Я у зверя, в его логове. Здесь нет места мечтам.
Все вокруг холодное и бездушное. Но везде чисто и убрано. Будто никто и не живет.
– Осмотрелась? – раздается за спиной.
Я не слышала его шагов, он подкрался незаметно для меня. Меня сковывает по рукам и ногам его взгляд. Или так действует близость.
Хочется дышать, но легкие будто выдраны из тела. Чувствую только заведенное ненормальным ритмом сердце.
– Ты здесь живешь? – решаю спросить.
Мысль, что это вообще съемная квартира, куда он приводит своих любовниц, уничтожает меня изнутри как неизвестная современности болезнь.
– Временами… – уклончиво отвечает.
Демид делает шаг ко мне. Ощущаю свежесть геля и нотки цитруса. Исхаков только что из душа, и перед моими закрытыми глазами его мощное тело, покрытое каплями воды, застревающие в густой поросли его волос.
– Повернись.
Я коротко вбираю воздух, но ощущение, что задыхаюсь, не исчезает.
Зверь ловит мою реакцию, и… улыбается. Краешком губ. Ехидной, довольной улыбкой, от которой ребра ломаются.
Взглядом упираюсь в его грудную клетку. Демид одет только в спортивные штаны. Я могу детально рассмотреть его тело, но все еще не могу набраться на это смелости.
Исхаков заносит руку и касается моего лица. Аккуратно, но уверенно. Он уже знает, что владеет мной, потому что я дала свое согласие.
Пальцем вновь давит на губы, размазывая помаду. Я сглатываю, пропуская толчок в груди.
Живот наполняется звенящей энергией, которая мучительно пьянит.
– Разденься, – в очередной раз приказывает и отходит к дивану.
Страх парализует все тело до кончиков волос. Нервы натягиваются, как новенькие гитарные струны.
Не могу поднять руки и расстегнуть чертову молнию на платье.
Во рту давным-давно пересохло, а я, кажется, никогда не решусь попросить хоть каплю воды.
Исхаков сидит напротив, удобно расположившись на сером диване. В руке он крутит бокал с алкоголем. Сейчас мужчина подносит рокс к губам и делает довольно большой глоток.
Все его хозяйские действия плотно записываются на подкорку.
И все, что сейчас хочу, чтобы он напился и отключился. Забыл про меня и вообще про то, что я стою здесь как кукла на постаменте, надеясь стать незаменимой любовницей зверя.
Если бы только папа видел, на что решилась его дочь, он бы отказался от меня. И был бы, скорее всего, прав. Я падаю. Низко.
Когда пальцами все-таки нащупываю потайную молнию, веду «собачку» вниз.
Это единственный звук, который наполняет огромную комнату. Нет, еще звон льда в бокале зверя.Взгляд Исхакова впивается в мои плечи, по которым сползают лямки платья. Само платье уверенно летит в ноги.
Его лицо ничего не выражает. И я не могу понять, нравится ему то, что он видит, или… нет.
В квартире странная температура. Мне ужасно жарко, но я вся дрожу от холода. Жуткое состояние, учитывая, что зверь все видит: как мне неловко, какая я неуклюжая и стеснительная.
Но он продолжает смотреть, и… оценивать.
– Подойди ближе, – вибрирующие нотки и так низкого голоса еще больше заставляют тело дрожать. Кажется, только из-за них я и слепо исполняю его приказы.
Облизываю губы, снова коротко вдыхаю. Влажные глаза хочется прикрыть.
Остаюсь стоять перед Демидом в одних только трусиках. На ногах высокие каблуки. Поднимаю ногу, чтобы скинуть ненужный реквизит.
– Туфли оставь. Мне нравится.
Вновь подчиняюсь.
Зверь жадно рассматривает мою грудь. Между нами остался метр, но я ощущаю каждый цепкий взгляд.
Соски ноют. Они стали очень чувствительными. Если он до них дотронется, мне будет неприятно. Или, наоборот, я завою от желания.
Я вся покрыты мурашками, и только слепой не увидит, что меня потряхивает. Даже губы с размазанной помадой дрожат.
Глаза зверя непередаваемо черный и опасные, полные огня и возбуждения. Только они и выдают, что картинка Демиду нравится.
Не картинка, а я. Маша.
От взгляда, которым Исхаков трогает мою грудь, живот, бедра, лобок, между ног приятно стреляет, и я чувствую предательскую влагу. Как такое возможно? Мужчина ведь даже не касался меня, не целовал, не шептал нежности…
Сердце перекачивает десятки литров крови. Настоящий мотор.
Вижу, как Демид отпивает последний глоток виски из бокала и поднимается с дивана. Подходит ко мне и вновь смотрит. Смотрит, смотрит, смотрит. И ничего не говорит, кроме приказов.
От него исходит удушающая энергия, которая божественно пахнет. Но, просачиваясь в кровь, травит.
Зверь касается моей шеи, жестко фиксирует, снова делает взглядом акцент на губы. Я знаю, что он хочет, но пока не готова ему это дать.
Дальше очерчивает плечи и сжимает грудь. Довольно сильно, с выдохом, который больно жжет кожу. Большим пальцем надавливает на сосок и очерчивает ореолу.
Я была права. Соски стали чувствительными. А я всматриваюсь в его губы и хочу, чтобы он избавил меня от этих ощущений, захватив в рот острые вершинки.
Когда ладонь Исхакова доходит до впадинки пупка и движется вниз к лобку, прикрываю веки. Стон застревает в горле, я давлюсь им и зажимаю внутри.
Мне приятно все, что он сейчас делает. Каждое его гребаное властное движение. Как заколдовал, дьявол.
– Какой секс ты любишь? – не разъединяя взгляда спрашивает.
Глядит вглубь меня. В клетки встраивается и меняет их порядок.
Веду плечами, застопорившись на таком вопросе.
– Классический. Наверное.
– Ты не уверена? Ты… девственница? – легко спрашивает.
Открываю рот, чтобы ответить. Сбивает его взгляд. Едкий и колючий.
– Это… проблема? – коряво гну губы в усмешке. Неуместной и совсем не красивой.
– Нет, – бесстрастно отвечает.
Исхаков двумя руками фиксирует голову за шею, заставляя смотреть на него. Ответы свои ищет, до правды докапывается. Одной ведет по щекам и надавливает указательным и большим пальцами.
По поверхности тела струится ток силой в тысячи вольт, в воздухе пахнет соленой кожей. Мышцы внизу живота сжимаются от каждого взмаха его ресниц.
Долго молчит. Так, что нервы звенят от натяжения.
– Когда ты в следующий раз решишь накрасить губы красной помадой, будешь делать мне минет. Это понятно?
Медленно прикрываю веки и открываю. Я все поняла.
Его слова и просьба грубая. Застываю в нелепой позе, не вовремя вспоминаю, что помада на моих губах размазана, под глазами, наверняка, потеки туши от дикой жары, а спина покрыта липким потом.
Исхаков отходит от меня снова к дивану и усаживается на свое место, широко раздвинув ноги. Тонкая ткань штанов натягивается, и я вижу внушительную эрекцию.
Что я сейчас должна сделать?
Подойти, и…
На мне же красная помада? Или там было что-то про следующий раз?
На каблуках ходить уже невозможно. Мышцы напряжены до предела и при любом движении режут кожу и кости.
Я сажусь ему на бедра, опустив ноги по разные стороны. В промежность упирается твердый член. Ткань штанов и тоненькая ниточка стрингов совсем не преграда.
Задыхаюсь от ощущений. Образы вокруг плывут, жар топит, будто я восковая фигура. Тихо стекаю неравномерными потоками по крепкому телу зверя.
Сглатываю. Слюна медленно обволакивает стенки гортани, и Демид попросту пялится на мое горло. С каждым миллиметром его губы становятся ýже, а лицо корежит злоба. Или пик возбуждения.
Мы пересекаемся быстрыми взглядами, а следом я наклоняюсь и целую его шею. Осторожно, словно могу поранить. Поцелуй за поцелуем перехожу на плечи. Их тоже покрываю рваными касаниями.
Я знаю, что мужчинам это нравится. Когда ласкают их руки, боковые стороны шеи, спину и лопатки… пах.
Дохожу до мощной грудной клетки и провожу по ней всей ладонью, чуть надавливая и делая круговые движения вдоль мышц.
Опускаюсь на колени перед ним и целую торс.
Исхаков рвано дышит через рот. Челюсть чуть выдвинута, взгляд рубит.
Сейчас он выглядит как настоящий хищник. Властный, жестокий, гордый. А я его… самка.
В эту секунду осознаю что хочу, чтобы зверь стал моим первым мужчиной. Не из-за обязанностей, не из-за данных обещаний и, упаси боже, не из-за страха отказать такому человеку. А просто потому, что нереально хочу его. Исхаков возбуждающе красив, хоть и опасен.
Демид по-нормальному ко мне еще не прикоснулся, не поцеловал. Но устойчивое ощущение, что уже все случилось между нами. Промежность саднит, тело горит.
– Когда я трахаю, я не нежный герой, Маша. Нежность вообще не про меня. В постели я говорю, ты делаешь. Это тоже понятно?
– Значит, ты эгоист?
Мрачно усмехается, заставляя покраснеть.
– Нет. Но тебе понравится.
Демид кладет руку на переднюю часть шеи и сдавливает. Несильно, но ощутимо.
Потом вгрызается в мой рот, языком расталкивая губы. И целует. Глубоко, беспощадно, покусывая нижнюю губу и оттягивая ее. Столько власти в этом поцелуе, я справиться не могу с его силой и мощью. Как ураган налетел.
– Ты не представляешь, с кем связалась, Маша, – говорит, чуть отталкивает меня от себя.
Тело качает из стороны в сторону. Штормит. Сознание дымом заволокло, нос щиплет, глаза пленкой из слез покрылись. Ни одна не стекла.
Он и понятия не имеет, что я знаю, с кем связалась. Знаю. И ненавижу себя за это.
Зверь берет меня под бедра и уносит в спальню. Там пахнет его гелем для душа и почему-то сырой землей подвала.
Глава 13. Маша
Зверь укладывает меня к себе на кровать и накрывает своим мощным телом, как грозовое облако маленький городишко.
Я не успеваю рассмотреть спальню, даже не имею понятия большая ли у Исхакова кровать. Здесь довольно мрачно, а все мое внимание направлено на Демида.
Цепкий взгляд разрушает мою броню, и сейчас зверь кажется мне настолько красивым и безупречным, что я вся изнываю от желания.
На мне по-прежнему лишь одни стринги и длинные шпильки. Исхаков в штанах.
Наблюдаю, как Демид медленно стягивает с себя одежду и отбрасывая ее в сторону.
Его член красивый и большой, с налитой темно-розовой головкой. От такого роскошного вида все мышцы внутри меня сокращаются, посылая тонну разрядов удовольствия.
Облизываю губы и привлекаю к ним внимание Исхакова. Его грудная клетка высоко и часто поднимается. А когда он снова наваливается на меня всем своим звериным весом, я отчетливо чувствую всю силу его дыхания и рокочущей вибрации сердца.
Завораживающе, надо признать.
Демид со мной неласков. Его касания скорее грубые и нетерпеливые.
Ладони кажутся мозолистыми и шершавыми. Только я точно знаю, что это не так. Моя кожа стала настолько чувствительной, что любое прикосновения вызывает скорее неприятные ощущения, чем удовольствие.
– Опусти руку. Потрогай его.
