– Ты как?
– Когда ты спрашиваешь это каждые пятнадцать минут, мне начинает казаться, что не очень.
– Ты весь день какая-то загруженная… Даже Сэм обратил внимание.
О, я так рада.
В этот момент в машину сел папа.
– Розали, милая… У неё свои переживания. Дай время прийти в себя, – проговорил он, подняв глаза к зеркалу заднего вида. – Если что-то будет не так, Вилл нам скажет. Ведь так, Вилл?
– Конечно. Спасибо, пап.
Мама вздохнула и отвернулась. Та часть лица, которую я видела, когда она смотрела в окно, показалась мне слегка печальной.
Я едва не потеряла подругу. Лучшую подругу. Человека, рядом с которым находилась практически постоянно последние несколько лет. Я винила себя в том, что произошло. Потащи я её с собой в тот вечер в туалет, как мы делали всегда, ничего бы не случилось. Ни боли, ни страха, ни опустошения. Не было бы врачей, ночей в больнице, паники, испорченного праздника…
Без сомнения, я ещё не отошла от того, что случилось. Мне снились кошмары. Мысленно я постоянно находилась в том горящем здании и каждый раз искала новый выход. И каждый раз мои действия приводили к тому, что я вновь оказывалась одна и отчаянно искала Натали. Чтобы всё это кончилось, мне было необходимо увидеться с подругой и зажить как раньше. Забыть случившееся.
Всё, что я хочу – это забыть.
Сквозь музыку в наушниках я услышала своё имя. Меня позвала мама. Я решила, что не буду обращать внимание на это, прикрыв глаза, чтобы не вступать в разговор.
Движущаяся впереди красная иномарка периодически появлялась и исчезала из виду, виляя между других машин. Когда мы покинули пределы города, она стала двигаться спокойнее. Примерная скорость движения 100–120 километров в час. Мы двигались следом, не теряя машину Мэри из виду. Дорога плелась впереди ещё несколько десятков километров. Я решила засечь время, сколько минут займёт дорога от города, при условии, что мы ехали уже минут двадцать.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что засыпаю. Резко выдернув наушники, села посередине сиденья, опираясь локтями о передние спинки. Мама, до этого молча смотрящая на дорогу, обернулась ко мне и неловко улыбнулась. Этот жест повторил и отец, разве что у него он вышел более гармоничным.
– Далеко они живут, – пробубнила я, провожая взглядом ускользающие прочь сосны.
– Да. Они надеются, что этот дом станет фамильным. Сэм и Мэри долгое время работали в сфере, тесно связанной с большим количеством людей. Видимо, поэтому они выбрали для дома такое уединенное место.
Отец едва заметно хихикнул.
– Да. И Сэм любит ходить на охоту. Думаю, лес – это почти физическая потребность.
Взгляд, брошенный матерью в его сторону, показался мне на мгновение угрожающим. Она что-то хотела им сказать. Просто так на другого человека подобным образом не смотрят.
– Возможно, это так, – ответила она, отворачиваясь к дороге. – Тем не менее живут они там давно и им всё нравится.
Движущаяся впереди машина плавно вошла в поворот.
Что же связывает родителей и эту супружескую пару? Новый год – это семейный праздник. На него приглашают людей гораздо ближе, чем просто друзей. Ещё более странно то, что я их вижу впервые. Ни на работе, ни в гостях, ни дома не видела этих людей. Их нет на фотографиях в наших альбомах. Что за старые друзья, которых я впервые вижу? Более того… Почему ни разу о них не слышала?
– Мам, а как вы познакомились?
– Ох, это долгая история, – вздохнула женщина. – Ничего необычного, в принципе. У нас с Сэмом одно время были общие клиенты. Мы помогали друг другу. Был один громкий процесс с администрацией города. Хотели снести памятник культуры, а на его место поставить бутик-отель. Мы с Сэмом работали вместе. Потом как-то неожиданно сдружились, познакомились с Мэри и теперь вот, друзья.
– Ясно. – Интуиция очень практичная и полезная вещь. Верить рассказу матери можно примерно наполовину. – А почему вы раньше о них не говорили?
– Ты знаешь, я не люблю говорить о работе дома.
– Они ведь друзья. Нет?
– И? Нужно говорить обо всех?
– Только их ты пригласила на новогодний ужин.
– Верно, – вмешался отец. – Новогодний ужин – отличный повод познакомить вас.
– Да, – в значении «нет» проговорила я и вернулась на место, опуская руку на спину добермана.
Глава 6. Корвус
Начинало темнеть. Дорогу запорошило снегом. Однообразный пейзаж за окном навевал тоску. И даже Никки начала выражать нетерпение. Я приготовилась задать очередной вопрос, касательно «новых старых знакомых», когда красная «Хонда» впереди внезапно включила поворотник. Оживившись, я принялась оглядываться. Мы съехали на обочину и двинулись вглубь леса по извилистой дороге. Из-под колёс стал доноситься скрип снега и хруст камней. Чуть дальше, в чаще, стали загораться огни фонарей, что выстроились в ряд по обеим сторонам от дороги. В надежде увидеть среди сумрака что-то ещё, пристально вгляделась в тени меж насквозь промёрзших стволов деревьев. Ночь в лесу не казалась привычной и безопасной, как в городе. Моя воспалённая фантазия со скоростью молнии стала возрождать в голове десятки самых пугающих персонажей ужасов.
Очень скоро мы выехали на небольшой пустырь, освещённый несколькими высокими фонарными столбами, которые издалека больше походили на факелы. Внушительных размеров дом, освещаемый ими, стоял в центре аллеи, под открытым тёмным небом. Два этажа, возможно жилая мансарда, стены из красного кирпича, высокая многосложная крыша с острыми углами, широкая металлическая дверь и ни единого намёка на забор, даже декоративный. Дом и лес. Больше ничего.
– Дома кто-то есть? – спросила я у мамы.
– Вряд ли. Скорее всего, охранная система включает свет.
– Могли бы забор поставить, да пару собак…
– Можно тебя попросить не бубнить?
– Конечно можно.
Мэри оставила машину почти у самого крыльца и вышла на улицу. Она двинулась в нашу сторону. Пришлось брать себя в руки и вылезать из тёплого салона.
– Быстрее в дом! – кричала девушка, жестом подзывая к себе.
Перекинув сумку через плечо и зацепив поводок на ошейнике Никки, я поскрипела к дому. В лесу гораздо холоднее, чем в городе. Предусмотрительно надетые шерстяные носки не спасали ситуацию. Тепла в них не чувствовалось.
Сэм открыл дверь и вошёл внутрь. Первым, что я увидела, был просторный холл, метров на десять тянущийся вглубь дома и заканчивающийся широкой деревянной лестницей, возведённой подле высоких устойчивых перил из массива. Справа от входной двери располагались вешалки для верхней одежды, далее шёл небольшой туалетный столик с круглым зеркалом, освещённым по окружности тонкой линией белого света.
В воздухе стоял непривычный запах. Это запах дома, но явно не моего. Новая ткань, древесина, вероятно благовония, сандал, ладан… Чьи-то незнакомые духи и… тепло. Запах тепла.
– Никки можно в дом? – Я вопрошающе смотрела на Мэри, которая стояла рядом и принимала наши куртки.
– Вытри ей лапы! – скомандовала мама.
– Ты планировала оставить её на улице? – усмехнулась хозяйка дома и обратилась к Сэму, передавая эту задачу ему. – Вытри, пожалуйста, лапы Никки. Полотенце на стуле в кухне.
– Спасибо, но я могла бы… – договорить я не успела. Блондин подошёл к доберману и отцепил поводок.
– Не волнуйтесь. Чувствуйте себя как дома, – ответил он.
Я многозначительно взглянула на маму. «Вот видишь! Никакой проблемы!»
– Давай покажу тебе дом, Вилл.
От прикосновения Мэри и её мягкого голоса я опешила. Она потянула меня за руку, направляясь к двери, откуда вышел мгновение назад Сэм. Тепло руки хозяйки дома меня удивило. Кожа на её ладонях и пальцах горела. Помимо этого, она была очень мягкой. Всё равно что тебя бы коснулся ребёнок, желающий привлечь внимание. Длинные миндалевидные ногти украшал прозрачный лак. На безымянном пальце деловито взгромоздился перстень из розового золота. Я перевела внимание с её рук на лицо и обнаружила себя в таком же исследуемом положении. Девушка разглядывала что-то в районе моих губ. Заметив мой взгляд, она качнула головой, как если бы я задала ей какой-то вопрос. Интересно, что на её взгляд я могла думать в тот момент?
– Это кухня!
«Столовая», – мысленно поправила я её.
Просторное светлое помещение с высокими окнами напротив двери. Длинный стол в центре, окружённый стульями, обитыми тканью бежевого цвета. Пара барных стульев в углу. Стена противоположная двери – панорамное окно с видом на погружённую в медный полумрак лужайку. На полу ни пылинки. Мебель тёплого молочного оттенка. Располагалась она углом. На одном её конце стоял духовой шкаф, на другом – огромный двухкамерный холодильник. Столешницы из розового мрамора. Помещение создавало впечатление шикарной столовой, никак не маленькой семейной кухни. Здесь для двух человек слишком много места.
Далее Мэри повела меня в гостиную. Меньше, чем простор, я увидеть не ожидала.
Однако скрыть удивление мне не удалось. Буркнув что-то неясное, я осмотрелась. За широко распахнутыми дверями горел мягкий тёплый свет. Заглянув внутрь, я будто оказалась в сказке. В углу высился царственный камин. Слева от него стояла белая ёлка, практически касающаяся потолка, окружённая подарочными коробками. Напротив располагался круглый стол с несколькими деревянными стульями. Рядом два широких дивана из светлой кожи, покрытые пушистыми пледами кремовых оттенков. Одинокое кресло у ёлки резко отличалось от прочих предметов интерьера. Густой, почти чёрный оттенок зелёного привлёк моё внимание.
«Наверно, его перетащили из другой комнаты…»
За тяжёлыми двойными шторами в противоположной стороне от камина скрывалась пустующая терраса. Я остановилась в центре комнаты, краем уха слушая щебечущую словно пташка Мэри. Она, кажется, рассказывала что-то о террасе и о том, что летом на ней очень здорово что-то делать.
Мысль о том, что мама не просто так сдружилась с этой семьёй, пронзила меня с новой силой. Для меня это знакомство очень неожиданное. В какой-то степени бесцеремонное.
– Мэри, родная, может, оставишь на потом экскурсию?
Возникший рядом Сэм меня немного напугал. Я неловко улыбнулась и согласилась с ним.
– Да, я пока под впечатлением, – переминаясь с ноги на ногу, сказала я. Искренностью от меня даже не веяло. Поморщившись, продолжила: – У вас очень большой и красивый дом!
– Спасибо, Вилл, – понизив голос, проговорил Сэм. – Это результат многих лет работы. Его строила вся наша семья. Надеюсь, когда-нибудь тебя со всеми познакомить.
Я округлила глаза, попутно выискивая свою маму, минуту назад стоявшую позади меня. «Чего?»
– Вилл, прошу, чувствуй себя как дома.
После этих слов супруги пригласили меня на диван.
– Розали, вы бы не хотели выпить? Перекусить? – спросила Мэри через какое-то время.
– Вилл готовит очень вкусный кофе. – Мама хитро улыбнулась.
«Чего?»
– Ого! Вилл, правда?
«Чёрт».
Иногда эта женщина вела себя так, будто не являлась мне матерью.
– Угостишь нас? Я помогу тебе! – Радости Мэри не было предела. – Быть может, научусь у тебя.
«Да, конечно, давай вместе готовить кофе! Это так весело!» – с ядом жужжала я про себя.
– Конечно, – ответила я, поднимаясь на ноги. – А какой у вас кофе?
И действительно, как и обещала, Мэри внимательно наблюдала за каждым моим действием. Она практически преследовала меня, слишком заинтересованно крутилась возле, отчего я почувствовала себя настолько неловко, что заплеталась в собственных руках и пальцах.
Залив воду в турку, я убавила огонь и повернулась к девушке. Взгляд беспомощно прильнул к её глазам. Черты лица, крупные и яркие, завораживали. Черничная радужка глаз сейчас имела более тёмные оттенки. В глубине застыло мерцание фонарей за окном и тёплые блики светильников в комнате. Я одёрнула себя, когда осознала, что мой взгляд застыл на ней на неприлично продолжительное время.
– У тебя есть любимый сорт? – спросила она меня, облокотившись на каменную столешницу.
– Сложно. У меня есть несколько любимых вкусов, которые я чередую в зависимости от настроения либо от времени суток, – говорила я, опустив глаза к плите. Теперь девушка пристально смотрела на меня, отчего я не знала, куда деть свои руки и куда направить взгляд. Уверена, она мстит. – Утром пью что-то покрепче, чаще всего выбираю купаж Бразилии, Кубы и добавляю робусту. В выходные либо вечерами, когда никуда не тороплюсь и хочу расслабиться, могу выпить арабику из Колумбии. Мне нравится кофе со вкусами. С вишней, с пряностями, с ванилью… Опять же, всё по настроению.
Мэри задумчиво вздохнула. После чего вновь обратилась ко мне.
– Я впервые вижу человека, который разбирается в кофе.
– Ну… Я бы не сказала, что разбираюсь. Просто люблю его и всё. Нравится заваривать его, выбирать, смалывать, нравится процесс приготовления и атмосфера, которую он создает.
– По тому, как ты говоришь о нём, можно сделать вывод, что ты разбираешься. Страны, составы, вкусы… Для сравнения: Джон любит кофе, но ему абсолютно всё равно, какая страна его производит, как обжаривает и как его готовить. Он его просто пьет и всё. В больших количествах. Больше похоже на привычку.
Я молча подняла глаза к Мэри. Она впервые упомянула это имя. Обсуждали ли они с мамой моё спасение и участие Джона с его другом? Наверняка да. Они же «подружки».
– Возможно, он пьёт его просто, чтобы взбодриться. Плюс кофеин вызывает привыкание. Заядлые курильщики тоже пьют кофе в больших количествах, ради вкуса, – продолжала я говорить о кофе, хотя голову занимали уже совершенно другие мысли. Становилось ещё более неловко.
– На любовь не похоже, согласна. Зависимость – возможно. В этом весь Джон. – Несколько секунд Мэри молчала. Внезапно взгляд её стал глубже. Она будто вспомнила что-то. – Надо будет вас познакомить. Что думаешь?
– Я должна поблагодарить их. Честно говоря, то, что вы знакомы – это приятный сюрприз. Земля круглая, и правда, – говоря эти слова, я понимала их правильность. Это было то, что нужно говорить, но не было тем, что я хотела сейчас обсуждать. – Я хочу сказать: «спасибо».
Девушка, стоявшая напротив меня, изменилась. Она похолодела. Именно так можно описать то, что с ней произошло. Мэри выпрямилась, опустила глаза, и вмиг выражение лица её стало строгим. Не могла понять, что сказала не так, однако мои слова лишили девушку прежней улыбчивости.
– Я приглашу их к ужину, – тихо произнесла Мэри.
– Угу.
Я выключила плиту и сняла турку с огня. Впервые так долго готовила кофе. Когда завариваешь на одного либо на двух, – это буквально несколько минут. Сейчас же я варила кофе на пять человек.
– Знаешь. – Внезапно рядом прозвучал голос Мэри, вынудив меня вздрогнуть. – То, как он пахнет, уже заставляет меня думать, что это лучший кофе на свете.
– В турке самый вкусный, – из вежливости улыбнулась я.
– Нет. Ты готовила. Поэтому, – практически точная цитата моей матери. Что только не скажешь, когда ленишься сварить самой себе кофе!
Только вот мотивы моих родителей предугадать проще простого. Что же скрывалось за маской радушия на лице Сэма и Мэри?
Я озадаченно ссутулилась над своей чашкой, оглядывая сидевших рядом людей, как мне казалось, незаметно. Сэм обсуждал с отцом что-то насчёт дома, изоляции и обогрева. Кажется, была какая-то сложность и потребность в ремонте. Мэри периодически задавала мне различные, незамысловатые вопросы: «Чем занимаешься в свободное от учёбы время?», «Какие книги читаешь?», «Какую профессию выбрала бы, не будь мнение родителей решающим?» Участие в их диалоге было добровольно-принудительным. Я покосилась на лежащую у моих ног Никки. Мы с ней очень похожи. Выглядела она печальной. Голова лежала на вытянутых вперёд лапах, глаза ходили из стороны в сторону, то глядя на меня, то на кого-то из присутствующих. Она явно ждала прогулки.
– Вилл, – позвала меня мама. – Всё нормально?
Присутствующие обратили внимание на меня.
– Да. Всё хорошо, – ответила я. – Хочу погулять с собакой.
