Чего он вообще хочет от меня?
– Я хочу, чтобы ты сконцентрировался, поверил в то, что нет ничего невозможного. Сам для себя поверил! Почувствуй всю эту силу, которая тебя окружает. «Зачерпни» от неё немного.
«Зачерпни»? Он издевается, что ли?
– Колдуй! – мне показалось, или он сказал это со смешком? – Не спорь уже! Просто делай!
Колдуй… Ладно…
Я зажмурился, зачем-то попытался напрячь все мышцы и сам не заметил, как сжался, будто перед ударом, и перестал дышать, пока не услышал:
– Я не просил тебя пыхтеть и надуваться, как рыба фугу.
Я выдохнул и открыл глаза.
– У меня…
Произнести «не получится» я не успел. Он словно перебил мою мысль сердитым:
– У тебя, что?
Ух! Я снова зажмурился и, подбодрив себя всё той же репликой: «Соберись, тряпка!» – решил, что не открою глаза, пока не почувствую хоть что-то.
Не знаю, как долго я так стоял, но вдруг почувствовал, будто нахожусь в тёплом, густом море, волны которого могут унести меня, куда я только захочу.
Это что, и есть сила мира? И если да, то как я должен её черпать?
Непроизвольно я попытался сделать это руками. Глупо, наверное, выглядит, как я машу руками, ловя воздух, но… стало реально теплее – в руках, груди, голове.
– Люменус! – заорал я, щёлкнув пальцами.
Щелчка не получилось. Мокрые от волнения пальцы предательски скользнули друг о друга, издав противный водянистый «чпок».
Выступил, горе-маг… Даже фокусника не выходит, разве что клоун.
Я открыл глаза и увидел улыбающееся лицо Эилиля. Но – никакого шарика.
– Во-первых, не люменус, а люменос, – весело заметил Эилиль. – Будь внимателен к деталям. Тем более, если говоришь заклинание, вообще не понимая, как оно работает.
– Простите…
– За что? Ты молодец. Пробуй снова.
Он шутит, что ли? Снова так же позориться?
Но нет. Лицо у него абсолютно серьёзное.
Ладно. Лишь бы руки больше не потели. А то даже щёлкнул, как плюнул…
Я потёр ладони о штаны, зачем-то выставил ноги на ширине плеч, зажмурился… и стал ждать силы тёплого моря.
Как ни странно, на этот раз та самая вязкая теплота накатила почти сразу.
– Люменос, – сказал я почему-то шёпотом, зато щелчок получился что надо.
И когда я открыл глаза, голубой шарик бодро маячил прямо у меня перед носом.
– Молодец! – одобрительно сказал Эилиль. – Теперь ты становишься похожим на мага… Ты понял, кстати, почему именно шарик света?
А не кубик, например?
Я пожал плечами. Так оно всегда будет? Словно всё время нужно быть готовым сдавать какие-то зачёты… Не помню я этого! Наверное, что-то из физики…
Эилиль не унимался:
– А фиолетовым или красным свет может быть?
– Я не могу помнить всё на свете! – прозвучало грубо, нехорошо, как от обиженной девчонки.
Но чего он ждал?
– Можешь, – улыбнулся Эилиль. – Но об этом мы ещё поговорим. Шарик, а точнее сфера, потому, что все системы во Вселенной стремятся к затратам минимума энергии. Можно сделать и кубик, и параллелепипед, и всё, что угодно, но это потребует дополнительных сил и знаний. Что касается света, то, надеюсь, ты знаешь, что свет – это видимое электромагнитное излучение, создаваемое электронами при переходе из возбуждённого состояния в основное. Все источники света можно разделить на два типа. Первый – источники, свечение которых обусловлено высокой температурой. Вторые не связаны с нагреванием, это так называемая люминесценция.
– Светлячки? – решил я блеснуть знаниями.
– Нет, – тут же ответил Эилиль. – Хотя светлячки – тоже чудо. Но мы говорим об искусственном свете. Цвет свечения определяет люминофор. Например, сульфид цинка с серебром даст синее свечение, с медью – зелёное, а сульфид иттрия с европием – красное. На этом принципе основана работа того, что вы называете телевизором, или неоновой рекламы. Главное, не забыть присоединить электричество, которое будет переводить электроны в возбуждённое состояние. В нашем случае, – он весело улыбнулся, – роль электричества играет сила мага.
Я почувствовал, что в его последней реплике есть какой-то насмешливый подвох.
– А мне вообще долго ждать, когда у меня будет эта сила?
– Если ждать, то долго, – улыбка наставника стала ещё шире.
*****
А я ведь уже слышал такую интонацию! Каждый раз, когда Пухлый объяснял Пузатому суть очередной своей инженерной новинки, а тот всегда стоял с умным видом и кивал, будто всё-всё понимает, но «палился» на дополнительных вопросах вроде: «То есть эту штуковину направить к этой пимпочке и получится?»
Терминами «штуковина» и «пимпочка» Пузатый называл почти все чудеса технической мысли, с которыми сталкивался. А поскольку его другом был настоящий изобретатель-гений, видел он их много. Поэтому, видимо, думая всё время о том, как побыстрее набить животик, он и не мог запомнить оригинальные названия.
Как-то раз Пухлый, сохраняя серьёзное выражение лица (только глаза его выдавали, да пятачок вздрагивал от усилий не смеяться), объяснял:
– Именно так. Смотри, если этот контроллер не сработает, то система дублирует управление через другие контроллеры, которые располагаются здесь и здесь, – тут он, например, показывал Пузатому на схему управления системой климата в одном из отсеков новой модели куласа. – Понимаешь?
– Что тут не понять? Всё очевидно, – кивал Пузатый, но тут же уточнял, —то есть с нашей едой всё будет нормально? Гарантируешь? Она не замёрзнет и не зажарится?
– Да с едой всё будет хорошо, – тут-то он и появлялся – тот самый насмешливый подвох в голосе. – Ты только о картошке беспокоишься?
– Почему? – возмущался Пузатый. – О яблоках и морковке тоже.
И об авокадо. И о капусте. И о дынях. Поэтому скажи мне честно, сколько места займут эти твои новые штучки? Надеюсь, не полкуласа? Если они большие, нам на корабле они не нужны!
– То есть для тебя взять с собой в полёт лишние мешок картошки, три морковки и две дыни важнее, чем наша общая безопасность? – в этом месте Пухлый хмурился и суживал глаза.
Но в споре о еде (а все его споры сводились к разговорам о еде) Пузатого было не сбить с пути:
– А ты мои картошку с дыней жрать не будешь, что ли?
– Буду, но…
– Вот и молчи! Думай, как уменьшать твою штуковину…
– Конт… Контр… Контроллер! – Пухлый начинал заикаться, когда уже откровенно угорал от смеха.
– Не важно! Потому что, если еды не хватит, мы погрустнеем, похудеем, высохнем и потеряем присутствие духа и наше природное обаяние! А в каком из миров нужны такие гости? Кстати, уже пора перекусить, а то я скоро говорить не смогу от голода, не то что разбираться в твоих пимпочках.
– В контроллерах, Пузатый! Я говорил тебе о контроллерах! – хохотал Пухлый.
– Я понял. Я умный. Я сразу всё понял. Что ты разорался? Есть пошли!..
*****
Я очнулся от воспоминания о друзьях и в упор посмотрел на Эилиля.
– А как же помогают щелчок пальцами и слово-заклинание «люменос»? – вернулся я к нашим шарикам.
– Никак, – Эилиль снова улыбнулся так, что стали видны ямочки под бородой. – Это просто понты и спецэффекты. Зная формулу люминофора и используя силу для его создания и возбуждения электронов, я могу создать светящийся шарик любого цвета. Без всякого цирка с пальцами и заклинаниями.
И только он это сказал, как перед моим носом замаячили светящиеся шарики: синие, зелёные, красные, жёлтые… Действительно, он даже не щёлкал.
– Но, по правде говоря, «люменос» гораздо проще, – рассмеялся Эилиль. – Идём дальше? А то тебя ждут, а мы задержались с этими шариками.
Ждут? Где? Мы же просто гуляем!
Или здесь вообще ничего не бывает просто?
Мы дошли до арки, которая оказалась входом в огромный, геометрически идеальный парк. Его будто по линейке расчерчивали. Ровные, как ремни, дорожки, газоны, словно вырезанные на поверхности огромным ножом, в форме безупречных квадратов, прямоугольные пруды, подстриженные чёткими кубиками кустарники… А в центре – здание, словно сотканное из кружев. Только это явно мрамор… Жёлтый мрамор.
– Мавританский дворец, – ляпнул я, даже не успев подумать, откуда мне вообще это в голову пришло.
Я даже не помнил, что такое Мавритания…
– Это факультет менталистики, – пояснил Эилиль. – Иди. Тебя там уже ждут. Мы с тобой снова встретимся завтра, на утренней тренировке. Проводника я пришлю.
– Митро!
– Что? – наставник нахмурился.
Не знаю, зачем я выкрикнул: «Митро!» – и тем более, почему решил упереться. Наверное, потому, что он так радовался имени… Мой первый друг в Оранжевом мире!
– Его зовут Митро! Он не робот и не мебель. Он живой!
– Уверен? Хорошо, я пришлю Митро, – Эилиль снова улыбнулся до ямочек и – я совершенно не понимаю как! – тут же исчез.
Ну да, получилось совсем без понтов и спецэффектов.
Факультет менталистики, значит? Ладно, иду.
Глава 4. Лучший из миров
«Важно уметь не только хорошенько пораскинуть мозгами, но и потом собрать их в кучу».
(Статус из соцсетей)
Не так я представлял себе академии! Точно не такую звенящую тишину во дворце, где каждый сантиметр стен хочется рассматривать и рассматривать, а если прикасаться к ним, то только в шёлковых перчатках.
Войдя, я просто замер на месте и даже не заметил этого!
Восточная шкатулка. Точнее не объяснить то, что я увидел внутри.
По-моему, в этом зале есть цвета, которых не бывает в природе. Или бывает?
Ладно ещё это смешение невероятных по оттенкам красок!
Но неизвестный мастер, создавая потолок, стены, двери, колонны, арки, смиксовал мозаику и фрески, лепнину и яркие витражи…
Кажется, должно быть абсолютно не сочетаемо, но почему тогда так красиво?
«Каска с рюшками».
Я улыбнулся. Стелла так говорит о вещах, картинах или зданиях, которые ни на что не похожи, но именно поэтому ей и нравятся. Стелла бы оценила всю эту красоту…
«Так ты идёшь? Или я всю библиотеку к тебе перенесу?»
Смешно.
Но, что интересно, я даже не вздрогнул. Уже начал привыкать к голосам в голове? Или окончательно спятил?
– Говори, куда! – от себя телепатического чуда я не ждал, поэтому вопрос задал вслух, задрав голову к потолку, так громко, что, казалось, витражи звякнули.
– Сюда! Наверх и направо, – ответ словно эхом отбился от стен.
Мне ответили голосом! При этом я даже не понял, мужчина это сказал или женщина.
Я огляделся в поисках лестницы. Вот она, за колонной: спиральная (и любят же они тут спирали!), кованая из жёлтого металла. Похоже, очень старая.
Но ещё более древней оказалась библиотека, куда эта лестница меня привела. Как в кино – десятки отсеков и стеллажи во все стены метров на пятнадцать в высоту, от пола до потолка забитые книгами.
Сколько веков они потратили, чтобы собрать всю эту мудрость мира? Или миров?
