– Залезайте! Мы их отгоним, – пообещал Кассиан.
Но пока карета не набрала скорость, люди так и продолжали кидаться к ней, заглядывать в окна, хвататься за ручки, пытаясь открыть двери.
– Они сумасшедшие. – Каталина испуганно вжалась в подушки. – Они бы нас затоптали и даже не заметили этого.
– Как ты могла не знать, что такое выслушивания? – не сдержала любопытства Белая роза.
– Ты не видишь, какие у меня волосы? – огрызнулась Каталина. – Храмам не было до меня дела, а мне не было дела до храмов.
– И родители не объясняли?
– Темноволосая дочь у светловолосой пары. Да, у нас, конечно, были прекрасные отношения, – Каталина закатила глаза.
Белая роза опустила голову.
– Если бы я знала заранее, выбрала бы другой путь. Придумали бы что-то до бала… – Каталина внезапно замолчала, – Кхм, неважно. А с тобой что было? Стояла как статуя.
– М-м-м, – вяло отреагировала Белая роза.
– А эти люди? Так много говорили. Будто все тринадцать Лун молчали. И ты слышала, что они просили? Удивительно, что не потребовали сразу императорскую корону. О нет! Мы потеряли Нимину!
– Она осталась в храме.
– А-а-а, – выдохнула Каталина с облегчением.
Тишина. Они уставились в окна, за которыми бежали деревья и мелькали лысые макушки скалистых гор. Но вскоре, не сговариваясь, девушки закрыли шторы, чтобы спастись от назойливой мошки и духоты долины.
Карета, подпрыгивая, увозила их прочь от храма, преодолевала один подъём за другим, затем длинный спуск на плато, где лежала столица, затем свернула к таверне у леса и остановилась. Каталина выпрямилась. А когда ручка дёрнулась, открывая дверцу, воздух прорезал её визг. Следом она бросила в проём подушку.
– Госпожа! – Машинально увернувшись, капитан Кампранидис укоризненно покачал головой.
Белая роза, зажав уши, гневно фыркнула.
– Прошу вашего понимания, – Каталина потупила взгляд.
– Я хотел сообщить, что мы меняем лошадей. – За спиной капитана мелькнул силуэта рыцаря Кассиана. – Вы можете остаться в карете или выйти, размять ноги.
– А если на нас опять начнут кидаться? – Каталина кивнула на Белую розу.
– Мы на окраине, здесь нет посторонних, госпожа, только рыцари и конюхи.
– Да и вы будете не одни, – рыцарь Кассиан встал возле отца.
– Хм-м-м, нет, я посижу, – отказалась Каталина.
– Я тоже, – Белая роза улыбнулась.
Она не была уверена, что не рухнет от усталости, если попытается встать.
– Тогда отдыхайте, не будем вам мешать.
Капитан закрыл дверь. И, когда спустя время рыцари заняли козлы и выступ сзади, карета снова тронулась в путь. До столицы они добрались быстро. Не задержались ни у ворот, ни у пункта досмотра, и остановились только на одной из пёстрых улиц.
– Опять меняем карету? – напряглась Каталина.
Всю дорогу они молчали. Уставшие. Измученные.
– … в Небесном царстве жила прекрасная богиня Ораи. Её любили все за доброту и красоту. И ненавидело высокомерное Небо, – вдруг раздалось снаружи.
Белая роза придвинулась к окну, оттянула штору и выглянула в появившуюся щель.
– Что там? – С другой стороны окна повторила за ней Каталина.
– Задумало Небо изгнать Ораи: вызвало её к краю Небесного царства и сбросило вниз. И упала Ораи на землю. И не смогла она вернуться. Тогда обратила она свой взор на мир и ужаснулась его пустотой, – продекламировал голос.
Карета стояла возле просторной площади, где толпа зрителей окружала серую телегу. На телеге было двое: мужчина, одетый в странного вида зелёную накидку, едва прикрывающую его плечи, серую рубашку и бордовые бриджи, и женщина – в платье, которое должно было считаться белым.
– И топнула Ораи по чёрной земле, – объявил мужчина и картинно развёл руки.
Женщина, всё это время изображавшая ужас, сгибаясь и обхватывая себя руками, распрямилась, приподняла ногу и со всей силой опустила ту на дно телеги. Телега заскрипела.
– И выросли белые розы! – взвыл мужчина.
Он вытащил откуда-то корзинку, и они вдвоём запустили в неё руки и принялась разбрасывать на зрителей зёрнышки белой крупы.
– И расцвели они лесами, реками и полями!
– Что они бросают? – спросила Каталина.
– И взмахнула Ораи длинным рукавом!
– Разве это не должны быть лепестки белых роз? – не унималась Каталина.
– Тц! – прицокнула на неё Белая роза. – Кто им позволит оборвать священные цветы?
– И выпустила белых лошадей!
Женщина принялась быстро-быстро, поднимая высоко колени, перепрыгивать с одной ноги на другую, изображая, вероятно, гарцующую лошадь.
– Какой ужас, – оценила Каталина, – Ну, я боялась, они начнут разбрасывать нечто… гм… другое.
– И обратились они птицами, зверями и рыбами!
Женщина покорно следовала истории: её руки превращались то в крылья, то в лапы с острыми когтями, то в плавники. Заворожённая толпа добродушно посвистывала, покрикивала.
– И вырвала Ораи свои волосы! – Мужчине всё труднее становилось перекрикивать шум зрителей и треск телеги. – И стали они людьми: мужчинами, да женщинами!
– Эта часть смущает. Почему природа произошла от роз, животные – от лошадей, а люди – от волос? Звучит неприятно, – Каталина треснулась лбом о стекло.
– Неприятно? Волосы – это часть Богини. Значит, люди тоже её часть.
Женщина на телеге вытащила из-за спины несколько тонких прутиков и, немного покрутив ими в воздухе, разбросала по сторонам.
– Хм, никогда не смотрела с такой точки зрения. Если люди – это немножко богиня, тогда все животные – это немножко лошади?
– Тише, – шикнула Белая роза, – дальше самое интересное.
– Интересное? Да кто эту историю ещё до дыр не заучил?
– Не в ней дело.
– …Не понравилось Небу, что снова все любят Ораи, что живёт она лучше прежнего. И призвало оно Ораи в Небесное царство. Не хотела Ораи возвращаться, да Небо пригрозило направить на землю свой гнев.
– А в чём? – спросила Каталина.
Белая роза не ответила, растворившись в представлении. Словно сама стояла в толпе, толкалась, чтобы выбить себе местечко получше, кричала, подбадривая артистов, и смеялась, следуя за происходящим на импровизированной сцене. Там женщина, заламывая руки, то тянулась к небу, то оседала на пол телеги.
– И взлетела Ораи ввысь, и собралась темнота у её ног, и завяли леса, реки и поля, и исчезли птицы, звери и рыбы. И запричитали люди и взмолили Ораи остаться, да не могла она противиться воле Неба. И вздохнули люди последний раз и рассыпались белыми волосками.
Пока женщина на сцене стояла, задрав руки вверх, мужчина присел и помахал зрителям, чтобы те повторили.
– Тогда заплакала Ораи жгучими слезами и отринула руку Неба. И ушла темнота, и расцвели розы, и явились лошади, и задышали люди. Разгневалось Небо, напиталось мраком. Да смело вышла ему навстречу Ораи, и вырвала она из груди сердце.
Женщина на сцене вдруг хлопнула себя по груди, и на грязно-белой ткани выступило красное пятно.
– Ах! – дёрнулась Белая роза.
– Разорвала Ораи сердце на две половинки и создала Солнце и Луну! И приказала им разогнать мрак. И справились Солнца и Луна. Да померк свет самой Ораи, и уснула она сном непробудным, превратилась в камень. Остались в мире сущем только Солнце и Луна. И с тех пор Солнце оберегало живых, а Луна стерегла мёртвых.
Женщина воздела «окровавленные» руки в небо и медленно рухнула на колени, а затем распласталась навзничь. Толпа замолчала.
– Конец? Что-то не слишком выразительно вышло.
Белая роза покосилась на Каталину. Та скучающе покусывала губы, наматывала на палец выпавшую из причёски прядку.
«Невыразительно? Конечно, сама всё детство, должно быть, провела в театрах, каких только выступлений не видела. А мне что досталось?»
В памяти Белой розы всплыли однообразные ритуалы утреннего и вечернего воспевания, похожие друг на друга дни, проведённые в молитвах. На их фоне представление на старой телеге казалось фонтаном красок и звуков, ярким мазком в её однотонной жизни.
– Эта сцена особенная, сюда не каждую труппу пускают, – заступилась Белая роза. – Для выступления нужно пройти отбор, дают только одну попытку.
– Получается, это самые талантливые артисты этого Цикла света?
– Не согласна?
Загремели аплодисменты. Мужчина помог женщине встать, и они, рассмеявшись, вместе помахали зрителям. Белая роза одёрнула занавеску.
– На прошлый праздник была совсем другая труппа, они сделали большие чучела в форме Солнца и Луны. Хотя, конечно, с сердцем так хорошо не придумали. Что?
– И много ты видела таких выступлений?
– Я посещаю столицу каждое Великое начало и проезжаю мимо… Но я буду благодарна, если ты не станешь рассказывать никому о нашей остановке.
– Тебе запрещено смотреть представления? – удивилась Каталина.
Белая роза помедлила с ответом.
– Нет… Но нельзя останавливаться: может собраться толпа. И лишь по моей просьбе капитан Кампранидис…
– Нарушает правила? – подсказала Каталина.
– Идёт на уступки.
– Как мило с его стороны.
– Я заботилась о его жене в храме Луны, – пояснила Белая роза, пока несносная Каталина не надумала другую причину. – Обычное дело, но сердце капитана полно благодарности.
– Ты работала в храме Луны? – недоверчиво нахмурилась Каталина.
Белая роза сцепила руки:
– Я была простой жрицей, прежде чем стала святой девой, – ушла она от ответа.
– Как интересно, – Каталина наклонилась вперёд, пытливо уставилась в лицо Белой розы: – А это правда, что есть благословение, от которого никогда не будешь чувствовать боль?
– Какую боль? Физическую? Этим больше жрицы Солнца занимаются. Они, конечно, могут её притупить, но чтобы никогда не чувствовать… – Белая роза неуверенно пожала плечами.
– А ты не можешь?
– Я не пробовала. Молитвы Луны я знаю лучше.
Карета медленно тронулась и, улица за улицей, выехала из города. Погас шум толпы, виды за окном сменились на далёкие просторы пшеничных полей, а зной и духота, сопровождающие их от храма, уступили место ветерку, влетевшему в открытые окна.
– Ты и сейчас продолжаешь лечить?
– Разве что бессонницу у старших жриц, – вздохнула Белая роза.
– А правда, что жрицы Луны могут заменить воспоминания?
– Нет, только уменьшить страдания души, утолить горечь.
– А правда…
Каталина засыпала Белую розу вопросами, пока не начала зевать и не задремала, откинувшись на подушки. Белая роза, пошире приоткрыв створку, высунулась наружу. Её лицо озарилось улыбкой.
«Надо будет расспросить Нимину о каком-нибудь далёком красивом месте на западе или севере», – строились в её голове планы.
Тогда она ещё не знала, что больше никогда не увидит ни одну жрицу Ораи. Как, впрочем, и не сможет вернуться в храм.
