По нашей окраине бродили уже несколько «помешанных». Я видел троих по пути домой. Все они были похожи видом и поведением: впалые щёки, под глазами чёрные круги, а выражение лица безумное. Откуда их столько взялось? Правда, что ли, какая-то зараза?
Наш район окутала атмосфера тревоги и смятения. Будто я оказался во временах, когда над людьми властвовала чума. Но в новостях об этом не было ни слова.
Значит, неизвестная зараза не выходила за пределы нашего района.
Я думал: а не поселилась ли тут сама смерть? Та, о ком говорили обезумевшие люди? Они описывали некое пугало, которое издалека напоминало им кого-нибудь из знакомых, но потом им открывалось лицо: большие глаза, чёрный рот, крупные квадратные зубы, как у Щелкунчика из старой сказки.
Мы стали чаще разговаривать с Сашей по телефону, делились слухами. Я отменил уроки, взял недельный отпуск и не выходил из дома даже за покупками – выбирал доставку.
Так я и сидел в квартире, пока Саша не перестала отвечать на звонки и сообщения. С моего балкона было видно её дом. Я наблюдал всё утро. Девушка ни разу не появилась во дворе.
На улице тишина, всех бродячих безумцев развели по домам или отправили в клинику.
Я решил лично зайти домой к своей подруге, узнать, не случилось ли чего с ней… Вышел из подъезда, почти пробежал по улице, встревожил собак в частном секторе.
У Саши было открыто. Я нашёл её в зимнем саду, она сидела в плетёном кресле и крепко сжимала в руках подушку. На её щеках остались следы слёз, а глаза распухли.
– Не подходи! – велела она.
Я замер на входе:
– Саша…
– Я случайно встретила его, – моя подруга говорила, как всегда тихо, и приходилось вслушиваться. – Я подумала, что это был ты… Не удержалась, пошла в магазин, у меня закончился бальзам для почвы. И вижу: ты идёшь. Не могла до тебя докричаться. Думала, ты меня, как обычно, не слышишь. Подбежала, а это не ты, а тот, о ком все говорят. Теперь я тоже не могу спать. Всё время он перед глазами.
Я её слушал, и моя душа рвалась на части. Близкая подруга говорила то же самое, что и другие. Она заболела. Нет, это не вирус, а злой рок.
– Саша, мы что-нибудь придумаем, – пообещал я.
– Ничего не надо, просто уходи, – девушка сжала подушку сильнее. – Я хочу умереть в своём саду.
– Не говори так!
– Уходи!!!
Никогда раньше моя подруга не повышала голос. Мне пришлось оставить её.
Я чувствовал себя растоптанным. С моей подругой случилось то, что и с остальными. Руслан и Никита, подхватив проклятие, очень быстро умерли. Теперь и Саша умрёт. Как спасти её?
Я шёл медленно, смотрел по сторонам. За версту обходил углы дома, чтобы случайно не столкнуться с кем-нибудь. Вдруг и мне покажется, что это кто-то из знакомых, но передо мной появится бродячая смерть.
Страх отпустил, только когда мне удалось добежать до подъезда. Я открыл дверь магнитным ключом, собирался войти, но вдруг на встречу вышел человек… Казалось, что его лицо вылепили из глины, которая застыла и потрескалась. Он смотрел на меня, открыв рот, и задел плечом, шагая мимо. Сама смерть заглянула мне в глаза.
Это была короткая встреча. Я испугался и немедленно удрал. Надеялся, что он не успел наградить меня безумием. Но с каждым часом мои мысли становились всё более запутанными, а перед глазами мельтешил страшный лик.
Я думал, что знаю правила: держаться от всех подальше, не вестись на уловки с псевдо-знакомыми на улице, но он всё равно меня обманул.
Пока мой разум ещё не помутился, я решил попрощаться с Сашей и написал ей: «Тоже встретил его по пути домой. Теперь и мне конец. Спасибо за всё, Саша. Ты была классной подругой».
Она не прочитала моё сообщение…
Воспоминание о короткой встрече с ужасным становилось всё более и более навязчивым. Как постоянный зуд, как нескончаемый болезненный кашель. Глаза с красными радужками, неподвижная челюсть, белые квадратные зубы.
Эта морда мешала мне думать о чём-нибудь другом. Я старался отвлекаться, но ничего не получалось. Не хотелось оказаться в клинике, где жителей нашего района привязывают к кроватям и пытаются успокоить с помощью сильных препаратов. Слышал, что им ничего не помогает. Они не спят и сутками мучаются в этом аду. Уж лучше, как Руслан и Никита…
И опять это зацикленное воспоминание: я пытаюсь зайти в подъезд, на меня выплывает страшилище, задевает плечом, смотрит мне в глаза… И всё сначала, как на повторе.
«Хватит! Хватит! Убирайся из моей головы!», – я стучал себе кулаком по лбу.
Спать даже не пытался, только лежал и смотрел в потолок. Хотел привыкнуть к навязчивым мыслям, хотел, чтобы они стали фоновым шумом, на который можно не обращать внимания. Не получалось. Повторяющееся воспоминание причиняло всё больше страданий.
Закончилась ночь. Я встал с кровати. Желудок был неспокоен, в горле сухо, но не хотелось тратить остатки сил на еду и питьё. По сравнению с муками от навязчивых мыслей, голод и жажда казались пустяками.
По-нашему двору опять кто-то ходил. Ещё двое поехавших. Они уже перестали соображать, что происходит вокруг. Это ожидало и меня… Я смирился, что погибаю, но почему всё должно быть так тяжело?
Становилось хуже. Вторые сутки тянулись медленно и сопровождались головной болью. Долгое утро перетекало в утомительный день и сменялось бесконечной ночью.
Я не выходил из дома, бродил по квартире, пытался облегчить свои страдания: держал голову под холодным душем, фанатично массировал виски. Ничего не помогало избавиться от повторяющегося эпизода.
К следующему утру наша окраина стала похожа на психиатрическую больницу.
Кто-то безумно шастает по двору, кто-то катается по земле и рвёт на себе волосы, кто-то истошно вопит за стеной.
Я слышал, как люди с криками срываются с высоты. На асфальте у дома лежали трое разбившихся: два мёртвых и один ещё живой, в луже собственной крови. Реанимационные машины сигналили под окнами целыми сутками.
Мне хотелось верить, что мучения Саши уже закончились. Я желал ей поскорее упокоиться, и это казалось милосердием.
Три дня без сна… Меня доконало это состояние. Я больше не мог терпеть и думал о способах всё это закончить.
Разум будто заволокло туманом, зрение потеряло чёткость, мышцы размякли. Я лёг на ковёр и впал в беспамятство.
И какой же лёгкой казалась голова после пробуждения. Так я что… спал?!
Дома беспорядок. В желудке пусто. В мыслях ничего! Зацикленное воспоминание рассеялось и больше не причиняло боли. Меня отпустило!
На улице и за стенами тишина. Всё закончилось? Или нам дали короткую передышку, чтобы истязать дальше?
В дверь позвонили несколько раз. Я не знал, кто это.
– Открой, впусти меня, – это был голос Саши.
Я увидел её и кинулся обнимать. По щекам текли слёзы радости. Моя подруга исхудала и побледнела, но была жива.
– Успокойся, всё прошло! – говорила она. – Никто больше не сойдёт с ума. Обещаю.
– Откуда ты знаешь? – мне в это слабо верилось.
– Я нашла его и со всем разобралась.
Эти слова не внушали доверия. Как Саша могла справиться с чудилой, который лишал людей разума одним взглядом? Девушка пообещала, что всё покажет. Она попросила моей помощи.
Я ничего не понимал, но быстро собрался и был готов следовать за ней. На улице остались следы минувшего хаоса: блестели осколки разбитых окон, застывала кровь на асфальте, ветер гонял по тротуару клочья выдранных волос.
Саша привела меня в зимний сад. Там высилась горка земли и рядом торчала лопата.
– Давай похороним его? – сказала она. – Захотелось, чтобы ты тоже был здесь.
Я подошёл ближе и увидел могилу. На дне лежало что-то похожее на мумию. Голое тощее тело, кожа в трещинах. Ноги согнуты в коленях, руки сложены крестом на груди. Огромные глаза, лишённые век, засыхали и становились плоскими.
Оно сдохло! Я ухватился за лопату и резво начал забрасывать яму землёй.
Саша стояла рядом и говорила:
– Он искал того, кто сможет принять его боль. Я долго думала над всем этим. Его странные печальные глаза преследовали меня. Тогда я разыскала его и впитала всё, что он хотел передать. После чего он смог навсегда упокоиться.
Мне не нравились эти меланхоличные нотки. Из-за этой сволочи погибло столько людей. Я не понимал, зачем подруга сочувствует ему.
Наконец эта поганая мумия скрылась под толщей земли. Я потоптался по могиле, сплюнул и отряхнул руки.
Саша улыбалась мне. Её взгляд заставил меня вздрогнуть. Я не узнавал свою подругу. Ещё никогда она не смотрела так пристально. Она стала какой-то другой. Что-то изменилось.
До меня, наконец, дошёл смысл её слов:
– Саша. Ты взяла что-то от него? Выходит, ты теперь станешь таким, как он? Будешь лишать людей сна и заставлять их сходить с ума?
Моя подруга медленно помотала головой:
– Нет. Я стану чем-то другим. Чем-то новым… – девушка провела кончиками пальцев по растению.
Я медленно отступал к забору, словно от бешеной собаки.
– Останься, – сказала Саша своим тихим голосом. И её язык вдруг выпал изо рта.
Она сделала несколько шагов навстречу и протянула руку, пытаясь до меня дотронуться.
Я не хотел больше в этом участвовать. Поэтому не позволил ей подойти ещё ближе. Я вышел за калитку и торопливым шагом направился к своему дому. С тех пор мы не виделись. Понятия не имею, чем она стала.
Теперь я вижу
Чёртов астигматизм. Каждый год у меня стабильно падало зрение из-за работы за компьютером. Вблизи видел нормально, а на расстоянии четырёх метров всё плыло. У людей вместо лиц – мутные пятна.
Я частенько не здоровался со знакомыми на улице, потому что их не узнавал. Как же долго я отрицал, что стал плохо видеть. Из-за этого порой попадал в комичные ситуации. Садился не на тот автобус или не мог найти нужный магазин, потому что буквы на вывесках плыли.
В конце концов, мне это надоело. Я взял отгул в офисе, пошёл в ближайшую оптику, сделал диагностику зрения и заказал свои первые очки. Выбрал оправу из прочного чёрного пластика. Мне понравилось, как они сидят. Удобные, легкие, не оставляли следов на носу и не давили за ушами.
Всё стало таким чётким. Зашёл домой и удивился: сколько паутины в углах, сколько пыли на поверхностях.
Пару дней из-за новых очков у меня кружилась голова и подташнивало, но потом я привык и удивлялся себе, как проходил несколько лет, не имея перед глазами чёткой картинки.
Это же почти суперспособность – разглядеть с расстояния капельки пота у человека на лбу или крохотные морщинки в уголках глаз. Люди оказались не такими красивыми, какими мне виделись раньше.
Зря я, конечно, придумал себе развлечение – пялиться на людей.
Ехал с утра на работу в автобусе. Какая погода! Солнечные лучи играли на фасадах зданий, деревья зацвели, газоны усыпало жёлтыми одуванчиками. Уютные кафешки успели открыть летние террасы. Неплохо было бы заскочить в одно из них в обед – съесть чего-нибудь и выпить кофе на свежем воздухе.
Я смотрел и любовался городским пейзажем, одновременно поглядывая на мужика, что сидел напротив.
То был просто мужик: около пятидесяти лет, полноватый, с короткой стрижкой и лёгкой щетиной на лице. Он тоже смотрел в окно с задумчивым видом.
И вдруг его правый глаз выпятился и сместился к переносице. Я подумал, что это протез, но потом он сполз по щеке и повис на глазном нерве. У меня буквально открылся рот от неожиданности.
Мужчина заметил это, только когда глаз оторвался, скатился по футболке, отскочил от колена и упал на пол. Из пустой орбиты хлынула струйка крови и капнула с подбородка.
Я вылупился на него и прикрыл рот ладонью.
Мужчина будто сконфузился и поднял выпавший глаз за ниточку нерва. Затем посмотрел по сторонам и быстро, чтобы никто больше не видел, положил в рот, прожевал и проглотил.
У меня челюсть свело от увиденного. Я поддёрнул пальцем очки, но передо мной всё ещё сидел одноглазый мужчина. Он отыскал в сумке платок и вытер кровь с лица, потом пересел в конец автобуса на заднее сиденье, чтобы на него не пялились. И выскочил на первой же остановке.
Я ещё долго думал: «Что это, мать его, такое было?! Мозгу настолько трудно привыкнуть к новым очкам, что у меня разыгрались галлюцинации?».
Прошёл день, и я смирился, что никогда не узнаю, было ли это на самом деле. Я даже не хотел никому об этом рассказывать, чтобы не смотрели, как на сумасшедшего. А потом это случилось уже во второй раз.
Утром на остановке дама в брючном костюме сильно закашлялась. Я хотел убедиться, не нужна ли ей помощь, и подошёл ближе. А она скрючилась и выплюнула на асфальт розовый комок слизи.
Я уже собирался отвернуться, чтобы не смущать женщину, но вдруг понял, что это вовсе не содержимое её желудка, а настоящий язык. Он слегка пошевеливался на пыльном асфальте, словно живой.
Женщина быстро подобрала его, отряхнула от песка и съела. Она жевала, чавкала и смотрела на меня, как на врага. Другие люди не обращали на неё внимания, поэтому я начал думать, что понемногу схожу с ума.
Эта дама в брючном костюме торопливо вытерла рот и ушла, не дождавшись автобус. Я приехал на работу, начал заниматься своими документами, а в голове одно и то же: язык, выпадающий на асфальт, и жадные чавкающие звуки.
Я не заметил, как рядом появилась моя коллега Ася.
– Вад! – крикнула она.
– А? – я оторвался от монитора и посмотрел на неё.
Девушка мягко улыбнулась:
– Я спрашиваю: ты уже написал отчёт? Ты что, не слышал?
– А, да! Скоро закончу и принесу тебе на стол, – ответил я.
Моя тревога легко читалась по лицу, и коллега сказала:
– Хорошо… Ты где-то сегодня витаешь. У тебя ничего не случилось?
Я всегда считал её хорошей девушкой, которой можно довериться. Она не собирала сплетни по офису и не плела интриги. Простая и малозаметная девушка, предпочитающая работать в тени, но внимательная к окружающим.
