– Извини, – незаинтересованно ответила она бархатистым контральто, – я тут жду друзей. Занимайся своими делами.
После чего демонстративно сосредоточила взгляд на бумагах, всем видом давая понять, что к общению не расположена.
– Н-нет проблем, – ответил Рэй.
Он вышел в коридор и прислонился к стене. «Пэ, пэ, пэ-ри-вет», – иронически изобразил он себя, врезав по лбу. Отлично поговорили.
* * *
Рабочий день тянулся до омерзения долго. «Герои!» – не давала покоя мысль. Они здесь, в Бересте, возможно в последний раз на ближайшие годы! Но сторожа снова и снова выдавали глупые указания, уводившие с главной площади, где с теми можно было пересечься. Конечно, это было лучше, чем целый день провести за двором, на валке или распилке деревьев, однако новые поручения лишали шансов еще раз встретить кого-нибудь из столь ожидаемых гостей.
В очередной раз за день Рэй вошел на кухню стольного здания, доставив поварам мешок костей для вечерней баланды, а украдкой всё глядел дальше по коридору на кладовую, где разместили гостью. Место размещения не странное: в кладе было достаточно места, имелись лавки и даже остовы кроватей, так что незнатные гости часто ночевали именно там, а не в судейском крыле.
– Эй, видал барыню со светлыми волосами? – спросил Рэй у молодого кухарщика.
– Видал, просила передать, что ей на тебя насрать, – хихикнул Кашка, известный в поместье рифмоплет.
– Не знаешь кто она? Говорят, из героев.
– Из героев из самих. Из настоев, из постоев. Или всё же из застоев?
– Где она сейчас?
– Где сейчас – не знаю, но чувства интимные к ней питаю!
– Ладно, понятно с тобой, – отмахнулся Рэй и собирался уж уйти с кухни.
– Только никакая она не барыня, – бросил вслед Кашка. – Прибыла пешком, одета по-мужицки. У судьи была – тот сразу как свекла.
– Пешком? – удивился Рэй. – Не по реке? Ну-ка расскажи, Кашка, ты ведь все сплетни знаешь.
Кашка самодовольно улыбнулся.
– Тот, что с копьем и слугой, тот на ладье. А эта сивка тем же днем, но пешком!
Вот как интересно получалось, стало быть девушка не вместе с тем напыщенным чурбаном, с которым Рэй столкнулся ранее?
* * *
Время шло к вечеру. По площади перед стольным домом крался набивший оскомину запах разваренной крупы. Рэй, сидя на крыльце своей избы, старательно штопал свою рубаху.
Черная тень высокого дымохода стольного здания уже пересекла весь двор и начала карабкаться по стене барака, как это происходило из вечера в вечер.
«Бесполезно», – нервно коля́ пальцы иглой, думал Рэй. А взять и постучаться в стольное здание после ужина? Пустят ли сторожа? А первым делом, станут ли сами герои разговаривать с преступником? Но нельзя упускать эту единственную… – и тут Рэй ощутил чье-то присутствие.
– Друг, а вот скажи, – отстраненно глядя на карабкающуюся по стене тень дымохода, спросила она, и Рэй не поверил, что эти умные слова прозвучали наяву: – корень четной степени из положительного числа имеет положительное или отрицательное значение?
Он поднял ошарашенный взгляд на девушку в коричневой накидке и, похлопав глазами, ответил:
– П-понятия не… впрочем, постой.
Мозг будто заискрил, сердце застучало. Позабытые знания виднелись в глубине памяти, светились далекими яркими точками! Рэй закрыл глаза и ухватил их, точно рыбешку в реке.
– Оба? – несмело ответил он.
В ответ девушка очень приятно улыбнулась, но Рэй того даже не заметил, продолжив объяснять:
– Ну д-да, если степень к-корня четная, то зна-значений б-будет, но равных по м-модулю.
Девушка опустила взгляд на страшно заношенную рубаху в руках товарища. Рэй опомнился, приколол драгоценную в этом месте иголку на пояс штанов, чтобы не потерять, и быстро набросил рубаху, скрыв тощее тело.
– Я тебя за местного приняла, но что-то тебя выдало, сама не знаю. Извини за вопрос. По правде, я и сама не знаю правильного ответа. Просто проверяла реакцию.
– А п-просто спросить не могла? – ответил Рэй, не в силах сдержать глупую улыбку.
– Зато я теперь точно знаю, что ты из наших.
Она бросила взгляд на группу заключенных возле соседнего барака. Те перешептывались, безо всякого стеснения разглядывая гостью. Признаться, этим же сейчас был занят и Рэй. Ведь, ох, было что поразглядывать!
Кроме одежд, которые и правда выглядели как одежды, а не дикарские обноски, какие носили берестовские кандальники, она и сама выглядела, как… после полугода в остроге, даже и не слов не подберешь как. Светло-светло-русые волосы собраны в хвост на затылке, прямые, строгие пряди оставлены по бокам. Прямой нос с горбинкой, присыпанный щепотью совсем мелких веснушек, которые лишь слегка оттеняют строгость ее образа. Чуть выступающий подбородок – волевой и не очень-то женственный. Расстояние между глазами – чуточку шире, чем то, что можно было бы назвать эталонно красивым. Не писаная красавица, но что-то, от чего так и бросало в жар, в ее образе было. Даже хуже: чем дольше смотришь, тем тяжелее отвести взгляд.
– К-как тебя зовут? – решился начать Рэй.
Она поджала полные, упрямые губы, на которые отчего-то сам собой опускался взгляд, и ответила:
– Анаст… можно просто Настя.
– Я Рэй. М-можно п-просто Рэй, – попытался он сострить, но заикания окончательно свели слабую шутку.
– Это место, – она окинула взглядом двор, – выглядит так тоскливо. Как ты здесь очутился?
Рэй помедлил с ответом. Именно сейчас, когда впервые появилась возможность рассказать подлинную историю. Но так страшно было ответить! Страшно оттого, что она, настоящий герой, каким ему так и не выпало шанса стать, попросту не поверит заурядной истории несправедливо обвиненного каторжника. Каждый второй острожник тут с крестом на челе утверждал как раз то, что хотелось сейчас рассказать ему: обвинили ни за что, оклеветали, судья не разобрался.
– Меня обвинили в нап-падении на жителя д-деревни. С оружием, без свады, по разбою, – повторил он слова своего приговора.
Настя, ничуть не смутившись, присела на ступеньку рядом.
– Не спрашивала, в чём тебя обвинили. Спрашиваю, как ты здесь оказался? – повторила она, и под ее твердым взглядом узник замер, потерявшись в этих искренних серых глазах. Ох, какие это были глаза! Цвет проливного дождя – такое поэтическое описание пришло на ум. Нежные, но внимательные, они заранее говорили: я тебе верю.
И Рэй без утайки, хотя и продолжая одолевать постыдные заикания, открылся товарищу. Светящаяся глобула, Правая Башня, аномалия, контракт без таланта, бандиты, суд – странно, теперь казалось, что это всё было так давно. Впрочем, месяцы заточения и не такое отдалят. Отчего-то быть выслушанным, а главное понятым, оказалось чем-то эмоциональным, хотя ранее он не замечал за собой подобной черты. Начал коротко – не хотел утомлять вовсе не оригинальной историей, но по мере рассказа прибавлял подробностей. А когда Настя придвинулась по ступеньке и сочувствующе положила крепкую руку ему на плечо, в увядшей его душе и вправду прошел оживляющий летний дождь. Пришлось даже пару раз крепко зажмурить щиплющие глаза, чтобы не опозориться рыданьями.
– Ты веришь?
Она глянула на героя и уголки ее глаз поднялись.
– Мы же герои. Честность – первая из трех наших добродетелей. Но знаешь, у честности есть обратная сторона – доверие.
Она задумчиво поглядела на рыжее солнце, которое прилегло точно на кромку зубастого тына.
– Лиха беда начало, мне тоже нелегко пришлось, когда очутилась в этом мире. Но то, что выпало тебе… не знаю, как ты справился. Я бы, наверное, просто сдалась.
Зайчик заходящего солнца блестел на кончике ее носа, и Настя уже казалась вовсе не такой строгой и холодной. Всё-таки настоящая красота никогда не бросается в глаза, подумал Рэй. И как раз в сей чувственный момент пустой желудок узника решил удивить даму разученным тут звуком умирающего кита.
Щеки загорелись, Рэй обнял живот, прижав к нему коленки.
– Совсем плохо кормят? Извини, у меня при себе почти нет провизии. Давай я попрошу судью…
– Всё нормально! Просто в обед была маленькая порция, – соврал он. Точнее, баланда и правда была крохотной, просто не сегодня, а весь последний месяц.
Она протянула глиняную бутыль.
– Квас. Его местные заместо хлеба принимают.
Рэй с аппетитом пригубил пряный щиплющий напиток – страшно вкусный.
– Слушай, – перебирая в руках кожаные перчатки, сказала Настя, – ты же давно здесь?
Рэй кивнул, отпивая еще.
– А не видел в поместье пару человек? Один такой высокий, с бородой от уха до уха, в тёмно-синем кафтане, – описывала она, вырисовывая размер и форму каждой приметы. – Другой – невысокий мальчишка, в таком сером полусолнце, ну, да, как у меня, только сером. Не видел? Они бы, скорее всего, были вместе, – скомкано объяснила она, убрав спавшую прядь за ухо. Затем, с надеждой заглянув в глаза собеседнику, прибавила: – Да, Андрей и Аслан их зовут, а еще…
Рэй с сожалением покачал головой:
– За ш-шесть лун не видел никого похожего. Это твои друзья? Нашли же вы где встретиться.
Та отстраненно кивнула. Ресницы несколько раз взволнованно прыгнули. Она щипала указательный палец снятой перчатки. Наконец решилась рассказать.
– Мы вышли из Стя́готы, это, если знаешь, деревня на юге отсюда. Но отправились разными путями, поскольку очень спешили. Подрядились доставить письмо от старосты Стяготы местному атаману, что зимует со своим личным отрядом на даче на полпути между Стяготой и Берестой. Это нужно было сделать срочно, за работу взялась я. Ребята же пошли на северо-запад, чтобы встретиться с караваном переселенцев с востока, чтобы продать кое-какие вещи. Их нам тоже не хотелось упускать, поскольку за некоторые товары никто не дал бы лучшую цену.
– С востока едут переселенцы?
– Там несколько лет назад закончилась большая война, которую вело Княжество против страны кочевников. Сейчас на юго-востоке государства страшная бедность и разруха, вот люди и едут на запад, поближе к уцелевшим поселениям, – она еще раз убрала за ухо непослушную прядь и продолжила: – В общем, у меня с друзьями не должно было оказаться большого разрыва, не знаю, сотня верст максимум. Мы договорились продолжить путь в Бересту, поскольку ваше поместье представляет собой защищенное место. Я прибыла вчера вечером, пришла пешком по каменистому берегу реки. По счастью, судья радушно меня принял и разместил аж в отдельной комнате.
– То кладовая, – не удержался Рэй, но Настя не восприняла укол.
– В отличие от меня, ребята должны были идти верхо́м, так что могли добраться даже раньше, – рассказывала девушка. Щеки ее чуть порозовели от волнения, так что она стала казаться еще милее, хотя думать о таком сейчас было неуместно. – И вот почему-то всё еще их нет.
– Есть основания б-беспокоиться раньше времени? Наверняка п-просто задержались в пути.
Настя приложила холодную кожу перчаток к порозовевшим щекам и зажмурилась на секунду:
– Да, да, наверняка.
– Еще бы, целая сотня верст!
– Побродишь по этим землям и поймешь, что сотня – ерунда.
– Та д-деревня на юге называется Стягота? Согласись, если что-то их задержало, пусть ненадолго, они бы не стали отправляться в ночь. Соответственно, сюда вышли б только сегодня утром.
– Всё так. Но ладно Андрей неумеха, зато Аслан – очень опытный следопыт, да и боец хороший. Чтобы задержать его в дороге, должно было случиться что-то серьезное.
– Наверное, тяжело вот так ждать.
Настя вздохнула. Помолчали.
– Ты что-то хотел спросить? Днем, в кладовой. Прости, что прогнала.
– Просто п-подумал, уж не герой ли ты? Вот и всё.
– Правда? А как понял?
– Т-ты по-показалась на вид ч-чуть приятнее, чем остальные в Бересте.
– Ха-ха, – сморщив носик, снисходительно ответила Настя, – за шесть месяцев мог бы придумать комплимент получше.
– На самом д-деле я надеялся, что другие герои расскажут что-нибудь об этом м-мире. Полгода тут прожил, а дальше этих стен не видел.
Та снова положила руку на геройское плечо и кивнула.
– Да я сама тут… – задумалась, потерявшись в числах, – хм, а ведь скоро уже два года будет.
Настя подняла серые глаза к бронзовому небу с длинными перистыми облаками, и сама себе усмехнулась:
– Будто целая жизнь прошла. Эх, не знаю, что тебе и рассказать.
– Да у меня всего один вопрос: что происходит?
Настя улыбнулась красивой, белой улыбкой и подперла голову кулачком, в котором удерживала перчатки:
– Эх, вот ты спросил! – она взяла бутыль с квасом и, сделав пару глотков, принялась за рассказ: – Что это за место – сама не знаю. Может, параллельный мир, может, какое-то прошлое или будущее нашего, а может, просто другая планета. Важно ли это? Кто тут мы? – вскинула она брови и произнесла с горчинкой: – Ни дать ни взять герои! Таков титул, определенный контрактом. Зачем мы нужны? Чтобы уберечь мир от печального конца.
– Котяра в Башне что-то такое говорил. П-повлиять на историю мира, которая будто бы идет к концу. Лично я никакого вс-селенского зла тут не встретил. Не считая обычных людских п-пороков, но таких и в нашем мире хватало – не рухнул.
– Да, с геройской миссией не всё ладно. Где корень зла и в чём проблема с историей мира, никто из знакомых мне героев не знает. Известно одно! – звонко щелкнула она пальцами. – До нас историю уже исправляли.
– Какой-то бракованный мирок, ей богу. Это тоже были герои?
Настя кивнула, но подняла палец, привлекая внимание к следующей фразе:
– Оговорка: в глазах местного населения есть Великие Герои, которые жили где-то четыре века назад. Их не просто помнят за давнишние подвиги, а истово почитают! Некоторых, например, Елену, Велимира, Леду и Астру, чуть ли ни наравне с Белыми Богами. А оно и понятно, они были прямым продолжением самих же Белых Богов, да еще, похоже, мир спасли. И вот мы ничего похожего с этими Великими не имеем, потому как те были не только умелы сверх всякой меры, но еще поистине честны, полны достоинства…
– И преданы своему ремеслу.
– Точно! – снова щелкнула она пальцами. – Как видно, ребята были огонь. Наше поколение пока надежд не оправдывает. Герои, которых призывали до сих пор, в основной своей массе оказались трусами и кутилами, которые только и спускали полученные при призыве деньги да развлекались с обретенной силой.
– Уж меня от этого уберегло, – усмехнулся Рэй. – Слушай, Насть, всё-таки п-почему с миром проблемы, если Великие его давным-давно уже спасли? Котяра обмолвился, что успех п-первых героев был обманчив. Значит, они не справились?
– Спроси полегче, – беззаботно ответила она, показав кончик языка.
