— Слава Богу, — прыгает вместе с нами, смеясь. — Они уже звонили?
— Макар, — хохочу, — сказал, что скоро домой приедут, — танцую как сумасшедшая, безумно счастливая женщина.
— Боже мой, — всплеснула руками. — У нас стол ещё не накрыт! Бегом пошли на кухню, нужно приготовить нарезку сырную, овощную, — причитая, марширует по коридору. — Голодные же приедут, мы должны их как следует накормить, отощали там совсем, наверное. Нужно ещё манты поставить на пароварку.
К вечеру, слоняясь по дому, я вся извелась в ожидании появления долгожданного мужчины. Сто раз хотелось набрать номер его телефона, еле сдерживала себя. Когда послышались звуки моторов заезжающих во двор автомобилей, выбежала на заснеженный порог в домашних тапочках. Увидев выходящего из машины Макара, понеслась к нему по дорожке как ветер. Запрыгнув с разбега в его тёплые объятья, жадно целуя своего любимого мужчину.
— Скучала, Малыш! — ухмыльнулся, прижимая к себе, удерживая за попу. — Заболеть решила? — сурово посмотрел на меня, шагая по дорожке. — Ноги, наверное, все промочила, — заходит в дом. — Разбаловалась тут без меня, — улыбается, нежно целуя, щекоча колючей бородою.
— Ох и разбаловалась, барин, — провожу ладошкой по его отросшей густой бородке. — Вы, я смотрю, имидж сменили, — хохочу, получая шлепок по попе.
Поднимается по ступенькам, заносит меня в свою комнату, кладёт на широкую двуспальную кровать.
— Будем значит воспитывать, — нависает надо мной, смотрит в глаза. — Барыня моя, — яростно целует, сплетаясь в диком танце с моим языком, чувственно посасывая нижнюю губу, до головокружения неистово долго лаская губами, гладя ладонями истосковавшееся тело. — Мне нужно в душ, — отпрянул. — Помыться хочу после каземат, насквозь ими провонял, — хитренько улыбнулся. — Составишь мне компанию?
— Давай я тебе лучше ванну наберу, — улыбаюсь, лаская ладошкой, глажу по щеке.
— Нравится, — подмигивает. — Вот думаю, может, оставить, — смеётся.
— Не, барин, вы стали сразу какой-то старый, — тяну слова, язвительно улыбаясь.
— Старый значит, — подмигивает. — Такой тебе не подхожу, — хватает поперёк талии, закидывая на плечо. — Сейчас проверим, — несёт в ванную, — выдержку твою.
— Макар, — хохочу.
Ставит меня на ноги. Обнимаю его за шею, трепетно целую, лаская языком, провожу по сладким губам.
— Мне любой ты нравишься, — смотрю в любимые меланиновые глаза.
— Просто нравлюсь? — хмыкает, притягивая к себе, помещая в кольцо рук, всматриваясь в глаза.
— Нет, — качаю головой. — Я люблю тебя! — восторженно смотрю, не отрывая взгляда.
— И я тебя, моя барыня, — проникновенно сказав, жарко поцеловал. — Люблю тебя, моя девочка, — гладит, страстно зацеловывая губы, щёки, шею. — Мой Малыш! — уткнулся в мою макушку, вдыхая аромат волос, прижимая к своему горячему телу. — Мы мыться сегодня будем? — отпрянул от меня. — Я как пёс шелудивый, весь чешусь. Набери, Малыш, для нас ванну, я пока с бородой разберусь.
Набирая воду в джакузи, как дурочка ходила, улыбаясь, поглядывая, как Макар триммером сбривает свою густую чёрную растительность, изредка матерясь. Закончив с процедурой, стащив с себя всю одежду, залез в горячую воду, откинув голову, прикрыл глаза, шумно вздохнув. Присоединилась к нему, подняв и завязав волосы в пучок, прильнула к его груди, слушая размеренный стук его сердца. Пролежав так около десяти минут в полном молчании, нежась, лаская ладонью его тело, взяла мочалку, налив на неё гель. Оседлав своего барина, провела по шее, ключицам, груди, животу, натирая кожу до красноты. Лейкой смывая пену, любовалась своим атлетом, запоминая каждую родинку. Намочила голову, втирая шампунь, подметила, как отросли волосы. Приподнялась, прижимаясь телом к его груди, сходя с ума от близости родного любимого человека.
— Девочка моя, — притянул к себе, лаская ладонями ягодицы, целуя в шею, спускаясь к груди, обхватывая сосок губами, лаская ненасытно языком, чуть прикусывая зубами.
Приподнял, насаживая на возбуждённый до предела член, вколачиваясь яростным толчком в изголодавшееся лоно. Протяжно застонав, набросилась как дикая кошка, целуя в губы, скулы, страстно, неистово облизывая шею. Скакала как одержимая на твёрдом длинном члене, жадно вбирая все ощущения, крича в голос. Вбиваясь до упора, жёстко таранил, не останавливаясь, рыча, всепоглощающе целуя, дразня клитор мягкими круговыми движениями. Откинув голову назад, бесстыдно подставляя грудь под умопомрачительные ласки, не переставая громко стонать, гарцуя в бешеном ритме, улетела вместе с необузданной волною оргазма. Вгоняя толстый член на сумасшедшей скорости, удерживая за бёдра, запрокинув голову, застонал, прикрывая глаза, бурно кончая. Несколько раз толкнувшись, замер, тяжело выдыхая.
Прильнула к нему, обнимая, поглаживая по затылку отросшие непослушные волосы. Несколько раз поцеловал меня в висок, нежно поглаживая ладонями по спине.
— Моя барыня, — гладит успокаивающе. — Моя девочка, — шёпотом. Немного помолчав: — Мужика своего думаешь кормить, мм? — усмехнулся. — Я голодный как волк, с утра ничего не ел.
— Не гневайся, барин, — подмигиваю игриво. — Стол давно уже накрыт, — нежно целую. — Наготовили на целую роту.
— Роту, говоришь, — смеётся. — Ну пойдём посмотрим, как ты готовилась мужика своего встречать, — шлёпнул по попе ладошкой.
Глава 11. Надёжный тыл.
Спустились вниз, где нас уже ждали с большим нетерпением все домочадцы. Марина кинулась вся в слезах, обнимая по-матерински Макара, причитая, что он похудел на казённых харчах, изверги проклятые его совсем замучили. Машка с Максом радостно похлопывали его по плечам, подбадривая, отпуская шуточки, весело смеясь. Все были рады и счастливы, что он вернулся домой целым и невредимым. На пороге появились Гриша с осунувшимся Андреем Николаевичем. Все кинулись к ним, приветствуя. Семья наконец-то воссоединилась. Братья крепко по-медвежьи обнялись, Макар в одобрительном жесте взъерошил непослушные волосы младшему.
— Как ты тут без нас? — хлопнул его по плечу. — Мне сказали, «ТИСом» рулил, с Борисовым и Бакиевым тягался, — добродушно хохотнул, схватил пятернёй его за затылок. — Молодец, — погладил по-братски по голове. — Отстоял, я тобой горжусь, — поцеловал его в голову.
— Соболевские никогда не сдаются, — похлопал по спине брата Гриша. — Я бы до последнего с ними воевал, — кивнул гордо головою. — Но «ТИС» бы не отдал.
— Повоевать нам ещё придётся, — зло сжал кулаки. — Пойдёмте все к столу, там всё и обсудим. Расскажите подробно, как вы тут оборону держали, — пригласил, указывая жестом. — Остервенела мне эта баланда, — язвительно хмыкнул. — Так хочется домашней еды, горячего супа.
Марина вместе с Машкой суетились, бегая вокруг стола, подавая блюда на любой вкус. Я принесла и разлила шурпу, ухаживая за проголодавшимися мужиками, наблюдала, как они жадно, торопливо едят, гремя ложками. Поставив на стол запотевший графин с водкой, все расселись по своим местам. В нашей дружной компании только Бори и maman не хватало.
— Как же дома хорошо, — выдохнул Андрей Николаевич, доев первое блюдо. — Старею что ли, — пожимает плечами, язвительно усмехается. — Не знал, чем себя на нарах занять. Вот здесь, — бьёт себя в грудь, — кипел душою, — поднимает тяжёлый взгляд. — За Тому страшно переживал, ночами не спал. Вы молодцы, что не сказали ей, пусть думает, что мы были в командировке. Завтра переговорю с её лечащим врачом, может, выпишет её. Отправим в Швейцарию на реабилитацию.
— Пап, она за вас обоих так сильно переживала, каждый день меня спрашивала, где вы, когда вернётесь, почему на её звонки не отвечаете, — покачал головой Гриша. — Чувствовала она что-то, всё говорила, что на сердце ей неспокойно.
— Ты молодец, сынок, — погладил его по голове. — Моя опора. Ради вас «ТИС» я и строил, чтоб вам и будущим внукам оставить надёжное подспорье, — смотрит с гордостью на сыновей. — Макс, никогда в тебе не сомневался, вырос ты достойным человеком, — похлопал его по плечу. — Как сына тебя воспитал и не прогадал, когда заставил юридический закончить.
— Спасибо, дядя Андрей, — заулыбался Макс. — Если бы не вы, не знаю, кем бы я сейчас был и где бы оказался, — пожимает плечами.
— За нашу дружную, крепкую семью, — поднял тост Андрей Николаевич. Протянув рюмки, звонко чокнулись, выпили. — Ох, уважили, девчата! Манты сейчас самое то, — макает в соус. — Ммм, как Тома раньше лепила, — жуёт с большим наслаждением.
— Ешьте на здоровье, — умиляется Марина. — Для вас старались, весь день готовили. У нас ещё и хинкали жарятся, — восторженно. — Макарушка, тебе салатик с телятиной подложить? — выбежала на кухню.
— Вот суетная, — усмехается Андрей Николаевич. — Ну рассказывайте, что там случилось в фонде, куда успела Тома вляпаться! — смотрит на нас всех строго.
— Ордынцева, — заговорила я. — Тамару Григорьевну, оказывается, шантажировала. В тот день, когда она в больницу попала, она ей звонила и угрожала. Грозилась обнародовать документы, подтверждающие нецелевое расходование средств, а этот факт приведёт к скандалу и уничтожит фонд. Сейчас аудиторскую проверку устроила.
— Вот же тварь какая! Её любимая Жанночка! Откуда у неё взялись эти бумажки? — негодует, хмуря брови.
— Секретарь у Тамары Григорьевны — её протеже, полтора года всю информацию сливает, — пожимаю плечами. — На одном пожертвовании Тамара Григорьевна попалась: сумму сняла со счёта наличными. Мальчику требовалась срочная операция, квоты у него не было, в списках программы помощи не числился. Деньги отдали его матери, списав сумму на ремонт.
— Что вы предприняли? — выгибает бровь.
— Платёж провели как личный вклад Тамары Григорьевны, подложили подтверждающие документы, — улыбаюсь. — Свели баланс!
— Пусть роют, — смеётся подруга. — Хотела бы я посмотреть на вытянутое лицо Жанночки, — злорадствует. — Думаю, она сильно удивится, когда её аудиторы нарушений не обнаружат.
— Хорошо, — улыбнулся Андрей Николаевич, поднимая рюмку. — За крепкий и надёжный тыл, чтоб нас всегда дома ждали и никогда не предавали, — чокнулись все дружно, выпив, закусили.
— Какие новости по Кузнецову? — пытливо уставился на Макса. — Что этот урод говорит? — зло сверкает глазами. — Придушить бы эту гниду собственными руками.
— Пока всё отрицает, — вздыхает Макс. — Вину не признаёт. Его помощник тоже в отказ идёт, говорят, что их кто-то подставляет, — хмурится. — Не знаю, — качает головой. — Кузнецов — умный мужик, на рожон никогда не лез. Его всё до этого устраивало: занимался своими лесопилками, делами компании особо не интересовался, получал хорошие дивиденды. Какой ему смысл во всё это ввязываться? Покушения и убийства явно не его стиль. Зачем ему долю продавать, которая несёт золотые яйца? — недоумевает.
— Возможно, ты прав, — соглашается Макар. — С нами играет опытный кукловод, — недобро улыбается. — Пуская по ложному следу, убеждая, что покушения спланировал Кузнецов, отвлекая наше внимание от своих марионеток, — прищуривается. — Вы его проверяли? Может, у него много долгов?
— Служба безопасности сейчас занимается данным вопросом, — утвердительно кивает. — Мы с Борей решили всех проверить. У Борисова, как выяснилось, сын — покерный игрок, активно им сейчас занимаемся.
— По комбинату какие новости? — пытливо смотрит Андрей Николаевич.
— Слушание назначено на понедельник, — лукаво ухмыляется. — Готовим большой сюрприз для наших греческих друзей.
— Хорошо, — прищуривается. — Пока сидел, всё думал о Мартыновской службе безопасности. Да и он мне сегодня после суда сказал, что крыса у него завелась. Думает, что Дымов разобрался во всём, но не успел сообщить об этом, — поджимает губы. — Накануне он ему звонил, просил о личной встрече.
— Мы так же думаем, — вмешалась подруга в разговор. — Евгений Александрович дотошным был в работе, сто раз каждую бумажку перепроверял, все нюансы учитывал, последний анализ лично составлял, — замолчала, задумываясь. — Скорее всего, он узнал, кто нам поддельные документы из безопасников подсунул.
— Маш, про Мишу тоже расскажи, — примирительно смотрю на неё. — Ну не бывает таких случайностей, — возражаю на её возмущённый взгляд. — Я давно всем говорила, что без своего человека в нашей фирме Филатов не провернул бы эту аферу.
— Что за Миша? — гневно смотрит Макс на подругу, как удав на кролика.
— Вчера со мной связался в контакте, у Мартынова в отделе безопасности работает, — выдыхает, опуская глаза.
— Маш, — возмущается, — мне что, каждое слово из тебя вытягивать? — прищуривает глаза.
— Пригласил на свидание, — надула губы. — Написал, что долго искал.
— Ты согласилась? — выпрямляется Макс, вздёргивая бровью.
— Как ты вообще мог обо мне такое подумать!!! — возмущённо подпрыгнула на стуле. — Нет, я ему написала, что у меня есть молодой человек, — гневно ответила, сверля взглядом.
— Ну прости меня, моя кошечка, — полез к ней обниматься, на что она дерзко отмахивалась.
— Кто он такой? — жёстким властным голосом спросил Макар. — Что вы знаете о нём? — уставился на меня.
— Ничего мы о нём не знаем, — хмыкаю. — На протяжении года с Машкой заигрывал, улыбался, подмигивал, но ни разу не подошёл. А тут вдруг написал, что долгое время искал. Я, конечно, понимаю: корпоративная этика и всё такое, но за год даже смс не прислать, — пожимаю плечами. — Он явно не из робкого десятка, смазливенький такой, всё при нём.
— Степу срочно вызывай, — кивает сыну. — Пусть займётся этим донжуаном, — скомандовал Андрей Николаевич. — Вот какой вред приносят соцсети: любого человека можно вычислить, узнать, чем занимается, и достать. Понятно тебе, Гриша?
— Пап, не начинай, а! — возмущается.
— Так я ещё и не начинал, — взъерошивает его волосы. — Ты мне лучше скажи, о чём Бакиев с тобой говорил, — наливает в рюмки горячительный напиток. — Охотничек херов!
— После собрания, когда Борисова в чувство привели, Бакиев остался со мной в твоём кабинете, — зло ухмыляется. — Сказал, что не смогу я один тащить на себе предприятие. Дружбой он, конечно, вашей дорожит, но бывают такие обстоятельства, что нужно вовремя уйти, сохранив свои вложения и капиталы. Сказал, что если я хочу спасти «ТИС», то нужно идти на компромиссы. И в данном случае мне стоит поговорить с Филатовым, найти с ним общий язык или хотя бы выслушать его предложение. Попросил не горячиться и встретиться с ним вечером в ресторане. Я отказывался, сказал, что мне нечего обсуждать с этим аферистом и предателем. Бакиев же заявил, что лучше знать планы врага не понаслышке. Дальше ты всё знаешь, — кивнул.
— Какой заботливый у меня, оказывается, друг, — ухмыляется, поднимая рюмку. — Лучше иметь искренних врагов, чем лукавых друзей, — чокнулись рюмками, выпили. — Вот так в жизни получается, что опереться ты можешь только на свою семью. Никогда никому не доверяйте: где большие деньги, всегда найдутся предатели. Упадёшь — не задумываясь через тебя перешагнут.
Сидели долго за столом. Андрей Николаевич и Макар рассказывали, как в суде ошалели от новости, что под арест попали, опомниться не успели — их в СИЗО привезли, досмотр с пристрастием провели, долго в себя не могли прийти в камерах. Как следователь допрос через день устраивал, обвиняя в групповом сговоре с целью обогащения, основанных на показаниях Ордынцева и предоставленных документах. Больше всего за нас всех переживали: узнав о покушении у ресторана, чуть с ума не сошли. Макар боялся, что нас с Машкой закроют. А когда узнали о нападении на дом, убийстве нашего охранника, стены готовы были крушить, лишь бы на свободу выйти.
За полночь все разошлись счастливые и усталые. На душе воцарилось спокойствие и умиротворение: все близкие и родные люди дома. Как, оказывается, мало человеку нужно для счастья: просто быть частью любимого, засыпать с ним рядом, ощущать его тепло, слушать в темноте его размеренное дыхание, закрыв глаза, знать, что ты проснёшься с ним рядом. А больше ничего по сути и не надо.
Глава 12. Близость.
Ополоснувшись, вытерлась пушистым полотенцем, накинув шёлковый тёмно-синий халат, распустив волосы, вышла в спальню, где горел приглушённый свет. Макар, абсолютно голый, лежал на кровати, явно в томительном ожидании.
— Иди сюда, — поманил к себе рукой. — Малыш! — прищурив глаза. — Сними халат, — понизив голос.
Медленно, не отводя взгляд, развязываю пояс, чувственно крутя бёдрами, скидываю его с плеч, разворачиваюсь спиною, продолжая соблазнительный танец, откидываю волосы щелчком, бью по спине, лаская пламенно руками шею, грудь, бёдра, прогибаюсь, бесстыже демонстрируя розовую плоть, ощущая властные руки на своей талии, дерзко прижимающие к возбуждённому члену. Развернув, подкинул, насадив на каменный член, впиваясь пальцами в ягодицы, тараня на весу. Схватившись за его мощную шею, стонала в голос, наслаждаясь проникновением и сладостью искушения, наполненностью, томлением лона, невыносимым трением. Кружилось всё вокруг, приводя к нереальной эйфории.
— Макар, — кричу. — Ахх, ахх, люблю! — ахххх, — насаживаясь на твёрдый толстый член, держась за мощную шею, скакала как безумная, откинув голову, наслаждаясь исступленьем, приходя к экстазу. С волной оргазма унеслась за горизонт сознанья.
Укладывая на кровать, навис надо мною, страстно целуя, тараня языком, сплетаясь телами в диком восторге, не дав ни капли кислорода, опуская в пучину чувств. Вонзался в плоть как одержимый, лаская груди властными ладонями, пощипывая острые соски. Целуя жадно шею, прикусывая кожу, оставляя метки, рукой сжимая волосы, оттягивая в сторону, терзал членом, жёстко вбиваясь до упора. Закинув мои ноги к себе на бёдра, трахая, стонал как дикий зверь, неудержимый и страстный, входя до основания без жалости.
Вбиваясь, резко замер, рыча от изнеможения, тяжело дыша. Поцеловал нежно, мягко касаясь губами, медленно толкаясь, смотря мне в глаза.
— Люблю тебя, — целует в губы. — Моя барыня! — навалился на меня всем своим мощным тяжёлым телом, вжимая в матрас. — Моя ты хорошая, — погладил ладонью по голове. — Малыш, — шёпотом.
Глажу его по мощной спине, целуя в шею, ласкаю языком ключицы, мну аппетитные ягодицы. Мне так мало нашей близости, хочу с ним слиться в единое целое. Как же мне с ним хорошо, уютно, спокойно. Он моя вселенная, в которой существуем я и он.
Притянув к себе моё уставшее, удовлетворённое тело, положив голову к себе на широкую грудь, поглаживая от копчика до ягодиц мерными движениями, глубоко вздохнул.
— Спи, моя девочка, — прижался плотнее. — Спи, моя барыня, — поцеловал в волосы, вдыхая аромат.
Проснулась от нежных, ласковых, настойчивых поцелуев, спускающихся по плечу, позвоночнику до копчика, царапая колючей щетиной, ладонями поглаживая талию, страстно прижимаясь как раскалённая лава, обвивая сонное тело. Сжав ягодицы, просунув руку между ног, поглаживал клитор, проводя по чувственным лепесткам, распределяя влагу, кружил у входа во влагалище, пробуждая во мне чувственную пытку желания. Языком по спине рисуя абстрактные картины, вошёл двумя пальцами в лоно, растягивая поступательными движениями, прижимаясь к бедру твёрдым возбуждённым членом. Стонала от томительного ожидания, подмахивая в такт, бесстыдно насаживалась, приподнимая попку, выгибаясь в пояснице, как течная сучка, заскулила:
— Макар, да, ах, ах, ещё! — подтянув за талию, поставив на колени, резко вошёл на всю длину, без устали работая бёдрами.
Заполняя лоно своим большим длинным членом, врываясь жёсткими толчками, подводя к черте блаженства, полетела вместе с волной в десять баллов, крича, выгибаясь, виляя задницей, насаживалась, продлевая оргазм.
— Мне так хорошо, — промурлыкав. — Ах-ахх, — поддерживая ритм, шлёпая попкой о его бёдра, наполняя комнату хлюпающими звуками нашего соития.
Взяв пятернёй за шею, подтянув к своей взмокшей груди, яростно вбиваясь, сжимая сильно соски, укусив за мочку уха, громко простонал, кончая, замедляя темп, толкаясь, прижимая всем корпусом к себе.
— Мм, — толкнулся. — Моя хорошая, — провёл рукой по животу и бёдрам. — Ты мой рай, — поцеловал шею. — Барыня моя, — вышел из меня, шумно вздыхая, опуская на матрас, прижимая своим телом. — Поспим, ещё рано, — обнял за талию тяжёлой мощной рукой, засыпая.
Всё хорошее когда-то заканчивается. Не успела я продрать глаза после бурной ночи, как меня с раннего утра подняли, решив, что в его отсутствие сильно разгулялась, наращивая бока. Макар-Гадович изъявил желание потренироваться в тренажёрном зале. Загнав меня на велотренажёр, сам бегал как заведённый, ускоряя режим, как будто страстной ночи у нас и не было. Откуда только силы берутся и энтузиазм! Усадив меня на греблю, приступил к силовым упражнениям, прокачивая мускулатуру, тянул гриф на себя, глубоко дыша. Отжимая штангу, лёжа на спине, смотрел, как я делаю планку, поднимая немаленький вес, шумно выдыхал, по вискам струились капли пота. Сев на лавку, обтерев голову и грудь, строго посмотрел на меня.
— Ты решила схалтурить? — усмехнулся. — Повтори упражнение, — жёстко, грубым голосом. — Засекаю две минуты.
— Макарушка, — застонала, распластавшись на коврике. — Я больше не могу, — падая пластом, покачала головой.
— Малыш, ты решила бунтовать? — удивлённо вскидывает брови. — По-моему, у нас есть чёткие правила. Или ты забыла? Могу напомнить! — рычит, подымаясь с лавки. — Я говорю, — наклоняется ко мне, — ты выполняешь, и это не обсуждается, — строго смотрит. — Давай, девочка моя, ты справишься!
Под его тяжёлым взглядом пришлось стиснуть зубы и простоять полторы минуты, трясясь как осиновый лист на ветру на последних секундах. От плаванья и последующих процедур по списку Макар-Гадович, естественно, не отказался, загоняв меня до полуобморочного состояния. Как я там Машке говорила: всё познаётся в сравнении. Беру свои слова обратно. О чём она там мечтала — попасть на Багамы с брутальными мужиками? Я на всё уже согласна, лишь бы тирания моего любимого мужчины исчерпалась раз и навсегда.
— Собирайся, Малыш, поедем в «ТИС». Мартынов к двенадцати придёт, документы по комбинату нам предоставил, которые Дымов готовил. Посмотрите с Машкой, может, что-то новое он внёс, — одевает наглаженную белую рубашку.
— Хорошо, — улыбаясь, киваю. — Мы едем на целый день, я правильно понимаю? — от радости чуть не подпрыгиваю до потолка. Мне так без дела надоело сидеть в четырёх стенах! Виду, конечно, не показываю, спокойно иду в свою комнату, зная методы Макара-Гадовича.
Надев кружевное бирюзовое бельё, чулки телесного цвета, синее платье-футляр с вырезом лодочка, выбрала бежевые батильоны от Gianvito Rossi, сумку в тон и кашемировое пальто. Волосы заплела в голландскую косу, глаза подвела тёмными тенями, придав чёрной тушью объём длинным ресницам. Вышла в прихожую, любуясь своим рассерженным мужчиной, который мучился возле зеркала, никак не мог причесать непослушные отросшие волосы. Мило улыбнувшись, подойдя, обняла за талию, прижимаясь к спине, смотря на его отражение.
— Что барина расстраивает? — потёрлась о его спину щекой. — По-моему, тебе идёт творческий беспорядок на голове, — подмигиваю, взъерошивая его торчащие в разные стороны густые волосы.
— А это так у женщин называется, — вскидывает бровь, — творческий беспредел? — поправляет волосы. — Сегодня наведу порядок, — прищуривается. — И не только на голове, — подмигивает, поворачиваясь. — Займусь своею барыней, — обнимает за талию, целуя в губы, проникая языком, всасывая, прикусывая нижнюю губу. — Без меня тут совсем распоясалась, — язвительно ухмыляется. — Тренировки забросила. С китайским что? — изучающе смотрит в глаза.
— Эм, я тебя в машине подожду, — выкручиваюсь из его объятий, торопливо иду к входной двери в надежде, что этот разговор завершился.
— Даже не надейся ускользнуть, — идёт за мной, накидывая чёрное пальто. — Сегодня Хенгу позвоню, узнаю о твоих успехах. Чувствую, что у кого-то жопа сегодня будет гореть, — хлопает по заднице, открывает заднюю дверь. — Да, моя девочка!
Глава 13. Безопасник.
