– Вот тут я живу, – Марина кивнула на приткнувшийся к пологому склону дом. Желтая краска на нем живописно облупилась, обнажая прежнюю зеленую масть, и поэтому двухэтажное здание больше всего напоминало десантника в камуфляже.
В квартире Марины царил какой-то непонятный беспорядок, словно она наспех рылась в собственных вещах, да так все и бросила. Полированный стол был завален папками, коробками и пустыми пакетами из-под чипсов.
Они прошли на кухню, и Лиза получила чашку крепкого горячего чая. На столе появилось печенье «Юбилейное», батон и начатая пачка масла.
– Есть хочешь?
– Нет, я обедала в самолете, – покачала головой гостья. – Мне бы в гостиницу. Устала я…
– Ладно, тогда я попробую ещё раз позвонить Глебу.
Марина схватила с подоконника телефон и принялась лихорадочно тыкать в кнопки.
– Не отвечает… – Она как-то сразу сникла, ссутулилась и села к столу, зажав ладони между колен. – Не отвечает, – повторила она с отчаянием.
– Да что случилось? – не выдержала Лиза.
– А вот что случилось, – Марина внезапно вскочила и рванула дверцу холодильника так, словно рвала на груди рубашку. – Вот!…
И на кухонный стол, застеленный веселенькой клеенкой с Винни-Пухами, летящими на воздушных шариках, рядом с надорванной пачкой печенья и начинающим таять маслом шлепнулась кисть человеческой руки в полиэтиленовом пакете. Отдельная. Сама по себе. С очень неаккуратно обрубленным краем.
ГЛАВА 2.
– Что это?! – взвизгнула Лиза и отпрыгнула к плите. Чашка грохнулась на пол и разбилась вдребезги.
– Ты не видишь? – пожала плечами Марина. Глаза ее горели мрачным огнем.
– Это… Это похоже на руку… Человеческую…
– Это и есть рука! Точнее, кисть руки.
Лизе стало тоскливо. Вот так и попадаются доверчивые дурочки вроде нее. Сначала соглашаются ехать на край света. Потом садятся в машину к незнакомцам. Или незнакомкам – сейчас не поймешь, кто опаснее, мужчины или женщины. Потом с легким сердцем заходят к ним в квартиру и пьют чай со всякой гадостью… А потом выясняется, что эта гадость хранится в холодильнике вместе с мертвой человеческой рукой. Куском руки. Черт, может ли рука быть живой или мертвой? Да какая, собственно, разница?
“Зря я ела печенье, – подумала Лиза. – И чай пила зря”.
Но с рвотным позывом удалось справиться. В конце концов, Елизавета Боброва – не истеричная барышня, а опытный журналист. Всякого повидала на своем веку. Положим, таких сильных впечатлений она прежде не испытывала – но все когда-то случается в первый раз…
– И зачем ты держишь ее в холодильнике? – стараясь унять дрожь в голосе, поинтересовалась Лиза.
– Тепло на улице. Пропадет. Запах будет.
– Понятно…
«С сумасшедшими главное что? – в панике думала Лиза. – Не злить их. Кто эта Марина? Медсестра? Кажется, так. Может, она в медицинский институт поступать готовится. Вот и нашла себе наглядное пособие. А ее решила просто припугнуть. Наверное, никакая она не подруга приятеля, а девушка самого Глеба. Бывшая, скорее всего. Узнала о приезде соперницы – и перехватила в аэропорту. Хочет досадить».
– Ничего тебе не понятно! – закричала Марина. – Ты знаешь, чья эта кисть? Почему она у меня?
– Откуда же мне знать? – нервно пожала плечами Лиза. На кисть она косилась, как на паука-птицееда, угнездившегося на обеденном столе и готового к прыжку. Сходство определенное имелось. Только цвет, конечно, был другим.
– А я тебе расскажу. Это моего парня кисть, Никиты. Ты представляешь? Мне ее вчера вечером под дверь подкинули. В коробке из-под торта! Я чуть с ума не сошла!
Лиза топталась на месте, размышляя, как бы сбежать из квартиры. По всему выходило, что поворачиваться спиной к Марине не стоит. Неясно только – где Глеб? Почему он оставил ее на эту сумасшедшую? Как допустил, чтобы она встретила ее в аэропорту?
– Ваш друг травмировался? – от волнения снова переходя на “вы”, предположила Лиза. – Взрывом руку оторвало? Вертолет медицинский ждете, чтобы в больницу его отправить? Сейчас ведь пришивают и пальцы, и руки, наверное…
Говорила, и понимала, что все это – детский лепет. Если друг в больнице, то и кисть его должна быть там же, а не в домашнем морозильнике. Да и не стала бы в такой ситуации девушка встречать ее в аэропорту – поважнее дела имелись бы.
– Не травмировался он. Его травмировали. Похитили Никиту, и Глеба твоего похитили. А это – мне привет и предупреждение, – Марина отчетливо лязгнула зубами.
Лизе стало еще жутче.
– Слушай, а ты уверена, что это его… рука? Там татуировка какая-то. Написано: “Жора”.
– По татуировке я её и узнала!
– Но он же Никита!
– Он – Никита. Это его армейского друга Жорой звали. Он в армии, дурак, думал, что превыше мужской дружбы ничего нет. Вот и вытатуировал имя друга. Да неважно все это, Лиза! Важно то, что попали ребята в переплет! И я вместе с ними. А раз ты тут появилась – то и ты тоже. Если только соскочить не захочешь.
– В каком смысле?
– Да в самом прямом. Такси возьмешь и обратно в аэропорт смоешься. Посидишь там денек, переночуешь в жестком кресле – и улетишь на родину. Не было никакого Глеба, нет и никаких проблем.
Марина всхлипнула.
– Я не могу так просто улететь, не повидав Глеба, – покачала головой Лиза. – Слушай, одного не пойму – почему ты до сих пор не заявила в милицию?
– В милицию обращаться нельзя, – сквозь слезы ответила Фомина.
– Почему?
– По кочану! Не все так просто. А, главное, если хоть малейшая информация просочится о том, что милиции что-то известно стало – их сразу убьют. Поселок маленький, все всё видят и знают. Мне кажется, за мной уже следят.
– Да что же это за ужасы такие? – стукнула кулачком по газовой плите Лиза. – Двадцать первый век. А у вас тут мафия какая-то, что людям руки отрубает?
– Если бы мафия… Свои! Кто-то из своих. И они не шутят. Тебе вместе со мной долго рядом быть нельзя. Разнюхают – и ты под подозрением будешь. А у меня вся надежда на тебя. И у Глеба твоего. Он про тебя рассказывал, да… Какая ты красавица, и умница. Любит он тебя, очень.
Как ни странно, даже в такой дикой ситуации услышать о том, что Глеб вспоминал о ней, рассказывал друзьям, было приятно. Только что она может сделать? Как помочь парню, которого она ни разу не видела? И, может, никогда не увидит?
– Так что если он тебе действительно дорог, у него есть шанс, – словно услышала ее мысли Марина. – Иди-ка ты сейчас в гостиницу. А если вдруг кто спросит, зачем ко мне заходила, скажи: передачу из Москвы привезла, от тетки. У меня тетка в Подмосковье живет… Потому я тебя и встречала – посылочку забрать. Другой раз нам встретиться потребуется – придумаем, как. Только вместе светиться не будем.
– А гостиница-то где?
– Выйдешь из подъезда – и направо. Два дома пройдешь, третий – длинный, одноэтажный. Там у нас гостиница и есть. Место для тебя заказано. Бабе Рае не говори, что со мной знакома – не любит она меня. – Марина вздохнула, взяла руку, отливающую через полиэтилен мертвой желтизной, и сунула обратно в холодильник. И застыла перед ним, словно перед могильной плитой.
– Ты про Кольку какого-то говорила? – нерешительно спросила Лиза.
– Это журналист наш местный. Из газетки, про которую я тебе уже рассказывала. Как услышал, что ты приедешь, сразу возмечтал познакомиться. Он на журфак поступать собирается. Один раз уже провалился и вернулся в поселок.
– Ясно, – кивнула Лиза. – Но как мы с тобой связь держать будем?
– Я тебе позвоню. Номер мобильного дай.
Лиза, с тоской думая об оплате за роуминг, продиктовала номер.
– Договоримся, где встретиться. По телефону всего не обсудишь. Может, в баню пойдем. Может, в лес, за грибами…
– В баню-то зачем? – удивилась Лиза.
– А что, думаешь, у нас летом горячую воду не отключают? Только в бане нормально помыться и можно.
Из темной квартирки, где в холодильнике лежала человеческая кисть, Лиза выскочила с облегчением. На улице дул легкий ветерок, терпко пахло зеленью. И солнце светило так ярко, так празднично…
Может быть, действительно, убраться отсюда, пока не поздно? Но на кого надеяться Глебу, если не на нее? Марина вон как переживает о своем парне, который стал инвалидом, вытерпел такие страшные мучения. А если ей под дверь принесут руку Глеба? Или ухо. Что за дикость – отрубать человеку руку! Может, Глеб и его подруга ее разыгрывают? Хотя нет, с ней он не может так поступить! Или может?
Гостиница мало отличалась от других домов поселка. Никакой вывески на ней не обнаружилось – то ли ветром сорвало, то ли никогда не было. Лиза даже задумалась – туда ли она попала? Но, открыв отчаянно заскрипевшую дверь, увидела длинный стол, за которым сидела полная пожилая женщина. Надпись на прилепленной к стене бумажке гласила: “Раиса Степановна Мухортова – главный администратор”. Но Раисой Степановной называть её язык не поворачивался, имя “баба Рая” подходило куда лучше.
– Здравствуйте! Я хочу получить номер, – опустила на пол свою сумку Лиза.
– Записаны?
– Должна быть. Меня зовут Елизавета Боброва.
– Да, есть такая, – вглядевшись в журнал, провозгласила администраторша. – Вам номер люкс, или обычный? На одного человека или на двух?
– А у вас разные номера есть?
– Почитай, вся гостиница свободна. В двух номерах только и живут. Ты в третьем будешь.
– Зачем же тогда записываться заранее?
– Положено! – строго провозгласила баба Рая.
– Ясно… Я не знаю – люкс мне ни к чему, вроде бы. Обычный номер сколько стоит?
– Двадцать рублей в сутки.
Лиза опешила. Таких цен просто не бывает! Она попыталась перевести сумму из долларов в рубли – как если бы ослышалась. Так получалось нормально. Но баба Рая четко сказала: двадцать рублей.
– А люкс?
– Люкс – сто рублей. Там туалет в номере, – объявила администратор. – Умывальник. Ковер на полу. В других номерах туалета и раковины нет.
– А как же?
– Удобства в конце коридора. Одни на всех. Если деньги есть, бери люкс, конечно.
– Хорошо, давайте люкс. На три дня.
Что она будет делать целых три дня в Шигазино, Лиза представляла смутно. Но, в конце концов, Марина дала понять, что есть способ помочь Глебу и Никите, так что уехать сейчас было бы настоящим предательством.
– Порядок не нарушать, – строго заявила баба Рая, выдавая Лизе ключ с деревянной биркой и принимая три розовые бумажки.
– Посторонних не водить?
– Почему не водить? Дело молодое… Только чтоб с паспортами. И не орите, песни не горланьте, а если напьетесь – тихо в номере сидите, по коридору не шарахайтесь. Мебель не ломать, опять же. Ясно? И курить – только в номере, в коридоре нельзя.
– Я не курю, – покачала головой Лиза. – Бросила.
– Ну, дело твое, – философски заметила Раиса Степановна. – Кафе на площади, у нас буфета нет. А кипяток можно налить тут.
Лиза со священным ужасом уставилась на стоящий за фикусом железный цилиндрический агрегат, похожий на ступень космической ракеты. Кажется, такие она видела в каком-то фильме про войну. И называлась эта штука титаном.
В номере она первым делом распахнула окно. Духота вместе с запахом хозяйственного мыла и ещё чего-то неуловимо-казенного быстро выветрилась. Потрепанный куст сирени и пара берез шелестели листьями чуть ли не в комнате.
Плюхнувшись на деревянную кровать, Лиза глубоко вздохнула. А потом прокляла день и час, когда решилась ехать в это Шигазино, гори оно синим огнем! Ничего себе захолустный поселочек, где людей за просто так похищают и лишают конечностей!
По Лизиной спине пробежал холодок. За просто так ли похитили Глеба и Никиту? Или Марина чего-то не договаривает? И вообще, стресс после увиденного на кухонном столе пакета начал проходить и появились вопросы. Самый главный – зачем нужно было похищать двух обычных парней? Ну-ка, ну-ка…
Но додумать мысль она не успела, потому что за окном что-то зашуршало, и над подоконником появилась ушастая голова. Лиза замерла. Голова, словно локатор, повернулась к ней и сверкнула очками.
– Ты кто? – взвизгнула Лиза и тут же устыдилась того, что за сегодняшний день визжит уже второй раз. А ведь не впечатлительная гимназистка, казалось бы.
– Николай Усик, – учтиво представилась голова. – Ваш коллега из газеты «Рудник». Можно войти?
– То есть?
– Мне бы хотелось с вами поговорить…
– А почему не через дверь?
– Имеются обстоятельства, – загадочно объяснил паренек.
– Ладно, входи, – кивнула Лиза и уселась на кровати по-турецки. – Точнее, влезай!
Николай подтянулся на руках и неуклюже перевалился через подоконник. Был он несуразно длинен и одновременно тощ, словно велосипед в профиль.
Подождав, пока нежданный гость отряхнется и заправит в брюки выбившуюся клетчатую рубашку, Лиза вопросила:
– Ну-с, коллега, чем обязана?
– Пока ничем, – смутился Николай. – Но если нужен местный колорит или подбор интересных персонажей, то я всегда готов. Я тут три года юнкором был, а теперь вся газета на мне, после того, как Трофим Анатольевич в Новогорск уехал. Главный редактор, Натан Соломонович, очень мне доверяет… Да больше и некому – у нас два сотрудника только в газете, не считая внештатников. Я многих производственников знаю, могу помочь материал собрать.
– Ага, – кивнула Лиза и, подумав, спросила: – Глеба Михайлова тоже знаешь? У него ещё приятель есть, Никита.
– Михайлов? Фамилия знакомая, так что, возможно, видел. Даже скорее всего видел – поселок-то маленький. Но лично не знаком. А вот Никита… Шерстюк?
Лиза пожала плечами – узнать фамилию Марининого парня она не догадалась.
