— Пообедаем?
— Нет! — замотала вокруг головы шарф и стала метаться, пытаясь вспомнить, где бросила свою машину. И увидела…
Сердце просто в пятки ушло, потому что мою малышку грузили на эвакуатор.
— Стойте! Стойте! — взвизгнула и бросилась в самый конец парковки. Кричала до хрипоты, неслась как угорелая, не видя перед собой ничего. — Что вы делаете? Это парковка, здесь нет запрещающих знаков!
— Вот, решение судебных приставов, — сотрудник закрепил последний страховочный трос и вытащил из кармана бумажку. — В машине есть личные вещи? Вообще-то нам запрещено, но я могу и не заметить…
— Нет, — прижала к груди сумку, в которой было все самое важное, а сама вчитывалась в смысл постановления. Куликов Дамир Ринатович… Машина оформлена на отца!
— Пообедаем? — вновь раздалось сзади. Я даже не слышала, как Ястреб подъехал почти вплотную и уже стоял у распахнутой пассажирской двери, будучи уверенным, что будет так, как он того хочет.
— Это ты? Да? Это ты? — я фурией бросилась на него и в каком-то странном порыве стала колотить кулаками по груди, вот только ему и это было безразлично. Стоял и даже не шелохнулся, принимал каждый удар с пугающей стойкостью.
— Нет, это не я, — он воспользовался мгновением растерянности и закурил. Стоял в центре толпы, принимал унижение и просто курил. Его нервная система что, из титана? Откуда столько спокойствия?
— Арин? Тебе нужна помощь? — мой однокурсник Рустам подошел со спины, и я готова была поклясться, что Ястреб зарычал. Так громко, пугающе… Рустам даже отпрыгнул, его взгляд стал бегающим, грустным, трусливым.
— Все хорошо, не парься, — отмахнулась от парня. Он-то тут ни при чем, а от этого зверя можно ожидать чего угодно. — Иди, Русь, иди!
— Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что банковские счета уже заблокированы? Это просто обед, после чего я обязуюсь доставить тебя домой.
— А его не снесли ещё?
— Пока нет, — Пётр усмехнулся моей колкости, а сам пристально следил за удаляющимся Рустамом, и лишь когда расстояние стало удовлетворительным, дернул головой, сталкиваясь со мной взглядом. И это было действительно столкновение! Столько в нём было ярости, что аж жутко стало. Он отошел в сторону, махнул водителю, и тот пулей вылетел, пересаживаясь в чёрный танк, где сидела охрана. — Садись, Арин.
Не знаю, что мной двигало, но я послушалась. Каблуки сапог скользили. Ноги подкашивались, шла как овечка на бойню. Добровольно, безропотно, шарахаясь от любого шороха. Чувствовала пристальное внимание однокурсников, высыпавших на улицу на перекур, но всё равно шла.
В салоне пахло свежестью цитруса, табаком его сигарет и сладостью парфюма. Ястреб захлопнул мою дверь и размеренно обошел машину, дав несколько указаний охране. За руль сел сам, очевидно, чтобы прибить меня без свидетелей.
— Я могу позвонить отцу? — прошептала, сжимая в руках сумку, как последнюю нить к реальности. — Нужно сказать, что вы меня украли, и машину мою забрали.
— Звони, — он пожал плечами и резво вырулил со стоянки, вклиниваясь в плотный поток.
Пальцы дрожали, еле попадала по кнопкам, но справилась. Длинные гудки доводили до истерики, а когда услышала раздавленный голос отца, сердце оборвалось.
— Арина, мне некогда!
— Пап… Пап! У меня машину забрали, — выдохнула я, и слёзы сами закапали. — Слышишь? Забрали! Дали мне судебное постановление, и все!
— Приезжай домой, — сказал и отключился.
Сидела в машине незнакомца, вознамерившегося жениться на мне, и рыдала. В голос… Не так, как делают чопорные леди, чтобы пробить брешь в каменном сердце принца, а от души, до икоты и судорожных всхлипов. Казалось, сейчас ему надоест, и он вышвырнет меня из своего дорогого авто, но нет. Ястреб лишь свернул крышку на бутылке воды и протянул мне.
— Что вам нужно? Что вы ко мне прицепились? — завывала я, утираясь шарфом. Глотала воду, пытаясь справиться с истерикой. — Что вам девушек мало?
— Арина, я всегда держу своё слово. Согласись, и все ваши проблемы, причиной которых был не я, закончатся, — Пётр снова закурил, открыл окно и выдохнул облако дыма. — Я не буду обсуждать моральную сторону моего предложения, можешь считать меня самодуром или больным.
— А что мне ещё остаётся? Что?
— Думай о том, что ты можешь спасти свою семью, — Пётр резво свернул на подземный паркинг, и мне жутко стало… Темнота, лишь тусклая подсветка диодов, делающая его профиль только жестче. Он не смотрел на меня, не распускал руки, не было пошлых предложений, требований. А когда мы выехали на парковочную площадку ресторана, в котором мы часто отмечали праздники, выдохнула. Здесь меня все знают и уж точно не дадут в обиду этому зверю.
Ястреб вышел из машины, а пока я не слушающимися руками пыталась отстегнуть ремень безопасности, открыл мою дверь. Он быстро сообразил, что я беспомощно дёргаю крепёж, но ничего не происходит, поэтому протянул руку, нажал, и ремень пополз по плечам.
— Ну не съем же я тебя?
Но у меня не было уверенности и в этом. Руку я его проигнорировала, самостоятельно вышла и направилась к дверям. Мне бы быстрее добраться до людей. Шла и оборачивалась. Ждала подвоха, удара… Но Ястреб чувствовал это, мысли читал мои и лишь улыбался.
Нас проводили за столик у панорамного окна, Пётр подвинул для меня стул и сел напротив.
— Давай поговорим? — он медленно исследовал меню, а потом захлопнул папку и отложил в сторону.
— Не хочу, — буквы просто расплывались, не могла сложить их в слова, хотя это меню знала уже наизусть.
— Почему? Ведь ты вчера сама сказала, что не знаешь меня. Вот я и решил дать тебе шанс познакомиться с будущим мужем.
— Ну что вы говорите? — вспыхнула я, явно перебарщивая с громкостью голоса, но тот снова оказался невозмутим и спокоен. — Мужем моим вы никогда не станете. Можете мечтать!
— Одно другому не мешает, Арин, — он махнул официанту, и через мгновение на стол стали выставлять закуски. — Я и помечтаю, и женюсь.
— Вы чокнутый, да? Маньяк? Или вам просто нравится охотиться? Вы не принимаете отказов? И мысли не допускаете, что просто можете не нравиться?
— То есть не нравлюсь? — он хмыкнул и снова оскалился, а во взгляд его вернулись холод, смертельная опасность и угроза. Я будто дошла до предела его лояльности к моим выходкам. Но пусть знает! Даже если он за волосы меня потащит к себе домой, то ничего не изменится.
— Нет, Пётр, вы мне не нравитесь. Всё? Я свободна?
— Арин, давай я тебе ещё раз повторю? Вдруг ты вчера прослушала мои слова? Я всегда получаю то, чего хочу. А сейчас я хочу тебя.
— Тогда и вы услышьте, я никогда не выйду замуж по расчёту, даже если наша семья по миру пойдет!
— А вы уже… Твой отец не просто потерял весь свой бизнес, он должен такую сумму, что не сможет выплатить никогда, при условии, что имущество заложено ещё три года назад. Да, Арин. Твой папа уже три года как безработный. Это хобби такое у членов нашего знатного сообщества – пыль в глаза пускать. Эти праздники, свадьбы, юбилеи — это ж круговорот денег, подарков и повод продать отпрысков. Неужели ты сама об этом не знаешь? Он Ларису уже несколько лет пытается пристроить потеплее…
— И что? Неужели до сих пор не нашёл желающих? Глупости! Моя Ларка любому голову вскружит, если очень захочет, — усмехнулась я, делая вид, что слова его меня не убивают. Хотя я просто умирала… Трусилась, дрожала и готова была сдохнуть! Была правда в его словах. Последние годы отец просто не пропускал ни единого мероприятия, придирчиво собирал старшую, будто в дом мод вёз, не иначе.
— А никто не хочет брать балласт. Эти свадьбы — сделки. Баш на баш. Только дать твоему отцу теперь нечего. Нет резона брать твою сестру, Арин. Нет… Оттого он и вьётся ужом.
— А вам, значит, ничего давать не нужно? Вы сказочно богаты, поэтому можете в благотворительных целях спасти нас от позора? — яд разъедал кончик моего языка. Хотелось орать, плакать, винить его во всех бедах.
— Именно. Я готов закрыть все вопросы по делу твоего отца. Раз и навсегда. Часть, кстати, я уже решил.
— Что? Что вы имеете в виду? — вдох застрял в горле, причиняя боль. Медленно повернулась, сталкиваясь с твердостью в его взгляде. Ястреб так нагло шарил по моей шее, на которой остались следы от ногтей любимой сестрёнки, и едва слышно порыкивал. — О чем вы говорите?
— Твоя сестра выйдет замуж за моего старшего брата, Ярослава…
— Вы… Вы… Больной? — вскочила так резко, что стул с грохотом шлёпнулся на пол. В мою сторону ринулись официанты, но Ястреб одним жестом остановил их. — Никогда! Этого не будет никогда…
Глава 6
До дома я добралась только к вечеру. Выбежала из ресторана, спряталась в ближайшей подворотне и зашла в приложение банка. Мои счета были пусты, а на экране маячило предупреждение об аресте.
В кошельке наскребла пятьсот рублей, но этого не хватит, чтобы добраться на такси до дома. Шла пешком до метро через весь центр, кое-как разобралась с ветками, потом с оплатой, и когда уже вышла на нужной станции, вызвала такси, отдав последнюю наличку.
Дом пугал иллюминацией. Горели все окна, даже гирлянды на заборе зачем-то включили. Вошла в холл и застыла…
Играла музыка, а по залу носилась перевозбуждённая Лара, накрывая на стол.
— Чего встала? Давай живо помогай, скоро гости придут, а я тут одна кручусь, — зашипела сестра. — И вообще, где ты шаталась? Тут такое было… Наши машины забрали. Гараж пустой! Даже джипик мамочки увезли, представляешь?
— А ты чего довольная-то? — взревела я, догоняя её на кухне. Застыла в пороге, осматривая грязь и хаос, что вечно оставался после её «волшебных» ручек. На блюде уже лежала утка, искрясь глазурью. — Ты умом тронулась от горя? У нас забрали машины! Ау!
— А мне это уже неважно, — она внезапно развернулась и дёрнула плечами. Я только сейчас рассмотрела свою сестру… Идеальная укладка, превосходный макияж и платье, которое она берегла для особого случая. — Я замуж выхожу. Что? Провалилась твоя попытка оставить меня с носом? Но я не сержусь, моя глупая младшенькая сестричка. Оставайтесь тут одни. Создавайте видимость борьбы, хотя всем прекрасно понятно, что против Петра не выстоять. Суетитесь, горюйте, привыкайте к нищенству. А я не могу.
— Дура, — захныкала я, опускаясь в кресло. Неужели Пётр прав?
— Это ты дура, раз отказываешься.
— Я не продаюсь, Лара. Не продаюсь…
— Тогда иди к отцу, правильная и гордая ты наша, он тебе сам расскажет, продаешься ты или нет.
Лара просто уничтожала меня гневом во взгляде. Столько в ней было ненависти! Столько яда, столько злости, что щёки вспыхнули. Вскочила и бросилась к папиному кабинету, но тут раздался звонок в дверь, и отец вышел сам. Шаг его сегодня был ещё быстрее, он двигался, как робот, то ли не замечая меня, то ли не желая этого делать.
— Пап… Пап! — пыталась сжать его руку, но отец отмахнулся и распахнул дверь, на пороге которой оказались двое мужчин. Чёрт… Что это за бег по кругу? Куда бы я ни ринулась, везде ОН! Не спрятаться, не скрыться, будто под куполом оказалась. И дом этот уже не мой, нет здесь покоя и защиты.
Ястреб цыкнул, осмотрев меня. Понял, что я только сейчас смогла добраться до дома, и закатил глаза, поражаясь упрямству.
— Добро пожаловать, — отец встал рядом со мной, но так, чтобы не прикасаться. И тут до меня дошло… Продал. Он меня продал? А как же его: «Я всё решу! Мои дочери никогда не будут жертвами!»?
Силы покинули меня. Села на своё место, игнорируя недовольство Ларисы, потому что ей самой пришлось заканчивать накрывать на стол. Не слышала разговора мужчин, просто сидела и выкручивала себе пальцы, только бы не отключиться.
Не смотрела на второго, игнорировала вопросы, не притронулась к еде. Можно сбежать в свою комнату, можно спрятаться, вот только лучше самой услышать цену, за которую меня продают.
Разговор сначала был нейтральным, собравшимся даже удалось преодолеть неловкость, и за столом все чаще слышались смешки. Лара знатно налегала на вино, в итоге став душой компании.
— Свадьбу сыграем в апреле, — незнакомый, но такой хриплый голос заставил вздрогнуть. Вскинула голову, осматривая новоиспечённого жениха. Они были безумно похожи, вот только взгляд у него был мягче, что ли, более открытый и понятный. Не было там преград, стен непробиваемых.
— Хорошо, — вздохнул отец, и я впервые ощутила его взгляд, но не повернулась.
— Но, Дамир Ринатович, вы же понимаете, что моё условие остаётся неизменным? — в разговор вступил Ястреб, но лучше бы он этого не делал… Лара что, просто так сбегает? Как крыса с тонущей лодки? Взялась за первое предложение, лишь бы не очутиться на улице?
— Я повторюсь, что в вашей весьма непростой ситуации вам смогу помочь только я. Благодарю, всё было просто превосходно вкусно. Ярослав, ты со мной?
— Нет, мы с Ларисой решили уехать на пару дней. Пообщаемся, привыкнем друг к другу…
Это все было фарсом. Блефом… Ерундой какой-то. Как это возможно в двадцать первом веке, когда женщины отвоёвывают свою свободу, значимость, когда всё чаще говорят о равноправии, отстаивают право занимать самые сложные должности… Как можно продавать себя? Как? Шмотки, бренды, тачки… Это же временно. А совесть? Как спать под её лютый вой?
Но, очевидно, эти вопросы волновали только меня.
Первым вышел Ястреб, знатно царапнув меня гневным взглядом, а следом упорхнула и Лара со своим «женихом». Мы с отцом остались одни.
Часы вновь взвизгнули курантами, но никто и не шелохнулся. Он курил, скидывая пепел прямо на нетронутую утку, а я пялилась в стену, увешанную нашими семейными фотографиями.
На них ещё была моя мамочка. Добрая, мягкая, чуткая. Мы за ней были как за каменной стеной. Ненавидела она эти договорные браки, терпеть не могла сплетни и пересуды, а когда женщины из нашего окружения начинали играть в свах, то уходила.
Она читала нам сказки, твердя, что у нас всё будет правильно, красиво. Принц обязательно приедет и спасёт…
Мамочка, ну почему так? Почему… А как же принц? Как же любовь, о которой ты мне так красиво рассказывала? Почему я сейчас ощущаю себя одинокой, преданной?
— Ты согласился, да? — прошептала я.
— У меня не было выбора… Мне не жить, Арин. Не жить…
— А мне, значит, жить? Мне? Что делать мне? Скакать от счастья, как делает ополоумевшая Лариса? Или что?
— Мне жаль… Мне так жаль… — зарыдал отец.
Только вот не проняло меня это. Ни капли.
Встала, осушила бокал вина залпом и впервые повернулась к отцу.
— Тогда и мне жаль, папочка. Не выйду я за него ни по твоей указке, ни под давлением угроз. Мы квиты. Мне очень жаль…
Глава 7
Сидела в своей комнате и слушала звуки дома, вдруг ставшего таким чужим. Отец ещё долго гулял по первому этажу, бряцал бутылками, хлопал дверью, выходя курить на мороз. И только к трём часам ночи угомонился.
Эта пауза была нужна мне, чтобы утвердиться в решении или окончательно спалить свою жизнь, или смириться с тем, что я не человек, а кролик, которого выращивали двадцать два года, чтобы потом продать по фиксированной цене за каждый килограмм тушки.
А мне стало даже его жаль, когда речь зашла про сыновей, про корни, что должны укрепляться. Подумала, как не повезло, что некому продолжить род отца! НО! Сыновей нельзя продать, за них нельзя назначить цену ополоумевшему миллиардеру, нельзя насильно выдать замуж, навесив свои ошибки на молоденькую девчонку. Как просто рушится семья. Как звонко рвутся корни. А ведь я так любила своего папочку….
Не распаляла внутри гнев, нет. Этого даже не нужно было. Я просто знала, что не смогу жить в неволе.
Но единственное, что никак не давало мне покоя — моя семья. Ещё вчера я была счастлива, любима. Теперь даже эти глупые рауты, семейные вечера и традиция готовить клюквенный пирог на новогодние каникулы не казались странными, приевшимися, надоевшими.
Хотелось винить Ястреба, хотелось орать от ненависти к нему. Но это эмоции, а вот разум твердил другое: неприятности отца начались задолго до его появления. А значит, на месте Петра мог оказаться любой?
— Хватит! — когда мысли стали напоминать скулёж, я заставила себя остановиться и сделать то, что задумала. Действовать надо! Спасаться! Рвать, как пластырь с незатянувшейся раны. Нет мне места в этом доме, в этой жизни, что уже никогда не станет только МОЕЙ.
В последний раз осмотрела свою комнату, подхватила рюкзак, небольшую дорожную сумку и выскользнула. Ноша была тяжелой, но я не чувствовала. Шла по проверенным ступеням, только бы не скрипнуть.
Замирала от любого шороха. Казалось, я спускаюсь целую вечность! И когда вдохнула свежесть ветра, рассмеялась. Брела по улочке медленно, осматривая красивые дома, хотелось просто насмотреться на всё это, чтобы было что вспомнить.
Я копила отцу на подарок, поэтому периодически снимала наличку, а то Ларка ещё та любительница украсть мой телефон и опустошить карточку. В копилке набралась небольшая сумма, которой мне должно хватить на месяц. Но первым делом нужно найти жильё.
На аренду, естественно, рассчитывать не приходится, поэтому я взяла путь в сторону электрички. Моя бывшая одноклассница Светка Ложкина жила в пригороде, в бывшем рабочем посёлке. Мы дружили до седьмого класса, а когда из нашей школы, по просьбам некоторых зажравшихся семей, сделали элитный лицей, ей пришлось перевестись, потому что таких денег у её семьи просто не было. Но мы не перестали общаться. Дружили так, что ни дня не проходило без долгих разговоров по телефону. Я заочно знала всех её одноклассников, а она моих. Мы учили стихи вместе, решали задачи, писали сочинения. Она порой была мне ближе, чем родная сестра.
Когда я добралась до нужного места, то уже светало. Вдоль железнодорожных путей раскинулись чёрные от гнили бараки, в огородах лаяли собаки, а из жестяных гаражей-ракушек слышался рёв двигателей.
