихся внутри.
Слышалась музыка, голоса и звон бокалов, а еще, раздавался смех.
– Иалея!
Меня окрикнули, и я обернулась на голос Арнаса. Молодой человек шустрым шагом подходил ко мне. Его пиджак из синего бархата был расстегнут, как и накидка.
Колкий взгляд прошелся по мне, остановив внимание на лице.
Я привела себя в порядок, не забыв накрасить губы розоватой мазилкой и подвести ресницы черной плевалкой, от которой тут же заиграли глаза.
В уши я вдела материнские сапфиры, играющие гранями при вспышках света.
Арнас ничего не сказал. Скорее всего, остался довольным. Мне даже показалось, что он удовлетворённо напыжился, самодовольно задрав подбородок.
Мы оказались в наполненном музыкой и голосами помещении.
С левой стороны, разместилось что-то наподобие небольшой гардеробной за плотной синей занавеской, где на маленьком табурете, сидел невысокий мужчина и принимал верхнюю одежду господ.
Он шустро поздоровался и ловко забрал наши накидки.
Стоило мне снять свою, как я сразу же ощутила напряжение, возникшее вокруг меня.
Я дергано повернулась в сторону Арнаса.
Его лицо, казалось, окаменело. Злой взгляд потемневших глаз полоснул меня по всему телу, задержавших на переливчатой парче платинового цвета. Суженая и прямая юбка, лишь слегка повторяла контуры бедер.
Мое сердце пропустило удар, и я на миг почувствовала, что между нами вспыхнули пожары.
– Арнас, мой милый друг.
Мой супруг нехотя отвел глаза и сумел быстро совладать с собой.
– Амир, вот так встреча! – протянул Арнас, – не ожидал что ты вдруг окажешься в Вандее.
Мужчины пожали друг другу руки.
– Думал, после Хрустального города, тебя не затянет в наши места не столь светские, не столь отдаленные.
– Не спорю, что столица шумна, насыщена и продолжает только увеличиваться и разрастаться, но родные стены так и манят. Тем более, моя тетушка Гренида, слегла с горячкой. Видно, холодные месяцы повлияли на ее здоровье. Главное, чтобы не началась проблема с коленями и суставной болью, иначе я здесь задержусь, а я не очень бы хотел этого, так как нашел себе девицу сладкую как мед.
Арнас слегка кашлянул в кулак, изображая что шокирован столь откровенными разговорами про женщин.
– А это что за иноземное чудо? – протянул Амир. У молодого человека волосы обрамляли голову волнистыми кудрями, глаза были темны как ночь, а тонкие усики, практически незаметные, очень подходили к его образу. Он как раз коснулся их рукой и прищурился, разглядывая меня с нескрываемым интересом.
Я моментально смутилась, не зная куда деть взгляд и как себя вести.
– В моей жизни произошли изменения, мой старый друг. Я обменялся брачными чашами с госпожой Беннет. Теперь мы муж и жена.
На лице Амира отразился не скрываемый восторг. Между делом, я подумала, что он бросится в пляс прямо под игривые аккомпанементы фортепьяно.
– Я не верю своим ушам. Ты и супружеская жизнь?
