— Так мы и не претендуем, — возмутилась подруга. — Накормите нас завтраком, и мы вас больше до обеда не потревожим, — стукнула в отместку кулаком, сверля его взглядом.
— Хм, — посмотрел, прищурив узкие глаза на мясистом круглом лице. — Сейчас накрою, одну секундочку, сеньориты, — хмыкнул. — Что предпочитаете: круассаны, пирожные заварные, кексы, йогурт, фруктовый салат, — грациозно расставляет всё перечисленное на стол, — мюсли, хлопья, панини, ветчина, салями, сок, капучино, — весь стол заставил блюдами.
— Можно нам блинчики, — съехидничала подруга. — Крепкий чёрный кофе. Или у вас в рационе этого нет? — вздёрнула бровью.
— Такого слова в моём лексиконе не существует! — поднял руку вверх, тряся указательным мясистым пальцем. — Одну минуту, сейчас всё будет, — поклонился, недобрым взглядом посмотрев на Машку. Подруга в это время, подмигнув мне, взялась за хлопья, заливая их молоком.
— Прошу Вас, — через три минуты подал нам кофе и блины. — Какие-нибудь ещё пожелания? — сверлил глазами подругу.
— Спасибо, — улыбнулась ему самодовольно. — Сможете приготовить Лаксу на обед? — как ни в чём не бывало, жуя хлопья, невинно хлопая ресницами.
— Che tipo di punizione, конечно, сеньорита, — натянул улыбку, грозно сверкая глазами. — Прошу заметить, вы сами это предложили, сделав выбор меню, — учтиво кивнул, сверкая глазами, отойдя от стола.
— Обожаю азиатскую кухню, — воскликнула подруга, взяв круассан с клубничным джемом.
— Доброе утро, — на кухню вошла высокая худощавая женщина лет сорока. — Меня зовут Любовь Петровна, я экономка Тамары Григорьевны, — оценивающе оглядывает нас.
— Очень приятно, — мило ей улыбнулась. — Я Кира, моя подруга Маша, — представляясь.
— Григорий Андреевич меня предупредил, что у нас гости, — кивает. — Меня три дня не было, только сегодня вернулась, — расстроенным голосом. — Как Марина это всё перенесла?
— Она ещё не вставала, — сказала подруга, макая блин в варенье. — Очень переживала, ели её успокоили, — жуёт. — Сами до сих пор в шоке прибываем, — качает головой.
— Михайлович вас не обижал? — ехидно усмехнулась, посмотрев на повара, который нервно стучал ножом, нарезая лук, явно был чем-то недоволен, кидая неприязненные взгляды в нашу сторону.
— Нет, — расплылась в улыбке подруга. — Он очень милый и доброжелательный человек, накрыл нам шикарный завтрак, пообещал очень вкусный обед, — язвительно усмехается. — Спросил, что бы мы желали отведать на ужин. Пока у меня идей нет, но я обязательно что-нибудь придумаю, — подмигнула мне. — Вот ты, Кира, что предпочитаешь: хрутспунгур, помнишь, мы его пробовали, когда были на экскурсии в Исландии, или сарапетеу? — громко сказав, уставилась на Михайловича, который багровел с каждой минутой.
— Весёлые вы девчонки, с вами не соскучишься, — насмешливо взглянула на подругу. — С Михайловичем лучше не связывайтесь, я вас предупредила. Пойду, дел у меня накопилось. Если что понадобится, обращайтесь, — подмигнув, вышла из кухни.
Промаявшись до двух часов дня в абсолютном безделье и ожидании новостей, решили прогуляться по территории. На улице сыпал мелкий снег, укрыв своим одеялом все ели, кедры, пихты, рассаженные по периметру участка. Пройдясь по нечищеным дорожкам, вдыхая свежий морозный воздух, выпуская пар изо рта, комкая сухой снег, слепили небольшого снеговика, установив посредине клумбы. Для полного антуража не хватало метлы, ведра и морковки.
Нашли несколько голых веток, прикрепив к нашему новому другу, вместо пуговиц воткнули камешки. Обнаружили на крыше беседки сосульки. Ломая голову, как их достать, налепили снежков, стали по ним метать. Примерзли они намертво, ни одна не хотела сдаваться.
— Развлекаетесь, — ухмыльнулся Гриша. — У вас как игра называется: кто больше снегом беседку завалит?
— Гришка, — обняла его подруга. — У нас сосульку сбить не получается, уже полчаса мучаемся.
— Амазонка, — возмутился. — Вечно у вас возникают идеи бедовые, — залез на столб, дотянувшись, сорвал нам долгожданную сосульку. — Держи, — усмехнулся. — Куда ты её вставлять собралась?
— У нас, пока ты не пойми где шляешься, появился новый друг, — кокетливо улыбается. — Михайловичем зовут, — тянет его к снеговику.
— Мы его слепили из того, что было, знаешь песню такую? — хохочет, закрепляя сосульку. — Всё, дружок, — отошла на шаг назад. — По мне так чего-то не хватает, — ударила себя по лбу. — Гриш, можешь ещё одну сосульку достать, пожалуйста, — попросила, сведя ладони вместе.
— Ему одного носа не хватает, — усмехается, качая головой, вернулся к беседке.
— Кирка, лепи пока снежок, — хохочет. — Пришпандорим сейчас ему яйца, будет у него всю зиму стоять, невзирая на погодные условия, — прилепила круглые комки снеговику.
— Ну ты даёшь, — вернулся Гриша, смеясь, с большой сосулькой. — Машка, ты хочешь, чтоб из дома сбежала вся прислуга?
— Почему это? По-моему, очень симпатичный дворовой ловелас у нас получился, — прикрепляет, отойдя на шаг. — Всё, стоит как в Кремле, — любуется своим творением. — Что вы ржёте? — глядя в недоумении на Гришу и меня, согнувшихся пополам от смеха.
— Ты бы видела себя, — хохочет Гриша. — Так старалась, ха-ха-ха! Фея ты наша лесная!
Расположившись в столовой после прогулки, расспрашивала Гришу, какие новости появились о вчерашнем нападении. В это время Любовь Петровна подала в глубоких тарелках Лаксу. Приступив к обеду, отхлебнув ложку горячего супа, все дружно закашляли от остроты вкуса. Продышаться долго не могли, хватая воздух. Выпила взахлёб стакан воды, вытирая слёзы.
— Какого чёрта? — недоумеваю. — Что за драконий суп? — возмущаюсь, глядя на своих друзей, которые до сих пор прийти в себя не могут от жгучего пойла.
Экономка шмыгнула за двери, не отвечая на мой вопрос.
— Вы с Михайловичем с утра случайно не поругались, проказницы мои? — внимательно прищуриваясь, посмотрел на нас Григорий. — Обычно он так поступает, если ему кто-то нагрубит или полезет к нему со своими советами.
— Ничего себе у вас повар! — возмущается подруга. — Слова ему не скажи, сразу идёт в разнос, — подскакивает со стула. — А если его оскорбить или обидеть — отравит! — негодует, размахивая руками.
— Не, — смеётся Гриша. — Пурген всего лишь добавит, чтоб с толчка не слезали, или ипекакуану, — ухмыляется, — чтоб желудок промыть. Я же вас предупреждал, — качает головой. — В прошлом году приехала к нам матери двоюродная сестра, тётя Ира. Так вот, начала она тут, пока хозяев нет дома, командовать всеми, зацепилась с Михалычем насчёт ассортимента блюд и способа приготовления. Три дня из ванны потом не вылезала, мучаясь рвотным рефлексом.
— Так, Маша, — смотрю на неё обеспокоенно. — Срочно переезжаем, пока нас не траванули в этом доме, — подскакиваю. — Язык мы с тобой за зубами держать не умеем. Вижу, maman подобрала себе прекрасную замену.
В этот момент дверь в столовую открылась, вошёл хмурый озабоченный Боря. Всех поприветствовав, уставши присев на мой стул, пододвинув тарелку, хватая ложку. Не успели его предупредить, что суп опасен для здоровья. Минут пять наблюдали картину, как тот поедал Лаксу, ни разу не кашлянув. Округлив глаза, в полном молчании ждали приступа. Тот, не обращая внимания, доев, попросил как всегда добавки. Пододвинув Машкину порцию, во все глаза наблюдали, как тот поглощает адский суп, чуть прочистив пару раз горло.
— Что вы так уставились, я не понимаю? — грозно зыркнул на нас. — У меня что, на лбу что-то написано? — недовольно отодвинул пустую тарелку.
— Ничего, — невинно улыбаюсь. — Вкусно тебе, Боря? Может, ещё супчика поешь? — пододвигаю к нему ещё одну порцию.
— Нет, наелся. От чая бы не отказался, организуешь, Кир, — довольный, откинулся на спинку стула.
— Конечно, — киваю головой, собирая пустые тарелки. — Сейчас принесу.
Занесла на кухню грязную посуду, от всей души поблагодарив опешившего Михайловича за прекрасный очень вкусный суп, мило ему улыбаясь, попросила сделать нам чаю на четверых. Посетовала, что Григорию блюдо дня не понравилось, но остальные просто в восторге. Повар изумлённо таращился на меня, кивнув головою, занялся приготовлением напитка, к которому взяла кексы, пирожные, печенья, конфеты. Не сидеть же голодными до вечера. Не с теми ты связался, Сальери недоделанный! Мы тебе ещё устроим — отольются мышке кошкины слёзки.
Глава 9. Алчность.
Слушая Борю, поражалась алчности и беспринципности людей, которые ради наживы способны пойти на любые преступления, даже на убийство. Оказывается, для таких вот уродов человеческая жизнь гроша ломаного не стоит, главное — за это бабки получить и дальше жить в своё удовольствие.
Как выяснилось в ходе допроса, на дом напали наёмники, которых нанял помощник Матвея Кузнецова. Нападавшие получили задание выкрасть Гришу, вывезти в глухую тверскую деревню и держать там до особых указаний. Они были уверены, что он находится в доме брата. Готовили операцию неделю, прекрасно зная расположение участка, сколько охраны на территории, изучали строение дома.
По тщательно разработанному плану они должны были под видом клининговой службы заехать на приусадебный участок, войти в дом, схватить Гришу, вколоть ему укол со снотворным, запихнуть в мешок для белья, вытащить через боковые двери, погрузить в машину и вывезти за пределы элитного посёлка. В пятидесяти километрах от особняка их ждал другой транспорт, на котором они должны были скрыться, доехать до Твери, сменить его там и добраться до пункта назначения, где собирались держать Григория в плену.
Карты им спутал наш погибший охранник, который в тот день дежурил возле дома. По записям с камер восстановили все события по минутам: охранник подошёл к минивэну, осмотрев его, обратился к водителю, о чём-то с ним переговорил. Тот явно сильно нервничал, постоянно размахивая руками, вертел головой, озираясь.
Охранник, заподозрив что-то неладное, достал пистолет из кобуры, направив его на водителя. Со спины в это время зашёл другой нападавший, выстрелив в упор. По словам Бори, у него не было ни единого шанса: всё произошло настолько быстро, что охранник не успел среагировать. Услышав звук выстрела, охрана особняка выбежала, завязался бой. Трое нападавших укрылись в доме, двоих положили сразу. Окружив особняк, Борины бойцы стали прорываться через главный вход, двое получили ранение ног. При штурме задержали двоих нападавших, которых успели допросить до появления полиции.
Выяснили, как они проникли в закрытый посёлок, кто навёл нападавших на особняк. Осведомителем оказался один из охранников элитного посёлка: следил за домами по камерам, расположенным по всему периметру. Докладывал перемещение не только Григория, но и всего семейства Соболевских, предоставлял номера и марки машин, время выезда и приезда.
Оказалось, что именно он причастен к первому покушению, когда мы катались на квадроциклах. В тот день он позвонил своим подельникам, сообщив, что Соболевский младший без охраны поехал развлекаться со своими друзьями, описал, в чём Гриша был одет, даже с камер предоставил фотографию. Запустив на машине двух наёмников на территорию, указал им обычный маршрут золотой молодёжи, место, где нас ожидать. Делал всё без всякого зазрения совести, деньги за это получал.
Что касается Матвея Кузнецова, то сейчас им занимается следственный комитет вместе с его помощником Игорем Дроздовым. С ребятами, которые пострадали при нападении, всё в порядке: лежат в больнице, скоро оклемаются и вернутся в строй. Похоронами погибшего сотрудника занимается Степан, всё уже организовали, семье выплатили компенсацию. Этим, конечно, горю не поможешь, но это жизнь, и здесь по-другому не бывает, когда ты осознанно выбираешь такую профессию, прокомментировал нам Боря.
— Послезавтра во сколько судебное слушанье? — задала вопрос, который интересовал меня больше всего.
— В одиннадцать тридцать, — выдохнул Боря. — Я тебе сразу говорю, что ты туда не пойдёшь! — нахмурил брови. — И так от стервятников придётся отбиваться!
— Я просто спросила, — пожимаю плечами. — Как они там, ты что-нибудь знаешь? — пытливо уставилась на него.
— Да вроде нормально, — кивнул головой. — Сегодня к ним Макс с утра ездил, докладывал обстановку. Андрей Николаевич просто взбешён, грозится Кузнецова своими руками удавить.
— Борь, — задумалась. — Как-то всё просто получается, ты не думаешь? — смотрю на него вопросительно. — Кузнецов вроде не дурак, так подставляться, послать своего личного помощника наёмников нанимать, — хмыкаю.
— Сам весь день об этом думал, — кивает. — Как будто кто-то нам его подсовывает. Да и помощник всё отрицает. Поживём — увидим, — пожимает плечами. — Посмотрим, что Кирюха скажет, он сейчас как раз этим делом занимается.
— Есть новости о Воробьёве? По моим подсчётам, он уже сто раз доплыл, — дерзко смотрю на лысого амбала.
— Вот я сейчас отдохну пару часиков и поеду его с фанфарами встречать, — подмигнул, прислоняя указательный палец к губам. — Тш-ш.
Кивнула ему в ответ, улыбаясь.
— Борь, когда мы сможем вернуться к Макару в дом? — хитренько улыбаюсь.
— Вот сегодня если успеют привезти его в порядок, то завтра и вернётесь, — кивнул. — Тебе же вроде жить в особняке не нравилось, всё в свои Раменки просилась?
— Наверное, взгляды на жизнь поменялись, — пожала плечами. — Что я там буду делать без Макара? Где он, там и мой дом.
— Вот это правильно, — искренне улыбнулся. — Баба должна ждать своего мужика и быть за его крепким плечом, — поднялся. — Пойду я спать, вторые сутки на ногах.
Настроение поднялось до небес. Я уже минуты считала до долгожданной встречи. Мне так хотелось обнять любимого мужчину, прислониться к его крепкому плечу, услышать его голос, как он произносит «Малыш», растягивая буквы, строго смотря на меня, по его нежным поцелуям, сильным рукам, мощному телу, по нашим последним ночам.
Назло Сальери демонстративно отказались от ужина, заказав роллы и пиццу. Пусть знает, что без его стряпни мы не оголодаем. Машка всё время строчила Максу сообщения на телефон, дула губы, что не отвечает. Забеспокоившись, стала ходить как Наполеон по казармам, всматриваясь в темноту. На улице как назло разбушевалась непогода: пошёл сильный снег, на дорогах образовались пробки и сильные заносы. Манганьелло позвонил в девять вечера, сообщить, что останется в городе: завтра у него тяжёлый день, ему нужно готовиться к процессу. Пожелал всем спокойной ночи. Проводив Борю в одиннадцать вечера, посмотрев комедию, разошлись по комнатам отдыхать.
Глава 10. Признание.
Вернувшись в дом, так и не дождавшись от Бори новостей, решили приготовить любимые блюда Макара и Андрея Николаевича: сварили шурпу из баранины, налепили хинкали и манты, нарезали несколько салатов — грибной, мясной. Марина не унималась в своих фантазиях, ждала, как и мы все, дорогих нам людей. Хотелось устроить им праздник, окутать домашним теплом и уютом.
День пролетел на радость мне незаметно, в кругу Марины и Маши. Болтали о всякой ерунде, вспоминали с подругой свои проказы в университетском общежитии, как наказали одного наглого студента-медвежатника за воровство продуктов с общей кухни. Повадился он по ночам залазить в студенческие блоки, с кастрюль супы сливать, продукты воровать. Все студенты, живущие на этаже, между собой переругались, а проблема осталась: продуктов в холодильнике от этого не прибавилось.
Решили мы с подругой выловить негодяя, попросили у коменданта железных три ведра, леской за ручки к холодильнику привязали. До трёх ночи не спали, ожидая вора. Услышав грохот, отборный мат, выбежали в коридор. Залетев на кухню вместе с проснувшимися соседями, увидели студента пятого курса с шестого этажа, который, поскользнувшись, лежал посреди кухни. Весь пострадавший коллектив нам с Машкой аплодировал: наконец-то вывели на чистую воду этого паразита. Больше он у нас не появлялся.
Гриша целый день где-то мотался в сопровождении охраны — больше он не хотел рисковать. Иногда строчил смс, сообщил, что проведал maman: у неё, к счастью, всё в порядке, уже встаёт, только расстраивается, что Андрей Николаевич и Макар не отвечают на её звонки. Гриша списал это на недоступность связи, но у Тамары Григорьевны сложилось другое мнение: считает, что они не могут до сих пор простить за предательство, поэтому игнорируют. Если бы maman знала истинную причину, почему они не приходят и не звонят, то переживала бы в два раза больше.
Утром, подскочив ни свет ни заря, сходила в тренажёрный зал: покрутила педали на велотренажёре, побегала на дорожке, поприседала с гантелями. Пошла в бассейн, сорок минут плавала, погрелась в сауне, полежав на верхней полке. Поднялась к себе, приняв душ, крутилась у зеркала, придирчиво осматривая фигуру: вдруг я поправилась? Вчера столько всего съела за целый день, пробуя Маринину стряпню. Принялась за макияж: нанесла увлажняющий крем, чтоб привести кожу в тонус, распределила праймер, затем тональный крем, пудру, румяна и фиксирующий спрей. Тени растушевала, выделив голубые глаза, подвела острые стрелки, подкрасила чёрной тушью пушистые длинные ресницы. Тщательно рассматриваю выполненную работу, а что для каждой женщины это, между прочим, адский труд — следить за собою.
Мужики любят глазами, вот мы и печёмся, чтоб радовать их. Многих удовольствий себя лишаем: не едим сладкое, жирное, мучное на ночь, днём тоже перебиваемся яблоками и йогуртом. Покупаем красивое нижнее бельё, чулки, платья, туфли на шпильках — лишь бы угодить ненаглядным, настроение им улучшать, на подвиги соблазнять.
Попросила подругу помочь мне с причёской: собрали часть волос на макушке, остальную шевелюру оставили распущенной, закрутив кудри на концах диффузором в крупные локоны. К десяти утра я была полностью готова, одев коктейльное платье голубого цвета с широким белым поясом, подчёркивающее мою тонкую талию и стройные длинные ноги. Недаром какой-то мудрец сказал, что половиной своей красоты женщины обязаны портнихам. Есть мне абсолютно не хотелось. Выпив две кружки кофе, расхаживала туда-сюда по залу, поглядывая на часы, торопя время.
— Кир, — сочувственно посмотрела на меня подруга. — Не сходи с ума. Макс с утра звонил, сказал, что всё будет хорошо, он уже в суде, их тоже привезли под конвоем.
— Маш, ты же знаешь, что меня сейчас бесполезно уговаривать, — смотрю на неё с укором. — Ты лучше пошли вселенной сигнал, попроси её, чтоб этот ад в нашей жизни закончился, — умоляюще смотрю на неё. — Пусть Макар вернётся домой!
— Хорошо, — кивает. — Мечтаю, чтоб у моей лучшей подруги сегодня был улётный секс с классным мужиком, — скрещивает два пальца, — и у меня тоже.
— Маш, какой секс? Я тебя о чём попросила? — возмущённо смотрю на неё.
— Кир, — надувает губы. — Она почему-то только на такие слова реагирует, я проверяла, — убедительно кивает, смотрит со всей серьёзностью.
— Когда это? Что ты ей загадала? — удивляюсь, смотря на подругу, прищуривая глаза.
— Помнишь, в сентябре мне мужчина нравился из отдела безопасности, Миша, такой высокий, смазливый, с родинкой на щеке? — вопросительно смотрит.
— Ну, — уставилась на неё. — Всё улыбался тебе, когда мы на обед ходили?! — не понимаю, к чему она клонит.
— Так вот, — хитренько улыбается. — Каждый вечер я просила вселенную, чтоб он подошёл ко мне, пригласил куда-нибудь. Но она не отзывалась, понимаешь? — таращит на меня глаза. — Как только я сменила тактику и стала представлять просто образ мужчины, которого я хочу, — щёлкает перстнями, смеясь, — Миша сразу объявился. Поняла, как это работает!
— То есть, — удивляюсь, — он неожиданно появился спустя полтора месяца, как нас уволили, и пригласил на свидание!!! — возмущаюсь. — Маш, — качаю головой. — Когда он с тобой связался? — недоумеваю, всматриваясь в глаза подруге.
— Вчера, Кир. Да что такого? Я не понимаю, чего ты так взбесилась, — возмущается, ставя руки в боки.
— Скажи мне, пожалуйста, что ему мешало целый год тебя на свидание позвать, а? — недоумеваю. — Ты, я смотрю, забыла историю с Лариской Лебедевой? — гневно стреляю в неё глазами, хмуря брови.
— Ты думаешь, он с ними заодно? — вскрикивает. — Не может быть! Он такой милый, связался со мной в соцсетях, писал, что не понимал, куда я пропала, думал, что я в отпуске отдыхаю. Потом узнал, что уволилась, давно искал, такими комплиментами осыпал, — села на диван. — Кир, почему мне так с мужиками не везёт? — надула губы обиженно. — Какие-то скоты попадаются!
— Ох, Машка, чем тебя Манганьелло твой не устраивает? Он ведь любит тебя, мм? — обняла её за плечи.
— Да знаю я! — вздыхая, махнула рукой. — И я его люблю, — улыбается, опуская глаза. — Просто иногда как представлю, что всю жизнь помыкать мной будет, расписания свои дурацкие составлять, так сразу сбежать на край света от него хочется.
— Всё, Машка, познаётся в сравнении. Я тоже злилась на Макара за его диктаторские замашки, а теперь жду, когда ко мне вернётся мой Гадович ненаглядный и начнёт дрессировать, лишь бы рядом был, — пожимаю плечами, смотрю на часы с замиранием сердца. — Двенадцать. Проверь, Макс не звонил, может, писал, — заглядываю с волнением на экран телефона.
— Нет, полчаса как не в сети. Подождём, я думаю, уже скоро, — кивает головой.
В этот момент зазвонил мой телефон. На экране заветное, любимое и такое родное имя светится: «Гадович».
— Макар, — выдыхаю. — Вас освободили! — сжимаю кулачки.
— Привет, Малыш! Ждёшь? — вопросительно спрашивает.
— Жду, — томным голосом. — Очень жду, — радостно вскрикиваю. — Я так по тебе соскучилась! Когда ты приедешь домой? — тараторю.
— Сейчас уладим все формальности, заедем к матери и сразу к тебе, хорошо? — утвердительно сказал властным голосом.
— Хорошо! — восторженно выкрикиваю. — Жду тебя дома! — промурлыкала, улыбаясь.
— До встречи, Малыш! — скинул звонок.
Завизжала от переизбытка чувств, обнялась с подругой, которая кричала на весь дом: «Ура, мы победили!» Прыгая, хлопали в ладоши как дети, получившие подарки.
— Вот видишь, — хохоча, — вселенная услышала меня, ха-ха-ха, ура! — смеясь, кружимся с ней, взявшись за руки.
— Господи, — забежала испуганная Марина. — Их отпустили? — встревоженно спрашивает, прижимая ладони к груди.
— Ура, ура! — кричит Машка, закружив Марину. — Их освободили!
