Ну, конечно, жив. Константин услышал протяжный стоп парня, стоило только легонько нажать на руку.
Константин и сам бы легко поднял его, но Джон уже бросился ему на помощь.
Сработались, однако, Константин с Джоном, да Андрею помощи, как бы, и не потребовалось.
Не успели его разложить на траве, как он открыл глаза. – А вы чего?
– А ты чего? – Обиженно удивился Константин. – Зачем под кустом спать улегся? Или с горки скатился? – Но сразу же и понял, что скатиться с горки можно только в репьях и череде, а на Андрее этого добра почти не было.
Андрей недоверчиво глянул на великана, смешно сморщил лоб, и растерянно вспомнил. – За березку хотел удержаться и упал.
– Поскользнулся, или запнулся?
– Я и не понял. Солнце по глазам резануло. Я и зажмуриться не успел, как меня куда-то повело, – влево, кажется. Я хотел за ствол березки ухватиться, но промахнулся.
Андрей, – честно признаться, – даже и не пытался вновь обрести равновесие, и пришел в себя, когда увяз во встречном кусте. И подняться не спешил, постепенно обретая внутреннее равновесие.
Да так и уснул. Впервые за все часы сна на этом острове – безмятежно, и даже счастливо.
– Ты же утонуть мог. – Мало того, что Ольга никак не могла унять противную дрожь во всем своем, – скажем прямо, – слабом теле, так и от горьких ее слез спасения нет.
С языка Константина, конечно, готова была сорваться колкость насчет того, чему утонуть нет никакой возможности, но сдержался, и только усмехнулся. – Не утонул же. Ты чего на протоке-то потерял?
– Решил на Днепр посмотреть, да не судьба, видно.
– До реки так и не дошел? – Константин подошел к воде. – Повезло тебе, – куст удержал. Тут рядом с водой всегда скользко. Не успеешь и моргнуть, как в воде окажешься.
– Не дошел, да тут, как бы и не река, как оказалось. – И все еще виновато добавил. – Не таким я Днепр представлял. Днепр ли это?
– Можешь не сомневаться – Днепр. Когда совсем оправишься, дойдем и до большой воды. – Успокоил его Константин. – А ты будь ласка – не ходи пока к воде один. – Он подозрительно посмотрел на Ольгу. – Нет, пожалуй, и вдвоем не ходите. Мы лучше, когда вернется Алексий, на втором этаже вам с Ольгой солярий устроим. И Днепр там – как на ладони.
– Чего- чего? – Удивилась Ольга. – Где?
– А где Анисим любил с Богом беседовать. Поднимем наверх кресла, что в прошлом месяце нашли. Три, пожалуй, не поместятся, а для двух места с лихвой хватит.
А Алексий-то тут как тут. – Что за шум, а драки нет? Чего это Ольга, как прирезанная, кричала?
– Лягушку увидела. – Ответил Константин, старательно заслоняя рукой свое расплывшееся в усмешке лицо. – Ты уже свободен?
– Свободен. Какие вопросы?
– Помнишь, мечтали на второй этаж кресла поднять? Сделаем?
– Не вопрос. Пошли.
Так и вышло. И оба кресла уместились, да еще и место для стула Джону нашлось. Нашлось, но он предосудительно нашел себе место возле Константина, и в «солярии» появлялся редко. Да и дело для них нашлось – бревна-то так и не уложены, как следует – не погноить бы, случаем.
Да и Ольге со своим подопечным на пару вольготнее. Так все дни напролет и «прощебетали» о своем – «о женском». Да еще и вечера прихватывали. Одно плохо. Немощь так и не оставила Андрея: то круги пред глазами, то дрожь по всему телу, то голова раскалывается. А и у Серафимы, как назло, «забот полон рот». – Потерпи, Андрей. Хотя бы два дня потерпи. Стаценка другие таблетки и растворы для уколов обещала доставить.
Боль перетерпеть можно, а вот как перетерпеть свою немощь, особенно, когда проходится к помощи посторонних ему людей. И, все же, ему пришлось и в этом переломить себя.
– Ну, что? Поладили с американцем?
– Вроде бы поладили. Старается, – зарабатывает на хлеб насущный. – И Константин машинально посмотрел наверх. Естественно, увидел он только «голубков». – Силенок, конечно, у него маловато, но все бревна мы уже сложили, осталось навес кой-какой над штабелем сгоношить. Только боюсь, напрасная это работа. Серафима опасается, что в станице вот-вот мор начнется. Скоро, так, и нам надо будет пристанище искать. – И снова взгляд на «солярий» бросил. – Чего-то и из «Ахмата» не торопятся сюда? Не случилось ли что случаем?
– Не понял. Ты что-то надумал? – И Алексий уследил новый бросок Константина наверх. – За американца опасаешься?
– За всех. За нас троих тоже. – И, помолчав, добавил, как бы, не к месту. – Завтра крест на куполе будем ставить с утра, а потом решили Андрея до большого Днепра выгулять.
– А чего, именно завтра?
– Он сам попросился. Рвется к большой воде, да и сам понимаешь, что тело воды просит. Одними обтираниями не обойтись.
– Это уж – само собой.
Редко, какая птица …, и Андрей к их разряду не относится.
Он слышал неспешный разговор Серафимы и «монахов», и от этого его стремление к большой воде становилось все нетерпеливей и нетерпеливей. Его, конечно, тянуло на Днепр, – «настоящий» а не такой, как здесь – в островах и протоках, хотя, и здесь вода щедро расплескивает искры в просветах между кронами деревьев, весело струясь между островами. И птицы с их оглушающим щебетом водятся, но тянет, увидеть, долетают ли они до середины Днепра? Но на самом Днепре Андрею еще не скоро удастся побывать, – ноги все еще слабы, и голова временами кружится до тошноты, но нет былой рвоты, и то хорошо, – заверяет Серафима,– дело идет на поправку, а «жирок» накопится.
16. «А где тут симулянт?»
1.
Обещанное «завтра», так, и не наступило.
– Где тут у вас симулянт?
Вздремнул, никак, Митрий, – пропустил, что в пределах его видимости гости нарисовались.
Но надо быть Ольгой, чтобы не услышать такое. Она, подобно курице-наседке, разъяренной мегерой слетела вниз.
– Это он-то – симулянт? Да, как вы смеете? Он же чуть не умер, – еле отходили. Да вы? Да вы?
– Все знаем, девочка, все знаем. – И человек в камуфляже обнял Ольгу за плечи. – И низкий поклон Вам за то, что нашли, за то, что выходили. И от меня, и от родителей его. А где та легендарная врач Серафима? – Он легко отстранил Ольгу с пути, и пошел по шатким ступенькам, а Ольге только и оставалось, как послушно двинуться следом.
– Серафима скоро придет. – Крикнул снизу Константин. – Она к больной чуть свет вскочила с постели и убежала.
– Далеко ли? А то начальник Госпиталя всю душу из меня вытрясет, если не дождемся.
– Я могу показать, если надо. – Немного вяловато предложил Константин.
– Если БМП подойдет, – покажи. А мы пока с американцем потолкуем. Где он тут у вас?
– На втором этаже отдыхает. – Константин кивнул головой в сторону лестницы. – Отвык от тяжелой работы.
– От какой тяжелой работы? – Не понял офицер в камуфляже.
– Бревна помогал нам укладывать. Старательный.
Догадался-таки Джон, что речь о нем идет, из Митриевой келенки выглянул.
– Спускайся вниз, Джон. С тобой побеседовать хотят. – Но, увидев, как занервничал американец, добавил. – Да, не бойся ты, – не съедят. Кто с ним будет беседовать?
– «Толмач», принимай пленного. Допроси, как следует, но сильно не наседай. – И сам пропустил американца мимо себя и поднялся еще на три ступеньки.
– Ну, здравствуй, герой. – «Полковник» оценивающе осмотрел «Солярий». Он хотел, было, повторить прежний вопрос «про симулянта», но заметил, как приготовилась защитить подопечного девушка, только добродушно усмехнулся, подмигнул Ольге. – Молчу-молчу, а иначе без последних кудрей останусь. – И, заметив, что Андрей начал подниматься, положил руку ему на плечо. – Сиди-сиди. – А, когда увидел, что девушка пристраивается на стул, тяжело опустился в соседнее кресло.
И, словно только и ждала этого момента, в проеме показалась говорящая голова со смешно оттопыренными ушами. – Разведчиков в станицу посылать?
– Разумеется, пусть основательно осмотрят, только с соблюдением санитарии, – не исключено, что там уже мор начинается.
– Это кто? – Улучив момент, Ольга наклонилась к Андрею, и прошептала на ушко.
– Командир батальона. – Поневоле пришлось и ему шептать.
– Значит, увезут тебя сейчас. – Ольга еле-еле сдерживала слезы.
– Если Серафима разрешит. – Ответил он слишком беспечно, – он-то ведь и не заметил, как заблестели от слез ее глаза. – Да, и я не знаю, как выйду отсюда на «большую» землю.
А «Полковник» все слышал. – Последнее – не проблема. Главное, чтобы доктор разрешила. Ну, рассказывай, что тут произошло.
А полилась торопливая исповедь, лишь изредка прерываемая вопросами. Андрей, – признаться, – до глубины прочувствовал свою вину перед этим, годящимся в отцы, человеком, и старался говорить спокойно, но часто сбивался в горячку. Однако, заметив Ольгин заботливый взгляд, разом успокаивался, и продолжал говорить.
В конце концов, Андрей устал от своей «исповеди», и постоянного ожидания вполне справедливой отповеди, и, если честно, обрадовался, когда снизу донесся говор, быстро переходящий в шум.
– Разведчики вернулись? – Крикнул «Полковник», – и тут же в проеме показалась все та же говорящая голова. – Вернулись. И принесли недобрую весть.
– Что? ВСУ? – «Полковник» от возмущения даже вскрикнул.
– Не, не они. Да они теперь сюда и не сунутся, – в станице мор уже начинается. Станица мертвая, по сути. Да и отсюда надо срочно людей увозить.
– А это чье мнение? – Хотя такое же он имел уже два дня назад.
– Полковника Самсонова и этой, – Серафимы, кажется.
– Что еще за ЭТОЙ? – Скривилось гримасой лицо полковника «Полковника», – второе так и осталось позывным.
– Виноват, исправлюсь. Имя больно трудно запоминающееся. – Растерянно улыбнулась говорящая голова.
– А, что американец?
– Его даже притормаживать приходится. – К одной говорящей голове прибавилась вторая. – А так все сходится, как мы и предполагали.
– Не мы предполагали, а старший лейтенант Калинин и предположил, и провернул.
– Так точно, но американец ничего такого не сказал.
– Он и не должен ничего такого сказать. А, если не сказал, то все прошло, так, как Калинин и планировал. Медиков пригласи сюда, как освободятся.
– Есть пригласить. Они в саму станицу не пошли. Ждут вашего приказания.
– Сейчас спущусь к ним. Там все и решим. – Полковник торопливо выбрался из глубокого кресла.
17. Переезд 1, С эвакуацией все решилось быстро. Серафима, не без сопротивления, конечно, но согласилась устроиться в госпиталь. А полковника так и подмывало спросить, как прошла встреча.
Почти буднично.
– А ты что тут делаешь? – Чего-чего, а этого Серафима, никак, не ожидала. Встретить знакомого высокопоставленного человека на забытом всеми Богами хуторе? Так не бывает.
– За тобой приехал. А ты что тут делаешь?
– Сразу и не скажешь. – Наконец, Серафима обрела дар речи. – Людей лечу. – И уже лукаво глянула на приехавшего.
– Все еще лечишь? И, конечно, своими методами? Это хорошо. А я тебя искал. Пойдешь ко мне работать?
– Куда?
– В военный госпиталь. Не так далеко отсюда.
– Это то, о чем я думаю?
– Да. Открыть санаторий-профилакторий там так и не удосужились. Сначала денег не нашлось, а потом кто-то купил его «вместе с потрохами» и снова ничего не открыл. От отдельного здания для медперсонала так заброшенный фундамент и стоит, но само здание санатория – в приличном состоянии, и больших вложений в него не потребовалось. Ну, так что? Пойдешь?
– Ты же знаешь, что меня лишили права вести практику.
– Знаю, но ты же догадываешься, что в новых условиях это не проблема. Пойдешь?
– А здесь меня кто заменит? – Проговорила она, пытаясь победить растерянность, услышав внезапное предложение.
– Здесь? Ну, пока не найдется замена, будем наезжать по графику. И других специалистов привлечем. Да, и много ли у тебя пациентов? Раз – два – и обчелся. А у меня …, у меня твой профиль, но нет таких специалистов, как ты.
Они могли говорить друг другу: «Ты», они и были на «Ты», но случилось так, что их пути разошлись: он уехал в Россию, а она осталась на Украине, а вскоре осталась одна. Совсем одна, – ее по надуманному предлогу выгнали из профессии, лишили практики. Вмешались в это и неразделенная любовь, и зависть, и обиды. А выгнали ее за то, что она отказала одному высокопоставленному лицу вылечить «Высокопоставленного» ее же методами. Тем, за что она постоянно получала «шишки», и в чем он, естественно, не нуждался.
– Так, как? Пойдешь?
– Боюсь тебя подставить.
– Ты меня подставишь, если откажешься. Живешь-то, как и где? – Полковник уже понимал, что цель близка.
– Работы, сам понимаешь, нет. Выделили мне бесхозную хату лесничества. Там и фельдшерский пункт, и жилье. Огородик небольшой.
– Поди-ка, весь под травками? У тебя ведь свой дом был?
– Так и есть: и половина огородика под травками, и дом был, да танки развалили. Года два назад один въехал, а несколько дней назад второй до конца развалил, теперь, наверное, там и зимовать будет.
Что ж? С такими аргументами трудно отказаться, да, если по правде, то и не было у нее своих веских доводов.
А Серафиме у постояльцев скита и, вообще, аргументов не нашлось. – Если там для нас будет, и жилье, хоть, какое найдется, тогда о чем разговор.
