Читать «Хозяйка ведьминского сада» — Адриана Дари онлайн
Страница 12 из 13
– Тетя, ты не можешь быть ведьмой. Ты красивая, – хмурится она, осматривая меня с ног до головы.
– И какой же, по твоему мнению, должна быть ведьма?
– Ну… В деревне говорили, что она старая, вредная, – уже неуверенно бормочет девочка. – А ты молодая. Разве такими ведьмы бывают?
– Понятия не имею, какими ведьмы бывают, а какими – нет. Но я местная ведьма.
Говорить это непривычно, но если сад ведьминский, а я хозяйка, то ошибки нет.
– Так что ты хотела?
Она снова мнется, отводит взгляд, а потом выпаливает на одном дыхании:
– В деревне говорят, что мама из города мор принесла, грозятся дом сжечь вместе с ней, а меня выгнать. – Девочка договаривает и будто сдувается.
Потом шмыгает носом и вытирает тыльной стороной ладони щеки. Ох, бедная…
– Я случайно услышала, – сообщает она. – Специально не предупреждают, потому что боятся нас. Ночью должны прийти…
– Этой?
Я поднимаю взгляд на уже темнеющее небо, на котором алые разводы заката остались только на западе, а прямо над нами уже зажглась первая звездочка.
– Нет. Говорят, если завтра лучше не станет, то ночью…
– Так, все, хватит сырость тут разводить, и так только вчера ливень с ураганом были.
Я приобнимаю ее за плечи и веду в дом.
– Ты что-то путаешь. – Она удивленно смотрит на меня. – У нас уже почти месяц, как дождей не было. Все засухи боятся. Говорят, где засуха, там и мор.
Мы поднимаемся на крыльцо, проходим через темные сени и заходим в мою кухоньку.
– Иди, руки хорошо помой, а потом за стол садись. Ужин у меня небогатый, но что есть.
Я натираю на терке морковку и добавляю чеснок, получается сочно и остренько. Была бы сметана, было бы вообще идеально. Завариваю чай из мелиссы и лаванды (удивительно, но вот травы как раз дом сохранил в идеальном порядке) и наливаю его девочке, которая очень подозрительно косится на чашку.
Делаю вид, что не заметила этого взгляда:
– Так как тебя зовут?
Я демонстративно наполняю свою чашку тем же чаем.
– Ярика, – произносит она. – Но ты точно не похожа на ведьму.
– Опять ты о своем.
– Она вредная! И старая! И страшная! А ты меня кормишь. Или ты съесть меня хочешь?
Это оказывается так неожиданно, что я аж закашливаюсь.
– У меня, конечно, сейчас не фонтан дела с продуктами. – Я киваю на собранные овощи и ягоды. – Но тебя есть я точно не собираюсь.
– А кого собираетесь?
Тут я не выдерживаю и смеюсь от души.
– Моя милая Ярика, – говорю я. – Никого не собираюсь. Морковку только если. Или яблочко. Но если ты хочешь, чтобы я смогла тебе помочь, то помоги и ты мне. Расскажи, что с твоей мамой и что за мор такой?
Девочка делает страшные глаза и продолжает с лицом, похожим на лицо ребенка, рассказывающего страшилку ночью в лагере.
– Мор страшенный, опасный. Он не щадит ничего на своем пути. Говорят, что у границ уже все деревни выкосил. И нет с ним сладу.
Какая прелесть. Но что-то мне это напоминает…
– Говорят, что сам князь пошел искать средство от него – живую воду. Только она помочь может, да. Так легенды говорят. А они никогда не врут!
Девочка следит за моей реакцией, но, похоже, не находит во мне ожидаемого испуга.
– Тебе совсем-совсем не страшно? – удивляется она.
– Я пока что ничего не понимаю, Ярика. С чего все думают, что у твоей мамы мор?
– Ну так лихорадка у нее. Никак не проходит. Пятна по всему телу, а еще ногти синие, – сипло выдает Ярика и смотрит так, будто мама у нее перед глазами. – Вот из-за последнего лекарь и сказал, что это мор…
Так. Похоже, гримуар, пришло твое время.
Ярика вздыхает тяжело и зевает.
– Ладно, – киваю я. – Идем. Утро вечера мудренее.
Нахожу чистое белье и стелю ей на кровати: ну не могу я ребенка на лавку уложить. Сама там лучше посплю, если вообще сегодня посплю.
– А ты?
– А я ведьма, – шучу я в ответ и укрываю девочку одеялом. – Доброй ночи.
Перед тем как выйти, забираю с собой огромную и тяжеленную книгу, а потом устраиваюсь за столом со свечой, чтобы отыскать хоть что-то, чтобы помочь ребенку.
Первое, что нахожу (не без труда, конечно), – это мор. Одна из самых старых записей. Действительно, все похоже на то, что описала Ярика. Лечение только одно – вода из живого источника. Без нее результат всегда один – смерть.
Как я понимаю, источника у нас сейчас нет. А значит, это плохие новости.
Но… Блин, у нас столько разных болезней, отличающихся по одному-двум симптомам, что я решаю на всякий случай поискать что-то еще.
После описания нахожу махонькую приписку: «сравнить с русалочьей лихорадкой». Найти ее, оказывается, непросто, но я же хочу спасти девочку? Вот! Мотивации хватает.
Читаю и чуть не плачу. От радости. Потому что я уже почти успела смириться, а тут есть очень важная пометка: особенностью этого заболевания являются посиневшие ногти. Не пальцы, не руки, не тело, как при море. Именно ногти. А еще то, что больной в сознании и разумен.
И об этом я обязательно спрошу завтра у Ярики. Потому что русалочья лихорадка лечится зельем, рецепт которого тут и написан.
Воодушевившись, продолжаю листать гримуар, переходя от болезни к болезни, от рецепта к рецепту, пока не засыпаю.
Дарина (та, что теперь в моем теле) накрывает на улице стол: покрывает его праздничной бабушкиной скатертью со вставками в виде плетеных кружев по периметру, ставит на него самовар и пару чашек с блюдцами.
О, она уже успела с кем-то познакомиться?
Она все в той же немного нелепой одежде, с ловко вплетенной в косу лентой и живым румянцем на щеках. Дарина смущенно улыбается и отводит взгляд. Я сначала не понимаю почему, а потом вижу, что к забору со стороны соседей подходит молодой красивый мужчина. Я его никогда не видела в деревне. Он одет вроде бы неброско: простая рубашка, джинсы. Образ дополняет небрежная челка. Но есть кое-что, что выбивается: его часы – ролекс, и явно не подделка.
Пока я задаюсь вопросом, кто же это, а Дарина неловко зовет его за стол, кажется, как будто фигура соседа начинает расплываться, потом многократно увеличивается в размере, чтобы принять новые очертания.
Ничего вокруг больше нет: ни Дарины, ни бабушкиного домика. Есть дракон. Тот самый. Теперь он пристально смотрит на меня, раскрывает пасть, и я четко слышу слова.
– Я нашел тебя.
Глава 27. Драгомир
Погребальный костер взмывает языками пламени до самого неба. Участь Горана немногим лучше, чем у Данко. Их обоих погубил этот путь. Я не должен был их брать, и Колояра тоже.
Стоя рядом с ним в толпе, Варна виновато посматривает на меня. Я ее уже предупредил, что она остается в деревне. Только я не уточнил, что останется девушка вместе с Колояром.
Лепесток, отданный мужиком, прожигает карман и снова вносит смуту в мои мысли. С одной стороны, я уже решил, что сначала найду Дарину, верну ее, а уже потом с поддержкой дракона разыщу этот проклятый сад и пойму, как добыть воду.
С другой – Варна же говорила, чтобы вернуться в ведьминский сад, нужна вещь оттуда. И, получается, у меня теперь она есть, а значит, мне должна быть открыта дорога.
Что мне делать? Теперь отложить на потом мысли о Дарине? Внутри закипает недовольство, дракон злится и с этим решением совсем не согласен.
«Надо идти через поле до следующего леса. А там к реке», – звучит в голове наказ мужика.
Здесь и дорога одна – только через поле. Значит, мне туда.
Делаю шаг назад, прячась среди людей вокруг костра. Проверяю, что Варна не видит, а затем ухожу в дом, чтобы захватить с собой флягу, котомку с провизией на пару дней и дорожный плащ.
В деревне нет лошадей, которые бы выдержали всадника: старые клячи, у них едва сил хватает землю топтать. Поэтому выхожу из деревни пешком, стараясь уйти дальше. Колояр мое решение не одобрил, но приказа послушался: деваться ему некуда.
Миную последние избы и иду по едва заметной проселочной дороге, кажется, к бескрайнему полю. Сначала то там, то тут виднеются одинокие деревца, а потом и их не остается.
Щурясь от яркого солнца, оглядываюсь: вокруг, от края до края, простирается безбрежное пустое поле, лишенное зелени. Знойный воздух волнами колеблется над потрескавшейся, выжженной почвой. Пахнет сухой травой и раскаленной землей.
Под сапогами поднимаются клубы пыли, которые оседают на коже и одежде. Вдалеке виднеются темные силуэты деревьев, предвещающие долгожданную прохладу.
Жара становится почти невыносимой, но воду приходится тратить очень экономно. Где-то над головой кружит птица, только яркий солнечный свет мешает разглядеть ее.
Чем дальше я иду, тем больше мне кажется, что конца полю нет, пока на горизонте не появляются темные силуэты деревьев, предвещающие долгожданную прохладу.
Внезапно до моего слуха доносится тихое лошадиное фырканье.
Останавливаюсь, пытаясь понять, откуда же оно, а потом, прищурившись, различаю темный силуэт, который постепенно приближается. Это лошадь! Она неторопливо бредет по выжженной солнцем земле, время от времени опуская голову, словно ищет какую-то пищу на иссушенной почве.
Лошадь крепкая, явно домашняя, потому что на нее надета уздечка, но уже некоторое время обитающая в диких условиях. Внезапно она поворачивает голову и замечает меня. На мгновение наши взгляды встречаются. Лошадь словно изучает меня.
Осторожно, стараясь не спугнуть животное, я приближаюсь к ней. Лошадь настороженно косится, но не пытается убежать. Медленно выставляю руку и аккуратно хватаюсь за уздечку. Лошадь слегка напрягается, дергается, однако я к этому моменту уже крепко держу ее, а потом успокаивающе поглаживаю по морде.
Откуда здесь это чудо? Рассматриваю уздечку, чтобы хотя бы примерно понять, чьей может быть лошадь, и замираю: на лобовом ремне выбит родовой символ. Мой. Так это та самая лошадь, которую впрягали в телегу, чтобы увезти Дарину? Я иду в правильном направлении!
Ныряю рукой в карман, чтобы нащупать оберег и… его нет! Руки покрываются чешуей, а на спине выступает холодный пот. Дракон в ярости.
Но не успеваю я осмыслить, как и когда я мог утратить единственное, что направляло меня к Дарине, как, словно из-под земли, начинают появляться темные фигуры скалящихся существ, которые атаковали деревню ночью.
Одним прыжком оказываюсь на спине лошади и сразу же обнажаю меч. Твари отрезают мне дорогу к лесу. Секунда – и одна, вторая, третья, пятая твари кидаются на меня, а я разрубаю их на части.
«Надо идти через поле до следующего леса. А там – к реке», – снова проносится в голове.
И я направляю лошадь вперед, врываясь в самую гущу существ.
Меч работает быстрее, чем я успеваю принять решение, кромсает тварей, расчищает мне дорогу в глубь леса. Туда, где, видимо, должна быть река.
Твари окружают, нападают, кажутся бесконечными, но постепенно их становится все меньше, а тел вокруг – все больше, пока последнее скулящее существо не оказывается на земле.
Тяжело дышу и смотрю на длинную тропу, теряющуюся между деревьями. Туда?
Дракон напоминает, что я потерял то, что давало надежду, даже пытается взять верх, но я беру себя в руки.
В глазах двоится, сердце гулко бьется в ушах. Мотаю головой, чтобы стряхнуть с себя усталость, и делаю большой глоток из фляги. Надо набрать, то есть в любом случае мне сейчас ехать к реке.
И в любом случае продолжать путь: если не к Дарине, то в сад. Крепче сжимаю поводья и направляю лошадь по узкой тропке. К горлу подкатывает тошнота, а дышать становится все сложнее. Воды во фляге не остается. Где эта проклятая река?
Достаю из кармана крошечную берестяную шкатулку, в которую спрятал лепесток, только вместо него там труха, которая подхватывается легким ветерком и развевается в воздухе.
Предупреждал меня волхв, что сомнения до добра не доведут. А я позволил им завладеть моими мыслями.
Но это сейчас не пугает так сильно, как рана, которую я замечаю на своем предплечье. Не укус, скорее, глубокая царапина. Однако, видно, и этого хватает.
Призываю драконью силу, запечатываю рану: это должно дать мне время. Пришпориваю лошадь, чтобы двигалась быстрее, но начинает она это делать или нет – я уже не знаю. В глазах темнеет, и последнее, что я слышу, – грозный рык: «Я ее нашел».
Глава 28
– Ведьма! Ведьма! – доносится детский голосок сквозь драконий рев. – Проснись!
Изображение взрывается мельчайшими осколками стекла, я вскидываю руку, чтобы защититься от них, но она будто не слушается меня.
– Проснись же!
С трудом открываю глаза и судорожно вздыхаю, вздрагивая всем телом.
– Что случилось?
Я тру ладонью лицо, пытаясь понять, где я и что я.