Страница 3 из 5
А ведь мне так хотелось… Князь все еще кружил меня в танце, а на глазах навернулись слезы. Я вспомнила, как и в лесу, реальность — ту, где я разревелась внезапно для себя над подвеской с маленькой капелькой турмалина, которая напомнила мне подарок отца матери перед аварией… Перед Новым годом четыре года назад, когда родители были живы, и зимнее торжество для меня еще был радостью… Я ревела над маленькой розовой каменной капелькой и мечтала о том, что снова почувствовать не лишней на празднике. Вообще почувствовать праздник.
Но нет… даже в этом идеальном мире снов, я — лишняя.
Я отпустила князя и отступила на шаг назад, прижав руки к груди. Можно я убегу обратно, в реальность, где хотя бы понятно, что делать? Можно я… У меня закружилась голова, и князь снова подхватил меня. Кто-то из-за стола аплодировал, видимо, почитал все это за красивую фигуру танца.
Музыка закончилась, князь поклонился, поблагодарил всех, предложил праздновать дальше, и повел меня под руку в комнату, снова усадил на кровать.
— Ты как-то быстро устаешь, Амалия. Всего второй день идет. Набирайся сил, дорогая.
Он вышел, запустив Симону с Даянкой.
— Ну как вы, Иона-Амалия?
— Не положено так княжну звать, — пробормотала Даяна. — Не положено, Симона. Нам велено только помочь ей раздеться и идти.
— Ой, если хочешь, на празднике погулять, так и скажи! Иди на кухню, я сама справлюсь!
Та тут же заулыбалась.
— Правда? Точно справишься? Но по правилам не положено ведь.
Симона усмехнулась.
— Даянка, по правилам не сказано, что мы вдвоем должны быть. Иди, а с княжной я останусь.
Младшенькая тут же убежала. Симона принялась снимать с меня сапожки.
— Вы простите ее, княжна. Даянка хорошая, просто хочет, чтоб по правилам все было, но погулять тоже хочет. Мечтает однажды стать Тейтаной. Сейчас я помогу вам платье снять, отведу в купаленку и вам полегчает. Ну, говорят, что должно полегчать.
У меня действительно не было сил, наверное, все уходили на то, чтоб не разреветься. Усталость дикая, словно я не гуляла и сидела на празднике, а целый день училась и работала. Симона продолжала что-то щебетать про свою сестру, пока расшнуровывала и снимала платье, приносила тапочки и мягкий халат.
— Почему вы Амалию зовете княжной, а не княгиней?
Симона задумалась.
— Не знаю, госпожа. Велено так. Может, потому что княгиня с князем навсегда бы осталась… Ой, простите. Принято так!
Она больше ничего не сказала, провела меня в купальню, и я занырнула с головой в теплую воду, а потом вынырнула, мне действительно стало лучше. Пока я нежилась, Симона сидела рядом.
— А ты не хочешь искупаться? — спросила я девочку.
— Нет, это только для вас с князем купальни. А эта — только для вас, госпожа Иона-Амалия. Видите, розовый камень?
Действительно, сейчас я заметила, что края купален отделаны камнями разного цвета. Моя была отделана розовым.
— А что остальные купальни, Симона?
— Где белые и светлые камни — вода освежает и лечит. Вам вечером непременно надо в розовую купаленку ходить, так говорят. Где желтые и красные камни…. — Симона покраснела, — Тейтана сказала, что они для взрослых, нам туда нельзя. А зеленые и черные — только для князя, туда вам даже ходить нельзя и паром дышать не след.
У меня появились силы, и возвращалось спокойствие, здравый смысл и желание выяснить где я, что происходит и почему. Откуда вылезла из меня усталая эмоциональная дурочка час назад — неизвестно.
— Симона… а почему Амалия у вас каждый год новая? Как ты сказала… княгиня с князем навсегда бы осталась. А раз нет, так можно, наверное, княжной звать? Да ты говори, я никому не скажу.
— Хорошо, госпожа Иона-Амалия, — я смирилась с тем, то она коверкает мое имя на местный манер, но все же перебила ее:
— Хотя бы, когда мы одни, зови меня Инна? Без Амалии?
— Хорошо, госпожа Иона-А… Хорошо, госпожа Иона.
Почему-то так было спокойней, будто я — это я.
— Так что с Амалией, Симона?
— Ну… Каждый год, после трех холодных ночей, когда опадает каменный цветок на площади, когда замерзает водопад жизни, когда солнце встает только к обеду и тут же уходит за горизонт, чтобы мир начал жить, Горный Князь играет Зимнюю Свадьбу с Амалией. Княжна всегда красива, всегда счастлива. Пока князь вместе с княжной, Горный край благоденствует. Год рождается на Зимней Свадьбе, и так было всегда.
— Всегда?
Симона пожала плечами.
— Князь бессмертен. А Амалию расстраивать нельзя. Обычно княжна ничего не спрашивает, делает как говорят, улыбается, соглашается, живет радостно и счастливо. Но каждый год прислуживают новые ученицы Тейтаны, так что я знаю лишь то, что говорят другие.
В голове крутилось рефреном «Амалия каждый год новая» и «Будет жаль ломать…», то, что я слышала в начале у деда Матея…и на то, что не обратила внимания, считая происходящее сном.
Мне показалось, что я не в теплом бассейне, а стою под тем ледяным водопадом, только он не оживает, не течет от прикосновения, а захватывает тело льдом.
***
Вопреки сковавшей меня тревоге, я согрелась в купальне, и, когда вернулась в комнату, уснула сразу же. А ведь хотелось еще расспросить Симону…
Мне снился заснеженный каменный замок, путанные коридоры и подземелья, и в одном из них — огромное зеркало, покрытому изморозью. Я стираю рукавом снежные узоры и в отражении на меня смотрит совсем другая девушка — черноволосая красавица…грустная и печальная.
— Амалия… раздвинь ножки… улыбнись… — Меня разбудил запах алкоголя и ощущение чужих рук на бедрах. Какого черта! Я дернула коленом, и, кажется, попала в нос Штефану, который склонился надо мной. Он тут же заорал о боли. Я вскочила с кровати и закричала:
— С ума сошел?
В общем-то в такой ситуации манеры у меня были студенческие, и он вправду изрядно удивился, и повторил тоже самое:
— Амалия должна слушаться! Ложись, раздвинь ножки и улыбайся!
— Пошел к черту! Я не Амалия, и свадьба была у меня с князем, а не с тобой!
Он продолжал гнуть свое:
— Но ты должна слушаться!
— Ничего я не должна, — зло прошипела я. Вот откуда такие берутся? Пьяные, с липкими руками и диким самомнением.
— Все Амалии не против, князю-то все равно, главное, чтоб они на приемах улыбались, — Штефан словно убеждал сам себя и потянулся ко мне с намерением поцеловать. Я не выдержала и с размаху влепила ему знатную пощечину. Он, несмотря на рост, аж пошатнулся. Но не отступил, попытался схватить за плечи… И я с ужасом понимала, что он выше, сильнее и вырваться будет не просто. В этот момент от гардеробной раздался голос:
— Князю не все равно, Штефан.
5. Снежные дороги
Алеш Олдрич
Старый мастер Матей говорит, что терпеть не может зиму, потому и не приходит на праздник. Но больше меня ненавидеть зиму никто попросту не может.
Сделка с Матерью Гор дала вечную жизнь мне, моему учителю мастеру Матею и его внуку Штефану. Но то, что сначала казалось благословением, быстро стало проклятьем.
Залогом счастья и процветания был мой союз с княжной Амалией, прекрасной дочерью Гор, с которой мы были влюблены друг в друга до безумия. Владычица Гор решила, что, зачаровав наш союз и передав мне силу, она защитит свою дочь, но вышло иначе. Дарованная ею власть над горами соединилась с моими родными нехитрыми способностями зачаровывать живое в камень. Только раньше у меня выходило только цветы каменные создавать, а после ритуала сила получила такой размах, что теперь моя сила отравляла ту, с кем я связал жизнь и хотел вечного счастья.
Моя Амалия… Нашего упорства хватило на семь лет, и даже сама Мать Гор не смогла отменить свое вечное «благословение». Как не смогла изменить и то, что мир в горах оказался связан с ритуалами Зимней Свадьбы.
Она-то хотела, чтоб я был вечно женат на ее девочке. Мы с Амалией хотели того же и легко согласились на ритуальную свадьбу. Никому не пришло в голову, что Амалия станет камнем. После ее смерти я сходил с ума и горы вместе со мной. Остановить обвалы, землетрясения и разливы рек не мог никто.
И только Мастер Матей придумал, как справиться с проклятьем. Пусть будет невеста, пусть будет ритуальная свадьба, пусть будет мир.
Но… меня убивало каждый год видеть в идеально воссозданной им из камня Амалии только тень и отражение, лишь носительницу благословения «чтоб все было хорошо», лишь милую оболочку, в которой на время поселяется душа горных ветров.
Послушная, добрая, милая. Идеальная княжна Алаурии, которая с улыбкой проходит все ритуалы свадьбы, не думая и не вникая, просто соглашаясь. Я так и не смог назвать такую замену «княгиней» — этот титул могла носить только одна женщина, а не ее тени. Не милая, такая похожая, послушная княжна, которая в течение года будет медленно увядать под действием моей магии, как бы я ни старался погасить силу в черных купальнях. Увядать, но до конца улыбаться улыбкой ветра. Моя дорогая Амалия, с которой я уже никогда не встречусь вновь, но обязан играть свадьбу каждый год. При взгляде на которую я испытывал только царапающую боль, вечное напоминание о коротком счастье. Кажется, мое сердце стало каменным в тот день, когда моя Амалия стала камнем.
Но впервые за долгое время в соседней комнате раздался шум.
Спальни соединялись через гардеробную комнату, и я в кои-то веки прошел через двери и услышал дерзкий женский голос:
— Пошел к черту! Я не Амалия, и свадьба была у меня с князем, а не с тобой!
И дальше мерзкий тон Штефана:
— Все Амалии не против, князю-то все равно…
Я сжал кулаки. Даже если невеста уже давно лишь символ, а не живой человек… Я бы убил Штефа, но это невозможно. Слова вырвались сами собой:
— Князю не все равно. Пошел вон, Штефан.
Мне не все равно. Портной, попятился, выскочил из спальни до того, как я припечатал бы его в стену. Амалия проводила его взглядом, а потом вдруг осела на пол и разревелась в голос. Я замер от неожиданности.
Никогда не мог смотреть на ее слезы.
— Не плачь, дорогая Амалия.
От моих слов девушка разревелась еще сильнее и отчаяннее. Потом вдруг остановилась, вытерла слезы кулачками, посмотрела мне прямо в глаза и повторила то, что я не ждал услышать:
— Я не Амалия, князь.
Иона
Я безумно испугалась — как испугалась бы любая девушка. Да, готова была ударить нахала по яйцам и заорать еще громче. Но где гарантии, что меня бы услышали? Что пришли бы спасать? Ведь князю, как сказал Штефан, все равно… Я для него просто кукла, как те, что сжигают на Масленицу. Пыхнула огнем — и нет зимы.
Вот кто я в этом мире!
Ужасно чувствовать свою беспомощность, потому что, каким бы противным Штефан ни был, но он взрослый мужик выше и сильнее меня. И судя по всему, кроме пошива платьев, секс с безотказной невестой для него тоже дело привычное. Обычные девушки такому хмырю точно не дают. И если бы не князь… Меня передернуло. Слезы текли сами. А потом мужчина этим своим волшебным голосом попытался меня утешить.
— Не плачь, дорогая Амалия.
И мне стало вдвойне обидно, что он утешал не меня. А эту свою ежегодную куклу, которую расстраивать нельзя, потому магия и какое-то там проклятье с горами и благоденствием. До меня ему дела нет.
— Я не Амалия, князь. — Мне казалось это важным. Во всем этом красивом безумии чужого праздника доказать, что я — это Инна Камнева, сирота, дочка геологов, мечтавшая пойти на ювелира, но поступившая в итоге в политех. Пусть в этом мире какие-то проблемы с произношением, и Симона называет меня Иона, пусть хоть так!
— Да, ты не Амалия, — хрипло произнес князь, — Мастер Матей каждый год воссоздает из камня тело Амалии, и каждый год все красивее и красивее. Вставляет в сердце рубин, оживляет и вдыхает душу горного ветра. Ты — ветер, внезапно осознавший себя.
— Я — не ветер! Меня зовут Инна, и я…
Он пожал плечами.
— Это ничего не меняет. К следующей зиме все равно будет новая свадьба. И новая невеста. А сейчас спи. Утром у нас третий день церемонии. Спи, дорогая Амалия.
Я снова не могла противостоять его голосу. Мужчина уложил меня на кровать и тихо произнес:
— Даже если ты ветер, спальни соединены через гардеробную, дверь закрывать больше не стану. Но никто больше не придет. Не бойся и не плачь. Не плачь… Спи, моя Амалия.
Я проснулась оттого, что Симона бережно коснулась моего плеча.
— Доброе утро, княжна Иона.
Доброе ли оно? Через окна и оранжерею виднелось пасмурное небо, с которого стеной валил снег, скрывая пейзажи белой пеленой. И сегодня тоже надо будет куда-то ехать? Я поежилась.
Девочка отвела меня в купальню. На запястье подмигивал розовый турмалин.
Честно говоря, после ночной истерики мне полегчало. А еще… Князь вчера сказал, что меня в это тело меня поместил мастер Матей. Если он перенес меня сюда, может, он и обратно тоже сможет? А в Амалию поместит... что они помещают? Ветер. Правда, даже душу ветра мне стало жалко, стоило только предположить, что ее будет иметь Штефан. Хотя теперь он вряд ли посмеет. У князя Алеша был такой голос, что, если бы портной не смылся, получил бы по заслугам.
— Симона… а как попасть к мастеру Матею?
Девочка пожала плечами.
— Я не знаю. Он страшный, не выходит из штолен и мастерских! Госпожа, княжне не положено к нему ходить! Мы его видим только раз в год, когда он перед Зимней Свадьбой крадет Амалию, а потом Войт забирает княжну у него...
Вот как выглядят для большинства местных эти ритуальные штуки?
— Да, но как к нему пройти?
— Из главного зала есть двери, которые ведут вниз, в мастерские. Но мы ходим самое дальнее, до швейной мастерской Штефана. Ужасный мастер Матей где-то ниже. Но вы туда не ходите, княжна Иона, а то он вас раньше времени украдет.
Я кивнула. Девочку расстраивать — себя не уважать. Сейчас опять будет какой-то обряд, надо его пережить с красивым лицом, а после улизнуть и найти этого мастера. Обычный мир с учебой и работой тоже не шедевр, но там меня никто не пытался взять против воли, там я имела планы на жизнь. Сложную, непростую, но блин, свою собсвенную жизнь! А не вот это все с каменной магией!
Завтрак уже ждал нас у камина, Даяна даже зажгла свечи — настолько было сумрачно из-за снегопада. Сейчас кроме хлеба и сыра, была еще нарезка тонкого, почти прозрачного копченого мяса и пара вареных яиц. И клубника.
— Девочки, а откуда у вас зимой фрукты?
