И я достала свой козырь из рюкзака – меняющую на себе иллюминационные картинки маску. Она неплохо создаст мост первичного внимания к моей персоне, ну и с ношением ее в виде специфичного украшения на шее создаст верный контекст соответствия моему природному сиянию. Ее мне подарил на день рождения мой близкий друг.
Теперь я готова к открытой экспрессии завоевания.
Я проснулась на следующий день – тело было ватное, фокусировка зрения до сих пор хромала.
На моей голове – мокрая тряпочка, а я один сплошной отек. На спинке стула – заляпанный пиджак.
Да: это мое первое полнокровное похмелье. С почином.
Я никогда не была заядлой пьяницей, и всегда слишком хорошо переваривала алкоголь и вместе с этим требующие продолжения социальные контексты. Я дорожила удобством своей идеальности и свободой оставаться посередине намерений – у меня максимум был поцелуй по пьяне, который я в публичных бравадах подменяю словом секс. Ведь важнее задор и заряд, чем лишние деяния с нежелательными отпечатками.
Так что такой отключки со мной никогда не происходило.
Стало страшно.
Я помнила все краски ярчайшего вечера почти целиком. Открываю галерею телефона для поддержки моих гипотез хронологии.
Вот я надеваю маску, вот со мной все фотографируются, вот я беру первый бокал, вот я устраиваю зажигательный стендап перед ближайшими коллегами. Тут было еще сколько-то бокалов: я в очереди к тарологу и знакомлюсь с новой группой людей. Кто-то из них начальник. Вот я спрашиваю их про смыслы жизней в мирах. Бокалы сами обступают меня кругом.
Я не помню выложенных мне карт – помню башню и «…суждено переродить».
Кого или что?
Танцпол и танец. Я искрометно говорю на сцене. Это стендап – экспромт.
Аплодисменты. Или я выдумываю? Вот душевный разговор о женской власти с каким-то мужчиной.
Опять зал – я активно доказываю что-то о сути явлений. Кому?
А потом…что было потом?
Было нетрудно догадаться, что потом меня довезли до дома – эту версию закрепляла записка, лежащая рядом:
«Ни о чем не волнуйся: мы довезли тебя до дома. Отпиши, как проснешься. Отдыхай! Валентина.»
Что-то резко упало в низы все это время сдерживаемого стыда. С одной стороны, я собой абсолютно горда – лучше быть в кринже и свободе, чем в скованной потере жизненных моментов. Я же была собой – значит, задача выполнена.
Но блевотина на пиджаке и приводящая меня домой начальница кажутся перевыполнением задачи.
Я лежу на диване, ловя вертолеты вестибулярного аппарата, и чувствую, как гордость усилий первой части вечера неумолимо перекрывает туча гадкого стыда.
Я бы рада переосмыслить всю сцену самоуспокоением, но на мой телефон приходит сообщение от Светы:
«Привет! Ну ты даешь, конечно: не блистает на работе, но блистает на курорте» – Света записала аудиосообщение, начиная его с таких слов. Дурацкая привычка – делать заведомо известные глупости. Например, такие как открыть сообщение Светы в заведомо дурной обстановке.
«Шучу, конечно. Надеюсь, ты там живая. Знаешь, ты не расстраивайся сильно – у нас начальство адекватное, вроде должны понять, что ты была пьяная. И как придешь в себя, за выходные закончи выпуск мира Магической Академии М – нам нужны документы в систему выпуска залить, все сроки горят.»
Деланная жалость выворчаивала кишки, которые сейчас не были способны переварить такие потаенно ликующие интонации.
«И залей сами документы, конечно, а то мы нового человека не можем уже на этом этапе привлечь.
Поправляйся!»
1 минута – и небольшая передышка в съедающих себя волнениях сменилась окончательным падением духа.
Ведь иносказательно это значит, что я полностью испортила о себе впечатление, набухалась, а еще плохо работаю, и мне уже ищут замену.
Глава 5. Ва-банк
Обычно алкоголь является двигающим рупором историй – только неизвестно, куда тебя двигают. Придя в себя от силы стресса после позволенных себе слез потери, я приняла тот факт, что это конец. Меня скорее всего правда попросят уволиться по собственному желанию, так как я не столь безупречна в рабочем поле, чтобы простить мне вольности в алкогольном опьянении.
Когда внезапно срываешь джекпот, относишься легко ко всему пространству той возможности, что тебе выпала. А далее переходишь в осознание уровня ценности и привязываешься к приобретению, теряя то большое преимущество, что даровало тебе внезапный успех – безразличие. Так и вышло с этой работой.
Как осознавать свой успех и внезапный статус, при этом проявляя его, если осознание – прямой путь в потерю?
Но эти вопросы оставлю на потом. Раз я тону, я должна спеть свою финальную песню на этой палубе. А именно песню личного проекта.
Я всегда знала, что мое внутреннее устройство не происходит из этого мира. Я сама всегда страдала от непризнанности. Когда я говорю или пишу, я будто провожу другое измерение, физически ощущая, что категории предметов, о которых я рассказываю, посвящены корням тех энергий, которые люди уже считывают в готовых информационных пакетах объектов и явлений. Каждое явления вопреки закатанных глаз окружающих, любящих упрощать и пользоваться готовыми формулировками описания мира вокруг, я описывала намеренно точно – это как правило высшей честности моего видения. Например, если люди видят красивое фото старого предмета, они назовут его атмосферным, с хорошим светом. Красивым. Но эти слова ведь ничего настоящего о предмете не сообщают. Это общие описательные конструкции указания на фиксированные последствия, указания на следы от явления, рожденного предметом, чтобы легче было найти унисон эмоционального тона совместности для всех одновременно смотрящих на фото и пытающихся его как-то описать.
Я же опишу подобное фото, разбирая причины именно этих эпитетов и эмоций в его адрес, иначе: как явление, которое создало контраст за счет старого (считай, умирающего) предмета и яркого света на нем (считай, активной жизни). Контраст – это дисбаланс категориальной ясности явлений в мире. И потому человек пытается его сгладить, как бы привести мир к ясности посредством своей положительной реакции в виде восхищения. Наличие своей среды вокруг фото создают его «атмосферность».
Как можно говорить, что «красивый», «атмосферный» – это нечто достаточное для описания сути явлений?
В общем, я всегда ощущала в себе тягу видеть суть явлений. Видеть и менять, потому что при понимании открывается пластичность мира: если видишь кубики внутри явления, ты можешь их переставлять.
Но как это проявлять, было неясно. Говорить об этом тем, кто не просит – бесполезно. Писать об этом – как показала практика, это непонятно, а значит также бесполезно, потому что это никто не читает.
Да и как я влияю на мир, оставляя священную для меня речь только речью? К тому же даже это никто из минимально слушающих не слышит. Почему-то то, что я девушка, всю ситуацию сильно социально утяжеляет. И это меня бесит и злит до беспамятства.
Потому когда меня пригласили в Башню, я обрела надежду. Самые смелые предположения о наличии другого мира, из-за которых ранее меня обвиняли в сумасшествии, оказались правдивыми.
И эту возможность создания своего мира я прямо сейчас стремительно теряю.
Как всегда, оказываюсь широко известной в узких кругах, растрачивая себя на бытовые мелочи. Постепенно угасая в толще обычной бытовой жизни, в которой я уже постепенно теряю чувство настоящей себя. Ведь это происходит очень быстро – ты следуешь рабочим задачам, постепенно приучаясь к тому, чтобы не чувствовать себя. Ты быстро становишься полупустым – быстро ставишь на место себя свою роботизированную версию.
И пока это не успело произойти, я продолжу фестиваль кринжа – я доработаю мир Магической Академии М по своему и только своему усмотрению. Это будет мой прощальный подарок.
Глава 6. Мир Магической Академии М
Я беру со стола тонкий ноутбук – вертолеты все еще летают в голове, но отступила тошнота: можно вершить свою волю.
Мне оставалось просто перепроверить всю уже нормализированную информацию и поместить документ в систему для реализации миров.
Но я изменила планы. Для внесения моих изменений, надо заново вчитаться в сюжет этого мира и его суть. Я читаю.
Документ Мира Магической Академии М построен по второму шаблону для главного героя-парня. Тут есть Главный Герой, Помогающая Подруга, Друг, побочные герои, и ГлавГад. ГлавГад – как Загадочный Парень из шаблона миров с главной героиней-девушкой, только по-настоящему антагонист и враг для всего этого мира, а значит и личный враг Главного Героя. С ним борется Главный Герой, Друг, Помогающая Подруга и все герои этого мира. ГлавГад косвенно похож на Главного Героя, чтобы конфликт между ними читался ярче. Есть Мудрец Наставник, который направляет Главного Героя на пути – все классически. В их школе изучают Магию и ученики делятся на кафедры: добрых, умных, храбрых и хитрых. Хотя по сути это некие страты двух фоновых архетипов Простака и Умника, а еще Героя и Злодея.
Сюжет тут прост: Главный Герой учится в Магической Академии М, расположенной в роскошной древнем замке, и борется со злом этого мира, и все ему помогают. Смысл истории – сила любви и добро.
Главный Герой по классике жанра не хочет своей участи – все видят в нем спасение, и он как бы вынужденно геройствует. У него трудное детство – он сирота или рос в плохой семье.
Пока я читаю этот кусок, согнувшись над компьютером в кровати, размахивая намоченной тряпкой в одной руке, меня пробирает злость бессилия.
Почему искренне желающие славы и нового герои, или имеющие на это право, остаются в тени? ГлавГад, например, гад потому, что захотел расширить границы магии этого мира, преодолевая смертность. Его участь – стараться быть сверх человеком, который забыл про естественность, и оттого проиграл простачку-Главному Герою. И ГлавГад этого не понимает.
Друг всегда в тени Главного Героя, и всегда страдающий от этого. И этого не понимает.
Но больше всего меня трогает Помогающая Подруга. Она – инструмент, который при всей уникальности ее способностей, описывается ровно границами главенства всех вокруг. Кроме нее. И она этого не понимает.
Я наконец кладу холодную тряпку себе на лоб, и будто вместе с холодом в меня проникает откровение.
А что есть я совмещу два типовых шаблона миров в один, переписав набор ролей внутри героев, добавив им осознание собственных механизмов.
Смысл переписанной истории – «настоящее я».
Сделаю основным персонажем Помогающую Подругу, назвав ее шаблоном другого мира – Т/И. Тэ И выберу как форму: так система приема документов не считает моё нарушение шаблонов.
Ей я добавлю осознание ее первичной роли Помогающей Подруги.
Помимо этого, я дам ГлавГаду собственное имя из другой вселенной – Мартин Сью. Дам сразу бОльший перечень ролей.
Ему я добавлю осознание своей стратегии становления сверхчеловеком – ведь обычно внутренний текст таких героев в свете Главного Героя на первом плане мало кого волнует.
И осознание своего жизненного места дам также Другу – кажется, придется его назвать Друг 2. Ведь некогда Главный Герой этого мира теперь носит имя Друг 1.
Намерено даю имена только двум, на мой взгляд, самым обиженным фигурам – Тэ И и ГлавГаду, который теперь Мартин Сью. Остальные – функции вокруг моего эксперимента предоставленной свободы.
Я посмотрела на измененный текст документа. Перевела взгляд на окно: глубокий вечер и далекие, совершенно не такие, как из окон Башни, огни.
Я выдыхаю: надо идти до конца.
Так я загрузила файл измененного мира в систему, совершенно не зная последствий.
Глава 7. Внутри Тэ И
Мало кто знал, но карих глаз не существует. Любой карий глаз – это скрытый за зелёно-жёлтой концентрацией голубой пигмент. Проявленность этих цветов настолько высока, что они переходят порог различимости.
Тэ И всегда раздражала общая тёплая ассоциация с её глазами.
Шоколад, осень – все эти ассоциации будто были специально призваны подчёркивать её несерьёзность и мягкость, фоново всегда существовавшую исключительно помогающую роль, которая так часто символически отводилась женщинам.
В конце концов, все её блестящие способности упирались в ограниченную по масштабу мотивацию хороших оценок и помощи друзьям-мальчикам.
С самого начала своей учёбы в Магической Академии М она поняла, что социальная жизнь не заладилась: люди вокруг всё так же осуждали её за экстраординарность, а недостаток каких-то общечеловеческих валют власти, таких как красота, харизма, умение оказывать давление или влюблять в себя, не позволял всем просто признать её превосходство. Вместо этого все пытались его умалить – репутация блестящей отличницы будто бы играла злую шутку. С одной стороны, похвала учителей и очевидный факт, и расхожесть этого эпитета среди других учеников не противоречили истине. Они просто сильно её искажали, присваивая ей совсем другие ценностные значения.
Эпитет зубрилы и всезнайки далеко-далеко задвигал уважение к её интеллектуальным способностям, врождённое умение работать с информацией, воплощать желаемое и владеть своей магией.
В конце концов, само наличие за ней первично аномального запаса сил и вовсе упускалось из виду, потому что эпитет силы и гениальности был слишком высоким, чтобы общественность могла с ним смириться. Для смирения с ним людям нужно было больше внешних факторов её личности, таких как угроза, исходящая от неё, некий авторитет.
Но Тэ И всегда была довольно отречённым ребёнком не от мира от сего – её лучшими друзьями были её родители, и большое время, что она проводила вместе с ними, закрепляло её убеждённость в необязательности поиска друзей при их первично недалёком сознании, с которыми ей было просто скучно в общих играх или разговорах. Она свято верила, что интеллект и материи выше ясного мира – это единственное, имеющее значение, поэтому вкладываться во что-то ещё просто не казалось необходимым.
Но практика показала, что очень зря.
Даже её друзья, которые не могли сделать и шага без неё на поприще магии, признавали её интеллект в исключительных рамках ограждённых условий помощи.
Она не злилась конкретно на них – в конце концов, долгое время это амплуа вполне её устраивало, и она гордилась любым признанием со стороны, в какой бы урезанной форме оно не предлагалось. Ей было лестно получать похвалу и чужое одобрение.
Но в этом году всё было иначе.
Этот год дал ей время оценить себя в отдалении от рутины дружбы.
Уже с 3 курса она стремительно отдалялась от мальчиков, и сейчас настал пик этого состояния.
Она приходила к всегда значимому Другу 1 из чувства долга в неспособности игнорировать своё понимание, как была нужна ему. Но он не готов был ответить ей тем же.
Она смутно ощущала, как вся история их жизней будто была написана для Друга 1, и потому минимально справедливый вклад в их дружбу с его стороны даже не подразумевался.
За этот курс она увидела, что у неё не было своей жизни за пределами дел и перспектив двух её друзей. Самое удивительное, что все вокруг будто нарочно подпитывало почву для этого её неведения. И эта подпитка довольно долго работала как по маслу.
По сути же она была безмолвной служительницей «культа дружбы», отделённая от своих желаний и до конца не признанная в своем настоящем корневом превосходстве. У неё даже не было подруг, так как все девушки казались не такими уж престижными кандидатурами для дружбы, в сравнении с двумя озорными мальчиками, которые борются против вселенского зла. А найти время на свои более мелкие и эгоистичные интересы Тэ И не могла себе позволить – это было бы слишком по-девичьи и мелочно, а значит, стояло ниже её достоинства и того статуса, что она так страдательно старалась удержать в глазах своих друзей.
Начало общения с мрачным Горячим Парнем впервые натолкнули её на эту мысль – это был первый опыт, когда она была центром чьей-то вселенной за то, какой была по-настоящему, а не на вечной службе у высшего блага.
Она не уверена, нравился ли ей Горячий Парень, но ей нравилось ловить на себе его восхищённые взгляды и слышать завистливый шёпот его поклонниц себе вслед.
Однажды в обсуждении она имела неосторожность открыто высказать пару своих гипотез о первичной природе тёмной магии. Горячий Парень сидел рядом, как обычно не пытаясь к ней даже придвинуться ближе – что её удивляло, но, как и его, совершенно устраивало, хотя в голове и висел немой вопрос.
– Всё, что ты рассказал о теории тёмной магии, необыкновенно интересно! – она говорила быстро и увлечённо.
– Я думаю, что природа такой опасности тёмной магии заключена в том, что по сути тёмной магии и нет. Это первичный импульс человеческой природы, существования человека, которое само по себе разрывает ткань бытия, является чем-то с отрицательным зарядом по отношению к монолитному и понятному миру.
И секрет тёмной магии в её максимальной предоставленности этому первичному положению человека, которое своим наличием пресекает общую неизменную ткань бытия. То, что тёмная магия напитывается, как правило, гнусными целями и эмоциями, уже вопрос социального управления…
Как только она это сказала, она подняла глаза на Горячего Парня и прочитала в его как всегда внимательном и не читаемом взгляде из-под тяжёлых бровей что-то новое, помимо знакомого восхищения.
Горячий Парень сдвинул брови и заговорил с самой неожиданной для Тэ И интонацией, которую она никогда не слышала в свой адрес прежде – это был трепет.
– Ты меня пугаешь, Тэ И. Тем, как естественно ты понимаешь то, о чём весь магический мир осмеливается только гадать на кофейной гуще.
Тэ И не знала, как реагировать, и ждала продолжения.
– Иногда я думаю, что твой ум только ширма для чего-то восхитительно страшного, – Тэ И уже хотела рефлекторно возразить, как всегда, когда Друг 1 или Друг 2 обвиняли её в цинизме и сухости, но этот импульс оборвался: она заметила, какой благоговейный взгляд был на лице этого взрослого и внешне грозного мужчины.
Его учащённое дыхание можно было принять за похоть, но это был… восхищённый страх.
И Тэ И это понравилось.
Она поймала себя на мысли, что эта эмоция отражалась на лицах кафедры хитрых, когда они говорили о своём ГлавГаде, но она быстро отмела эту мысль.
