Делан никогда не был так счастлив. Это был лучший день в его жизни, и он пытался запомнить каждое мгновение. Самые дорогие ему люди, самая прекрасная в мире девушка, а теперь его жена, были сейчас вместе с ним. Сейчас он невольно благодарил короля Талла, что тот некогда захватил Росогон и Алсогон. Да, это были плохие мысли, из-за этого погибло много людей, но только благодаря этому он встретил Илиену.
А потом была брачная ночь. Лиера и Эрмир остались в харчевне, предоставив дом новобрачным.
Делан и не помнил уже, как они с женой (он не мог в это поверить, ни на секунду) оказались в постели. Его немного трясло, ведь раньше он не был с девушкой. Это было прекрасно. Ее тело, ее голос, ее дыхание. Постепенно он втянулся, он гладил ее небольшие груди, целовал. Он не хотел больше ничего в жизни, для него больше ничего не существовало.
Когда все закончилось, он решил, что хочет заниматься этим каждый момент своей жизни. Они поговорили, посмеялись, поцеловались, надеясь, что все это не сон. Пытаясь поверить в свое счастье, мечтая только о том, чтобы ничего больше не менялось.
Наутро Делан был сам не свой. Он не знал, что делать дальше. Работать, построить свой дом, родить детей. Это все было настолько необычно для него, что порой он все-таки думал, что ему все это приснилось. Даже в этот раз, когда он пошел выгуливать скот на пастбище, он сидел и думал, что все это ему лишь приснилось, и когда он вернется домой, то не будет у него никакой жены. Все будет по-старому: вечером он с Войцеком пойдет в харчевню и выпьет пива, или поможет что-нибудь матери по дому.
Но Илиена была у него дома. Она помогала Лиере в бытовых делах, готовила (хоть и умела она это слабо). Все было замечательно. Пару дней после свадьбы Эрмир, отец Илиены, приходил к ней, беспокоился. Он уже не надеялся что-то продать, ведь почти все, что он привез на продажу – отдал в качестве подарка на свадьбу. Они с Деланом обсуждали постройку дома, где-нибудь на окраине Алекорна. Парень, само собой, в строительстве был полный ноль, но Эрмир обещал, что научит его. Войцек и Герин вызвались помогать, а Дастон выделил Делану землю.
Но, как это обычно и бывает, ничто прекрасное не длится вечно.
Через неделю после свадьбы Делан следил за скотом, придумывая, как утроит свой дом. Прошлую ночь он спал мало, благодаря своей жене, так что он задремал. Сквозь сон ему слышался тревожный звук, он не мог понять, что это за звук, но знал, что он редко означает что-то хорошее. Тишина. И снова звук. Что это? Делан не просыпался, хоть в голове и крутились тревожные мысли. Через некоторое время он вскочил. Тело само заставило его проснуться. Он понял, что слышал звон. Вот только теперь уже его слышно не было. Наверняка звонили сбор. Звонили настойчиво. Делан вскочил, и помчался в деревню, наплевав на скот, ведь что-то случилось, в колокол бы не трезвонили..
Бежать было довольно далеко, несколько раз парню приходилось переходить на шаг. Вся его рубаха была мокрая, не то от бега, ни то от волнения.
Сбор был на площади, у ратуши элукара. Народу было много, шумели и кричали, особо выделялись несколько голосов. Делан кое-как протолкнулся через толпу к центру. Перед ратушей стояли две дюжины всадников в красных камзолах, блестящих нагрудниках и шлемах – все как один. Они образовали некое подобие круга, внутри которого было несколько гражданских. Особо выделялся среди солдат один с белым плащом и аккуратной черной бородой, он был без шлема, так что его лицо было хорошо видно. Наверняка это был офицер. Он стоял напротив ратуши и беседовал с Дастоном. Элукар же, в свою очередь, был чрезвычайно серьезен и суров. Таким Делан его не помнил.
О чем говорили офицер таллийской армии и Дастон Делан не слышал, их разговор глушила толпа. Парню понадобилось несколько минут, чтобы понять, что происходит. Это была Жатва. Она случилась. Вся душа у него в мгновение ушла в пятки, в голове бесновались мысли, он решал, что делать.
Делан не видел людей, которых конвоировали всадники, не мог разглядеть, и толку от этого было мало. Делану хватало роста, чтобы осмотреть толпу вокруг себя, никого из своих он не видел. Зато видел испуганные и взволнованные лица. Он рванул к себе домой, матушка и Илиена должны были быть там. Если их нет на площади, ведь они должны быть дома…
Запыхавшись, он ворвался в дома.
– Мама! Илиена!
Но ответа не было. Он снова позвал их. Тишина. Снова побежал на площадь. Бежал быстро, ноги уже начинали отказывать. Вдруг он увидел знакомые лица. Это были Войцек и Эрмир, они бежали навстречу.
– Эрмир! – крикнул Делан. – Где Илиена? Где матушка?
Эрмир на бегу врезался в Делана, схватил его вместе с Войцеком и держал.
– Что вы…
– Только успокойся, Делан! – сказал ему Войцек. – Успокойся!
– Где они?
– С твоей матушкой все хорошо, – сказал Войцек. – Она сейчас в безопасности.
Делан немного успокоился.
– Где Илиена? Она с матушкой? Все хорошо? – он посмотрел на Эрмира, лицо которого было красным и ничуть не выражало спокойствия, несмотря на то, что обычно оно светилось дружелюбием.
– Делан, – сказал Войцек, так как Эрмир не смог проронить ни слова. – Ее забрали, вытащили прямо из толпы. Ее увидел какой-то хрен… сказал, что она красивая и вытянул ее за руку…
– Нет, – выдохнул Делан. – Нет, ты лжешь, не ври мне!
Делан как с цепи сорвался. Накинулся на друга и повалил, пытаясь схватить его за шею. Его оттащил Эрмир.
– Это правда, – сказал он настойчиво. – Боги… это так.
– Тогда… тогда… – тяжело выдохнул Делан. – Надо туда. Забрать ее у них.
Эрмир схватил его за руку.
– Не вздумай! – взорвался он. – Даже не вздумай! Последнее, что моя девочка хотела бы, это твоей смерти! Если ты пойдешь против солдат Талла, они тебя убьют на месте!
– Ничего не делать?!
– А ты собрался голыми руками перебить две дюжины конных в доспехах? Успокойся, Делан! Она моя дочь! Мой единственный ребенок! Она стала твоей женой, а значит и ты теперь мой сын, а потому, ради нее, я не позволю тебе умереть!
Делан не ответил, он пытался привести дыхание в норму. В голове была одна мысль – «вернуть». Он должен был ее вернуть. Но как он это сделает? Ведь Эрмир прав, его попросту убьют за нарушение закона.
– Пойдем куда-нибудь с улицы, – Эрмир похлопал Делана по плечу. – Мы уже ничего не можем поделать.
Кайден
Спустя несколько дней отряд Гильгана добрался до гор. Массивные, покрытые снежными шапками, совершенно не приветливые. Волчьи горы. Кайден никогда не переходил через них, это было слишком опасной затеей. Горные племена, из тех, кто когда-то сотни лет назад восставал против власти Авиранской империи, а ныне живущие в изгнании, позабыв о своем прошлом. Свирепые – огромные твари, которые запросто разорвут человека пополам. И эти слухи о Тени, которая завелась в этих горах.
Но сейчас ситуация была другая. Они торопились, а потому перевал через горы был лучшим решением. Переход через них займет не больше трех-четырех дней. Таким образом они сэкономят почти месяц, чем если бы они пошли в обход.
Кайден не разговаривал почти ни с кем. Полукровки молчали, после резни в деревне, даже с авиром, которого они почитали, говорить не желали. И Кайдену было плевать. Его вполне устраивало спокойствие и молчание. Рейта тоже молчала, хотя и кидала порой на него взгляды, когда думала, что он не видит. Кайден был не против снова уложить ее. Да, она постарела, выглядела уже не так, как раньше, но он знал, что в этом деле она просто невероятна.
– Я знаю быстрый переход, – сказал Гильган, когда они устроили последний привал перед подъёмом. – Через какой-то склеп, перейдем в два счета.
– Склеп? – спустя несколько дней молчания полукровки заговорили. Это была Ираэль. – О каком склепе ты говоришь?
– А хрен его, вроде ваших, этих… шуан, – махнул рукой Гильган.
Полукровки и Кайден переглянулись. Они здесь единственные, кто испытывал странный трепет перед этим местом, хотя никто из них никогда там не бывал и знал о нем только по слухам.
– Горы – это не самое опасное место на нашем пути, – нарушил тишину Кайден. – Дождливые земли могут быть куда опасней. Кейнарский орден знает где лучше всего скрываться, и выбрал правильное место. С момента падения Авирана там развелось много тварей, перешедших горы Эльдихор.
– Не нагоняй жути, – пробурчал Гильган. – До крепости Фархен идти недолго, сделаем быстрый бросок и…
– Ты встречал когда-нибудь демонов? – спросил Кайден. Гильган замешкался.
– Нет, – буркнул он.
Кайден кивнул и ушел спать.
На следующий день они начали подъем на хребет гор. Вокруг все было покрыто густыми хвойными лесами, так что от ветра защита была. Подниматься старались быстро, привалы делали редко, чтобы перекусить и дать ногам отдохнуть. Поднимались в молчании, слышно было лишь завывание ветра, шелест деревьев и ритмичное шумное дыхание членов отряда. В особенности Хоргута, в его железном ведре. Кайден все задавался вопросом, почему он не снимает шлем и не трудно ли ему все время носить эту бандуру на голове. Ночью, когда подниматься было уже опасно, они решили остановиться в небольшой расселине. Разожгли костер, приготовили еды.
Чем дальше они поднимались, тем больше внутри Кайдена начинало проявляться смятение. Будто бы он шел к прошлому, в ту сторону, куда возвращаться не стоило. Он шел в сторону Тени, которая знала о нем, знала, что он последний авир, последний из потомков тех людей, которые некогда противостояли ей. Ему все больше начинало казаться, что за ним следят, будто бы невидимые глаза за твоей спиной, которые ты никогда не увидишь. Это сбивало с толку. Он решил отойти от лагеря, подумать, стоит ли еще игра свеч, пока еще можно повернуть. В одиночестве у него это получалось лучше.
– Ты куда? – вопрос Гильгана прорезал долгое молчание.
– Отлить. – Кайден поправил плащ, сильнее укутался в мех и сдвинул шляпу.
Когда он вышел из расселины, в него холодом врезался ветер. Даже несмотря на лес, ветер просачивался, раскачивая черные деревья. Мертвецкая пустота. Лишь вороны горланили где-то вдали.
– Холодно тут, – услышал он голос, вроде бы и знакомый, но настолько далекий. Обернулся, наполовину вынув меч из ножен.
Позади стоял пожилой мужчина с уставшим выражением лица, заплетенными в косу седыми волосами. Кайден не сразу узнал его. А потом вспомнил и для него это было как удар по голове. Перед ним стоял тот самый старик, которому он дал табак перед входом в Вайард. Кайден чуть было не упал от удивления, а старик лишь улыбнулся.
– Я… – начал Кайден. – Я не понимаю.
– Я говорю, что тут холодно, – продолжал улыбаться старик. – Холодно. Я думаю, ты знаешь, что это значит, дорогой.
– Я не… не помнил тебя, а сейчас вдруг вспомнил, и… какого хрена ты делаешь тут? Кто ты?
– О, а это важно для тебя?
Кайден задумался.
– Учитывая то, где мы находимся, я думаю это важно.
– А вот я думаю, что нет, – усмехнулся старик. – У тебя есть другие важные дела, и они действительно важные. Я приглядывал за тобой. Вот уж так случилось, что ты отправился в этот поход, и из всего отряда, я считаю, что ты сможешь справиться. Это как делать ставки, и я ставлю на тебя.
– Что ты несешь?
– Правду, дорогой. Ты один из последних авиров на этой земле…
– Последний.
Старик улыбнулся и посмотрел на Кайдена с таким выражением, будто бы хотел спросить «ты уверен?».
– Судьба привела тебя сюда и поведет тебя дальше. Некоторые не уверены, что еще можно что-то сделать, но я думаю иначе. И я пригляжу за тобой, постараюсь еще что-то сделать. Знаешь ли, я многому научился у людей, у норадов, у авиров, даже у ардонцев. В самые темные времена, такие, как сейчас, когда над всеми нависла угроза смерти и полнейшего исчезновения, когда вокруг идут войны и гибнут тысячи… вы не гасите надежду внутри.
– Надежду? – усмехнулся Кайден. – О какой надежде ты говоришь? Я давно ее потерял, я ни на что не надеюсь, этому миру конец, всему конец, просто нужно немного подождать.
– Кайден, – улыбнулся старик.
«Откуда он знает мое имя?»
– Сейчас у тебя есть дюжина способов умереть. Выбери один из них и умри. Прямо сейчас.
Кайден опешил, а старик рассмеялся.
– Ну вот, не хочешь ты этого. Ты еще не утратил надежду, иначе ты бы уже убил себя. Ты способен на это. В глубине души ты знаешь, что не все еще потеряно, именно поэтому ты стремишься в Фархен.
– Я иду туда, чтобы заработать и спустить деньги на развлечения. – Кайден уже смирился, что этот старик знает вещи, о которых знать не должен.
– Вовсе нет. Ты знаешь, что в Фархене есть что-то особенное, ты понял это, когда увидел в отряде шуан.
– И что это меняет? – развел руками Кайден, не найдя, что ответить.
– Вот и узнаем, – улыбнулся старик, развернувшись, чтобы уйти.
– Кто ты такой? – спросил его в спину Кайден. – Ответь!
– Будь с ней поласковей, она много перетерпела, – прозвучал напоследок голос старика, перед тем, как он исчез во тьме. Эти слова неясным образом впились в разум Кайдена, и крутились на языке. Будь с ней поласковей, она много перетерпела. О чем он говорил? Кто? О чем он думает? Образ старика начал таять, истончаться. Их разговор пропадал из памяти. Кайден стал судорожно цепляться за него, но не смог удержать. И вот мгновение спустя Кайден уже совершенно не помнил разговора со стариком. Будто бы ничего и не было. Будто бы он просто пришел сюда секунду назад. В голове остались только слова: будь с ней поласковей, она много перетерпела. Он не знал кто это сказал, эти слова просто крутились в голове, и он никак не мог их выбросить. Вдруг он услышал шаги позади. Это была Рейта.
– Ты в порядке? – спросила она.
– Переживаешь? – усмехнулся Кайден.
– Тебя долго не было, – пожала она плечами.
– Долго?
– Ага.
Он подошел к ней ближе.
– И чего это ты решила заговорить со мной?
– Я всего лишь проверила, живой ли ты.
– И тебе не все равно?
Рейта не ответила, только молча смотрела на него.
– Я ведь любила тебя, – сказала она вдруг. – А ты вытер об меня ноги.
– Вовсе нет, я просто ушел. Я был волен это сделать, потому что никому ничего не должен, ты согласна?
– Думаю да. И все же…
– И все же ты все еще думаешь, что у нас что-то может получится?
Она задумалась, отвернулась.
– Рейта, – Кайден одернул ее. – Скорее всего мы погибнем. Все или большинство из нас, не знаю. У нас с тобой ничего не получилось бы, не тот образ жизни мы вели. Более того…
– Что?
– Я не совсем-то и обычный человек, – улыбнулся он.
– Да ну? Может потому, что ты из авиров?
