Бедный Рюрик

Что он забыл на захолустном рынке?

Рюрику бы вспомнить, что идти за полукровкой всё равно что следовать за огоньками на болоте, но он об этом не подумал. Бессмертный перешёл на бег. Под ногами хлюпало. К счастью, хлюпало везде.

Смертные, не видя и не имея выхода, проходили плотную тёмную ауру насквозь. То ли Рюрику казалось, то ли действительно при этом бледнели, останавливались посреди дороги с приоткрытыми задыхающимися ртами, оборачивались. Тристан скрылся на другой стороне рынка за павильоном сельскохозяйственной продукции.

Бессмертный выбежал за угол – полукровки не было видно. Рюрик прошёлся глазами по вывескам: выпечка, хозтовары, рыба, ставки, вина, товары для животных. У Рюрика было слабо с логикой, но слепое чутьё толкнуло вперёд.

За тяжёлой дверью с доводчиками в полумраке располагался бар. Под потолком клубился сизый сигаретный дым. Интерьер сработали в банном стиле – дерево и железная ковка. Барная стойка, окошко приёма ставок, семь столиков без скатертей на высоких ногах в окружении вытянутых барных стульев. Над барной стойкой по меньшей мере стодюймовый плоский телевизор, на экране скачки. В ассортименте несколько сортов пива и сопутствующая солёная снедь. За столами только мужчины. Одна компания, не сдерживаясь, взорвалась хохотом, салютом брызнули слюна, пиво и непроглоченные орешки. Звук показался Рюрику приглушённым и внутри он увидел гораздо меньше света, чем любой смертный на его месте.

Над помещением давлела тёмная аура. Искусственный слабый свет ламп, спускавшихся на проводах с потолка, не мог с ней конкурировать. В сущности бессмертный видел только смазанные пятна на их месте.

Рюрик стоял в дверях, на всеобщем обозрении, у него не оставалось другого выхода как пройти к двум оскалившимся в насмешках тёмным.

Они сидели в дальнем углу в густой тени без окна. Приближаясь к ним, Рюрик всё хуже различал голоса выпивох.

– Добрый вечер, – издевательски поздоровался Руслан.

Тристан сидел слева от начальника. Подмывало сказать хозяина. Перед обоими стояли пригубленные пивные кружки с клочьями пены, застывшими у краёв.

Рюрик сел, не ответив.

– Я думал, ты научился зарабатывать по-другому, – светлый мотнул головой в сторону телевизора и окошка за спиной.

– Приятно слышать, – равнодушно сказал Руслан, делая глоток.

– Сегодня, так и быть, не буду тебя травить, – ехидно сообщил полукровка, поднимаясь с места и возвращаясь через минуту с кружкой для Рюрика.

– Чувствуешь вкус?

– Лучше бы не чувствовал, – хмыкнул тёмный почти дружелюбно.

– Зачем тогда вы здесь? – Рюрик не сводил глаз с лица Руслана.

– Играем, – пожал плечами Тристан.

– В чём смысл, когда нет возможности проиграть?

Тристан вздохнул, словно приходилось объяснять кому-то очень тупому какую-то очень очевидную вещь.

– Проиграть невозможно, когда играешь со смертным.

Рюрик перевёл взгляд с одного на другого. Полукровка чуть улыбался, бессмертный вполне предсказуемо не менялся в лице.

– Что для тебя мир? – спросил вдруг Тристан.

Рюрик сразу насторожился, вспоминая в чём все полукровки мастера как один. Пускай вешает лапшу на уши, главное потом её снять, пока не присохло.

– Возвращаешься в него, как трудоголик домой, только чтобы поесть и поспать? Ты защищаешь законы мироздания, никогда не задумывался какие?

– Я знаю какие! – огрызнулся Рюрик.

– Конечно-конечно, – миролюбиво покивал полукровка. – А какая награда?

– Зачем награда? – Рюрик сморщил нос.

Тристан усмехнулся и повернулся к Руслану:

– Вот так только светлый может сказать – защищать законы и думать при этом, что ты сам превыше их и на тебя они не распространяются.

Руслан согласно кивнул, скривив рот. Тристан снова повернулся к Рюрику:

– За то, что ты делаешь положенное судьбой, она тебе благоволит.

– Хочешь сказать, сам факт моего происхождения ничего не значит?

– Очень много значит, – покачал головой полукровка, – он определяет твою судьбу… Но думаешь, откажись ты от миссий, осталось ли бы везение с тобой?

Рюрик почувствовал, что лапша начинает присыхать к ушам, и встряхнул головой.

– К чему ты ведёшь?

– К тому, что мы одинакового происхождения и судьбы, а значит равны перед ней.

– Я, Руслан и ты? – не поверил ушам Рюрик. – Такая ерунда даже для тебя перебор…

– В том и заключается игра, – не смутился Тристан. – Смертным не выиграть, но нас здесь трое. По мнению Совета, ваше везение одинаково… Так что если на стороне одного из вас будет ещё и моё везение? Если я ничего не стою, мы это узнаем.

– Это не запрещено? – засомневался Рюрик.

– Только не говори, что боишься схлопотать выговор от Виктора… это не физическое столкновение, – пожал плечами Руслан. – Но ты, конечно, можешь отказаться.

– Где программка? – стиснул зубы бессмертный.

– Выбирай, – равнодушно позволил полукровке Руслан.

Тристан подождал, пока светлый определится.

– Звёздный крест.

– Гром в степи, – сразу сообщил полукровка.

В одну руку взял тысячу Руслана и свою, в другую купюру Рюрика и ушёл к окошку.

– Развлекаешься, значит? – светлый пристально смотрел на темнейшего. – Я думал, ты после содеянного спать по ночам не можешь…

– А я думал, не спать по ночам наша общая беда, – слова Рюрика не произвели на Руслана малейшего впечатления.

– Ты позволил погибнуть невинным, – процедил светлый, с трудом сдерживая ярость. – Должно для тебя быть что-то святое…

Тут вернулся Тристан.

– А ты что такой спокойный? – отыгрался на нём бессмертный. – Не боишься пасть в глазах покровителя?

– О чём ты? – Тристан состроил удивлённые глаза. – Разве возможно испортить образ, созданный мне Советом? Ему некуда падать. Мной детей пугают. Сам слышал.

Рюрик поджал губы, прочитав намёк на слежку, но полукровка продолжил развивать тему, словно чтобы убедиться, что светлый точно понял, что имеется в виду.

– …Питаюсь младенцами, насилую малолеток, порядочных женщин… вообще неразборчив, хожу пешком по протянутым конечностям нуждающихся, наслаждаюсь криками боли как музыкой, чтобы заснуть после всех злодейств запиваю вино кровью девственниц в пропорции один к двум…

– О небо, – фальшиво заволновался Руслан, – надеюсь, это неправда?

– Н-нет, – как будто неохотно сознался Тристан, – но начать ведь никогда не поздно.

Тёмные посмеялись, словно доброй шутке. Рюрик чувствовал, что его просто дразнят, но по спине побежали мурашки.

– Гром в степи, – услужливо сообщил человек за стойкой, протирая литровую кружку.

Тристан возвёл руки к потолку, всем своим видом говоря: ну надо же! Бодро вскочил на ноги и вернулся с аккуратной прямоугольной стопкой наличности.

Рюрик впервые проиграл. Не то чтобы расстроился, но удивился. Слова Тристана протачивались в сознание, как вкрадчивые древоточцы. Одинаковое происхождение, судьба… Нужно быть очень осторожным. Хитрый, хитрый полукровка.

Нельзя принимать за чистую монету то, что он говорит. Пусть он говорит правду, вопрос, какой смысл он вкладывает. «То же происхождение» – для Рюрика означало лишь одно – Тёмную и войско отмеченных светом и тьмой. «Та же судьба» – быть бессмертным. Остальное для Рюрика не было ни тем же происхождением, ни той же судьбой. Неумеренные амбиции промытых мозгов полукровок, больше ничего не стояло за этими словами. А выигрыш можно списать везению Руслана. Должен же был кто-то выиграть. Случаи, когда две лошади приходили ноздря в ноздрю по пальцам пересчитать. Схожие мысли сумбуром пронеслись в голове бессмертного. Единственное, к чему он пришёл, было убеждение, что верить Тристану нельзя.

– Как насчёт повторного испытания? – предложил тем временем полукровка.

Рюрик взял программку, смерив взглядом его самоуверенное лицо.

– Теперь ты на моей стороне? – предложил светлый, скрывая неприязнь.

Тристан щедро махнул рукой, приглашая распоряжаться своей удачей.

– Дядюшка Филиппо.

Тристан усмехнулся, но выложил тысячу. Рюрик передал программку Руслану.

– Пустынный шакал.

– Назовут же, – дежурно хмыкнул Тристан, забирая ставки.

Рюрик обратил взгляд на Руслана:

– Чего ты ищешь в жизни?

– Того же, что и все, – тёмный пожал тяжёлыми плечами.

– Все ищут тепла и света, – отказался принять ответ Рюрик.

Руслан покачал головой:

– Свет, тьма, тепло, холод… все ищут счастья, можешь завернуть его в любые тряпки и навесить какие угодно ярлыки. Запрети счастье – все всё равно будут искать его. Можешь назвать его свободой, любовью, дружбой, дополнительным куском к пайке, излечением, победой на скачках. Счастье останется тем, что каждый ищет в любой момент жизни.

– И ты рассчитываешь его найти? – Рюрик смотрел на него и не понимал, как тьма напротив вообще смеет говорить о счастье. – После того, что ты уже сделал?

– Будь это просто, счастье не было бы так желанно, – холодные синие глаза задумчиво сосредоточились на грязноватой столешнице едва ли её видя.

– Ты должен быть несчастным, – безжалостно выговорил светлый бессмертный. – Ты лишаешь миллионы людей жизни, не даёшь возможности исправиться, ни во что не ставишь наследников других родов, чужое счастье тебе поперёк горла. Тебе нравится мучить, смотреть на смерть, разрушение. Ты не умеешь сострадать, быть милосердным, прощать, любить…

Руслан не поддавался. Рюрику очень хотелось, чтобы он разозлился и ударил. Чтобы ударить в ответ. Но тёмный цинично усмехнулся:

– Что ты знаешь о милосердии?

Рюрик поперхнулся невысказанными словами. Что светлый бессмертный знает о милосердии?

– Ты меня спрашиваешь?

– Когда тебе приходилось быть милосердным?

Рюрик честно задумался, чтобы припомнить конкретный случай.

– Ты никогда не думал о милосердии, – не стал ждать Руслан. – Твои миссии просты как чёрное и белое. Виновник, если есть, не просит о милосердии и не вызывает желания его проявить. Ты воплощение светлого идеала, Абсолют добра, тебе даже не приходится противостоять людям. Всё, что может выйти против тебя, автоматически становится Абсолютным злом.

– Мои миссии не просты, – процедил Рюрик.

– Дядюшка Филиппо! – пробился сквозь завесу ауры бодрый голос.

Тристан вернулся со стопкой денег.

– Мы разговариваем, погуляй, – велел Рюрик.

– Попроси вежливо, – потребовал Тристан.

– Пожалуйста! – отмахнулся Рюрик.

Полукровка ушёл к стойке.

– Так для тебя милосердие значит убить детей, если уже убил их матерей?

– Как частный вариант – да, – не стыдясь, признал Руслан.

– Люди способны исправляться, очищаться!

– После сильного потрясения и не все.

– Когда они уже мертвы, не исправиться ни одному!

– Поэтому смерть и называют крайней мерой.

– Есть другие наказания.