Младший научный сотрудник-4 — книга №4 серии «Младший научный сотрудник»

– И у тебя какие-то необычные способности, – продолжила она, – медицинские.

– Что-то такое есть, – хмуро ответил я и сразу решил расставить точки на ё, – но я сейчас не практикую. Обратитесь в клинику на Мичуринском, если что-то надо…

– Да нет, – так же весело продолжала она, – мне просто интересно… космонавты у нас бывали, знаменитые футболисты тоже, жены больших начальников каждый день, а вот экстрасенса первый раз вижу.

Ничего я на это не стал ей отвечать, а просто попросил показать, что у них тут есть… помните миниатюру Карцева-Ильченко под названием «Склад» (– это правда, что у вас все есть? – а что вам надо?), так вот это тот самый склад и был. И даже пиво у них имелось восьми сортов, два из которых были чешским и немецким соответственно.

– Что будем брать? – обратился я к подруге, но у Нины, как и у меня, глаза разбежались по сторонам…

Квартирный вопрос-2

– Ну тогда давай командовать буду я, – взял руль в свои руки, – вон то шампанское… да, полусладкое… эту вот бутылку, Мартини что ли?… тоже полусладкое… этот вот сервелат в коробке и сыр, который с зеленью…

– А зачем с зеленью? – толкнула меня в бок Нина, – это ж плесень какая-то.

– Успокойся, родная, – отвечал я ей, – все под контролем. А плесень придает продукту оригинальный и устойчивый вкус. Еще что? Ну ананас пусть будет, он на вес или поштучно отпускается?

Продавщица ухмыльнулась и сказала, что поштучно.

– И пиво уже заодно… и немецкое, как уж оно там называется?… ага, Пилзнер… и чешское, Праздрой – попробуем, что они там в странах народной демократии употребляют.

– Торт ещё хорошо бы, – напомнила Нина.

– Да, и торт, какие у вас есть?

– Мы же рядом с Киевским вокзалом, – напомнила продавщица, – и Киевской улицей, значит все и берут Киевские торты.

– И коньяк еще какой-нибудь, – вспомнил я про себя, – а может и виски есть?

– А куда ж оно денется, – продолжила ухмыляться продавщица, показывая на стеллаж справа от нее, – Джек Дэниелс и Джонни Уокер, с черной этикеткой.

– Уокера давайте, – решился я, – сколько с нас?

– Пятьдесят пять тридцать шесть, – ловко подсчитала она на бабушкиных счетах.

– Ого, – вырвалось у Нины, – половина моей зарплаты.

– Потом заплатите, – тут же успокоила её продавщица, – счет придет прямо к вам в квартиру в конце месяца.

– А у вас и одежда какая-то есть? – справилась Нина между делом.

– А как же, – и продавщица уверенно распахнула дверь в соседнюю комнату, – на любой случай жизни… вплоть до свадьбы.

Нина потупилась и искоса взглянула на меня, а я решил не гнать коней и сказал просто:

– Давай решать проблемы по мере их поступления. Все равно мы сейчас не унесем эту одежду, и так много набрали. На недельке зайдем и тогда уже разрулим и эти вопросы.

И Нина послушно согласилась, продавщица сделала пометку на моем пропуске, и мы весело зашагали по направлению к правительственному зданию. Оформление Нины в качестве постоянного посетителя прошло быстро и безболезненно, охранник даже подмигнул мне за ее спиной – мол, молодец, какую девчонку склеил. И вот мы уже стоим на пороге 87-й квартиры.

– Дааааа, – это все, что только и смогла из себя сразу выдавить Ниночка, а потом собралась и добавила, – богато люди живут. А там чего? – показала она на дверь из второй спальни.

– Кладовка наверно, – пожал я плечами, – она же гардеробная.

– А балкончик-то подкачал, – все же нашла она к чему придраться, – могли бы и покрасить перила. Вон там Москва-река?

– Ага, она самая, – подтвердил я, – за набережной Шевченко.

– Хорошо, что окна во двор, – заметила она и сразу же перешла к насущным вопросам, – сначала ты в ванную или я?

– А давай вместе, – скромно предложил я, – там места много… а шампанское пока в холодильнике охладится.

––

Через час примерно мы уже сидели за столом в необъятной гостиной-кухне и беседовали о житье-бытье.

– Быстро ж ты поднялся, Петя, – сказала она, опрокинул бокал с шампанским, – и высоко… не страшно на такой высоте сидеть?

– Если честно, Ниночка, – тихо отвечал я, – то страшновато… тут ветра сильные дуют, днем жарко, ночью холодно. И падать больно будет, если что… но это, во всяком случае, произойдет не сегодня, так что давай наслаждаться, пока есть чем.

– Хорошее рассуждение, – поддержала она меня, – да, а чего это Наумыч от тебя вчера хотел?

– Все просто, – я разлил виски в рюмки, – хочет, чтоб я не забывал его в случае чего. А он взамен может мне пригодиться, связей типа много у него.

– Послал бы ты его, – посоветовала она, – он ведь и тебя так же кинет, как меня, например. Гнилой человечек.

– Я подумаю, – просто отвечал я, – как виски-то?

– Самогон-самогоном, – весело отвечала она, – но пьется легко.

– Напрасно ты так гонишь на этот продукт, – заметил я, – традициям виски-варения уже не одна сотня лет, в той же Шотландии тысячи таких винокурен, и у каждой свой оригинальный секрет производства. Между прочим, в России тоже раньше делали что-то похожее, но потом перешли строго на водку, которая представляет собой бесцветный водо-спиртовой раствор с характерным вкусом и запахом. И вкус, и запах водке придают сивушные масла… их по идее надо бы удалять, но тогда водка совсем без отличительных признаков останется. Так что немного оставляют. А шотландцы и за ними англичане с американцами пошли по другому пути – спирт у них настаивается в бочках с разными добавками. Технология, как у коньяка почти. И вкус получается самый разный, в отличие от водки.

– А я вот еще слышала такие выражения, как «бленд» и «сингл-молт», – вдруг спросила Нина, – это что такое?

– Тут все просто, бленд это смесь, сингл-молт – односолодовый значит…

– А при чем тут солод?

– Ну виски же из ячменя гонят, а солод это намоченные и пророщенные зерна этого ячменя… так вот – бленды производятся из смесей разных видов и производителей, купаж он еще называется. В основном льют то, что подешевле, ну и вкус с запахом у таких продуктов соответствующий… стандартный-стандартный. А односолодовые производят строго из одного сорта, выгнанного по возможности в одной винокурне. Чем больше выдержка продукта, и чем лучше раскручена эта винокурня, тем дороже конечный результат получается. Есть сорта по пять-десять тысяч долларов за бутылку.

– Ничего себе, – удивилась Нина, – это сколько же в рублях будет?

– По официальному курсу, – быстро провел я подсчет в уме, – 3-6 тысяч рублей. А если реальный курс брать, то умножь это на 4 где-то…

– 20 тысяч? – у Нина глаза на лоб полезли, – я столько за 10 лет не заработаю. А этот вот Уокер, он какой, односолодовый?

– Увы, Ниночка, – ответил я, – это всего лишь бленд, но качественный бленд, стоит довольно высоко в линейке подобных.

– Давай уже и пиво попробуем, – поменяла тему она, – а то чешский Праздрой я только по телевизору видела…

Праздрой оказался довольно качественным пивом, с легкой горчинкой и высокой шапкой пены. Градусов только на мой взгляд в нем маловато оказалось, но Нине понравилось.

– На наше Жигулевское не похоже, – заявила она после дегустации и тут же, впрочем, перепрыгнула на новую тему, – ты вот что, Петя… ты меня не бросай – я тебе всю жизнь верная буду.

– Точно будешь? – подколол ее я.

– Точнее не бывает, – серьезно отвечала она и собралась развить свою мысль, но не успела, затрезвонил телефон, который в спальне стоял, обычный городской.

– Кто это еще? – задался вопросом я, – вроде никому этого номера пока не давал.

А это оказался Андрюша Миронов собственной персоной… на вопрос, откуда у него мой новый номер телефона, он ничего не сказал, а просто напомнил о позавчерашнем обещании.

– Да-да, я помню, Андрей Александрович, – отвечал я, – и все свои долги аккуратно отдаю. Только вот одно небольшое затруднение есть – отлучаться из этой квартиры мне можно только в экстренных случаях. И ненадолго.

– Тогда я могу к вам… к тебе, то есть, приехать, – предложил он, – через час-полтора к примеру.

– Хорошо, – ответил я, – сейчас я решу вопросы с охраной – перезвони через десять… нет, лучше через пятнадцать минут.

– А кто это? – спросила Нина, – Андрей Александрович?

– Да Миронов же, – ответил я, – ты с ним за одним столом недавно сидела.

– И чего ему надо?

– Того же, – вздохнул я, – что и всем остальным – быть богатым и здоровым.

И я начал накручивать черную вертушку с целью провентилировать вопросы безопасности с девяткой…

––

Через час народный артист уже стоял на пороге моей квартиры, переминаясь с ноги на ногу. На этот раз без супруги.

– Заходи, будь как дома, – широко распахнул дверь я и тут же продолжил, – что будешь пить?

– А что есть? – поинтересовался он, поздоровавшись кивком головы с Ниной.

– Шампанское есть, Новый свет, – начал перечислять я, – а еще виски Джонни Уокер, черная этикетка, и пиво… чешское закончилось, остался немецкий Пилзнер.

– Богато живешь, – улыбнулся Андрей, – новоселье что ли отмечаешь?

– Да, угадал, – признался я, – так что налить-то?

– Давай сначала дело сделаем, а потом все остальное, – ответил он, крутя головой по сторонам.

– Возражений нет, – сказал я и припомнил рекламу из 90х годов, – сначала акции, потом чай.

– Какие акции? – не понял Андрей.

– Обыкновенные, – пошевелил я пальцами в воздухе, – но можно и привилегированные, с гарантией получения дивидендов. Не заморачивайся, это у меня само собой вылетело.

Я наказал Ниночке приготовить тот самый чай, пачка со слоном имелась в одном из шкафчиков, а мы с Мироновым прошли в дальнюю спальню, плотно притворив дверь за собой.

––

Через полчаса он уже сидел за нашим столом, явно повеселевший и сменивший окраску лица с бледно-голубой на розовую.

– Это Галина поспособствовала тебе с квартиркой? – поинтересовался он, отхлебывая одновременно из двух стаканов.

– Бери выше, Александрович, – я тоже перешел на его двухстаканную методику, – квартиру мне устроил сам Леонид Ильич.

– Не врешь? – посмотрел он мне в глаза и увидел там бездонную безмятежность, – вижу, что не врешь… высоко же ты залетел, Петя… Петрович.

– Сам знаю, – отвечал я, – даже страшно временами становится. Только давай вот что… давай тему сменим – расскажи лучше что-нибудь про свой театр.

– Про сатиру-то? – зачем-то переспросил он, – а что про нее рассказывать, и так все на поверхности. Плучек руководит, мы выполняем его мудрые указания.

– А мне про Ширвиндта интересно, – осмелилась задать свой наболевший вопрос Нина.

– И что тебе именно про него интересно? – повернулся к ней Андрей.

– Такой отличный артист и почти не снимается в кино – почему это так? – конкретизировала свой интерес Нина.

– Почему не снимается? – возразил Миронов, – а Трое в лодке? А Небесные ласточки? Рязановский «Вокзал для двоих» скоро на экраны выходит, там он тоже есть.

– Ну с тобой-то не сравнить, Александрович, – помог я Нине, – у тебя в год по 3-4 фильма с главными ролями, а у Ширвиндта по одной картине в эпизодах. Главных-то ролей по сути и нет… не считая Троих в лодке.

– Что тут можно ответить, – задумчиво сказал Андрей, протягивая мне опустевший стакан, а когда я обновил его содержимое, продолжил, – профессия актера, к сожалению, напоминает роль женщины во взаимоотношениях с мужчиной. Сидишь и ждешь, пока тебя под венец позовут – инициатива наказуема и там, и тут. Вот не зовут Александра Анатольевича на главные роли и ничего тут поделать нельзя…

– А денег много это кино приносит? – расхрабрилась Нина на такой скользкий вопрос. – По сравнению с театром, например.

– Конечно, – не стал запираться Миронов, – несравнимо больше… мне за Бриллиантовую руку четыре тыщи выплатили. За Соломенную шляпку – все пять. А театр… ну что театр… место постоянной работы – двести рэ плюс премии иногда. Плюс гастроли, там тоже что-то добавляется.

– А возвращаясь к Ширвиндту, – захотел продолжить тему я, – артист от бога же, комедийный талант у него невероятный, да и коммерческая жилка, насколько я знаю, имеется. Почему бы ему самому не замутить что-то такое? Что приносило бы дополнительный доход и способствовало продвижению его личности в массы?

– О чем ты? – не понял Миронов, но ответить я ему не успел – зазвонил черный эбонитовый аппарат, стоящий на краешке кухонного стола.

– Пардон, – извинился я, снимая трубку.

Выслушал, что мне там сказали и извинился ещё раз:

– Срочные дела, коллеги – вынужден вас оставить на некоторое время.

Госпиталь, где-то в Тихом океане

– Mike, he seems to have woken up! (Майк, он кажется очухался) – это было первое, что я услышал, когда пришел в себя на больничной койке.

А приключения-то продолжаются, подумал я, кажется попал я не совсем в нашу советскую больничку, судя по этой фразе – тут Майка какого-то поминают, в наших лечебных заведениях таких не водится. А ко мне тем временем склонился гражданин в белом халате и с совершенно лысой головой.

– Эй, как тебя там! – бесцеремонно потряс он меня за плечо, – как дела?