– Я… – голос предательски дрогнул, но я заставил его зазвучать твёрже, – я пережил и не такое. И всё же… – я глянул на Артемия. – Как же эти трое смогли?
– Случайность, – сухо ответил архимаг. – Удача. Ничто иное.
Внутри меня что-то сжалось. Если всё решает только удача – значит, никакая сила, никакая воля не имеют значения. А ведь именно вера в собственную волю вытащила меня из трущоб.
Я прикрыл глаза и на миг позволил панике проглотить меня. Сердце билось так, словно вырывалось наружу.
Неужели всё? Неужели здесь мой путь заканчивается?
Но потом я вспомнил: я уже однажды вышел из Межреальности. Шёл по золотой тропе – и сумел найти дорогу сюда, в Элам. Я сделал невозможное. Значит, я уже в числе этих «трёх».
Я распрямился.
– Я рискну, – сказал я твёрдо. – Даже если шанс один на сто.
Алисия вскинула бровь, но улыбка на её губах стала мягче:
– Ну вот, это уже больше похоже на того Апиона, которого я знаю.
Артемий нахмурился:
– Ты слишком молод, чтобы так легко бросать кости с судьбой. Но решать тебе. Я предупредил.
– А я услышал, – ответил я. – И всё равно пойду.
В этот момент я ясно понял: страх никуда не исчез. Но именно он стал моим топливом.
– А всё-таки, – продолжил я спокойнее, – может ли существовать способ контролировать путешествие между мирами?
– На кафедре надмировых структур мы как раз и занимаемся поиском такого способа, – ответил архимаг. – Легенды гласят, что нашим миром ранее правил могущественный древний народ – народ Перворождённых. Слышал когда-нибудь о них?
– Конечно, – ответил я. – Нашим миром они тоже правили. И по всей Эрте можно найти руины их колониальных правительств.
– В нашем мире тоже находятся руины этой древней расы. Колониальные големы поведали нашим магам, что раса Перворождённых умела совершать межмировые путешествия. Но этот секрет исчез вместе с самой расой.
– Эрта, мой родной мир, – также и родина Перворождённых. Может, это поможет вычислить её координаты в Межреальности?
– Увы, ничем помочь не могу, – покачал головой Артемий. – Направленных переходов мы не умеем. Каждый раз – игра в кости.
– А не было ли иных рас, способных свободно странствовать по мирам? – я не унимался.
Архимаг на миг замолчал, словно решая, стоит ли говорить дальше, и только потом произнёс:
– В старых хрониках есть упоминание о страннике. Он назвал себя представителем расы Звёздных Странников – ситтари.
Я вскинул бровь.
– И что они собой представляли?
– На вид – обычные люди. Но, – голос Артемия зазвучал наставительно, словно он читал лекцию студентам, – они рождаются на стыке мировых потоков, на перекрёстке космической магии, называемой клатхой. Оттуда – их сила. Они могли двигаться с быстротой молнии и видеть в темноте, как днём. Один странник, посредственный воин по меркам своей расы, одолел двадцать человек на деревянных мечах. В стрельбе из лука превзошёл лучших магов Мойрении. А другой, по преданию, игрался с тридцатью противниками, словно с детьми.
– Прямо какие-то сверхчеловеки…
– Именно так. Харизма, память, умение учиться – всё у них было запредельным. И главное – они не знали границ. Для них все миры были открыты, и они переходили между ними так же легко, как мы пересекаем реку по мосту.
– И куда же они делись?
– Пять веков – ни слуху, ни духу. Будто растворились. Может, ушли в самые глубины Межреальности, где не достать даже нашим заклинаниям.
– Выходит, мой единственный шанс вернуться домой – найти одного из них?
– Других шансов я не вижу, – твёрдо произнёс Артемий.
Я замолчал. Слово «ситтари» будто ударило меня в сердце. Оно отзывалось эхом где-то глубоко в памяти… Я уже слышал его. Когда-то… там, в Эрте.
Воспоминание всплыло, словно из бездны: магический браслет моего отца, Иллиндилa Гранта. И открытие, которое тогда обрушилось на меня: он – не из нашего мира, а с некого Ситтараса. Он был ситтари.
Меня пробрала дрожь. Значит… и я сам наполовину ситтари?
Теперь всё складывалось. Моя врождённая ловкость, ненормальная память на языки, странная лёгкость в магии и боях – всё это было не просто случайностью. Это была кровь Звёздных Странников. Моя кровь.
Я сжал кулаки, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Судьба будто посмеялась надо мной: вор из трущоб оказался потомком расы, для которой нет границ. Сын заблудшего странника. Полукровка Межреальности.
– Если бы один из них скрывался среди людей, он бы наверняка маскировался, – глухо произнёс я, больше себе, чем Артемию. – Прятал бы свои способности, жил бы как обычный человек.
– От магов не скроешься, – усмехнулся архимаг. – Даже если ты сам – сильный маг. Даже если ты – ситтари.
Слово ударило снова, как молот. Ситтари… Это имя теперь было и моим.
– Артемий, – сказал я, стараясь говорить ровно, хотя голос всё же дрогнул, – есть ли в Академии книги о них? О ситтари?
– Есть. Но в закрытых архивах. Туда допускают лишь избранных магов, – высокомерно приподнял подбородок архимаг. – Простым гвардейцам там делать нечего.
– Я не просто гвардеец, – твёрдо ответил я. – Я маг из Корпуса Аргомантов, личной охраны князя.
Артемий прищурился, и на его лице впервые мелькнуло уважение.
– Это меняет дело…
Я задумчиво кивнул архимагу, поблагодарив его за откровенность. Мысль о том, что моя кровь связана с загадочными ситтари, жгла изнутри – и только усиливала жажду узнать правду. Артемий с едва заметной снисходительной улыбкой махнул рукой, и сопровождающий меня библиотекарь, словно возникший из воздуха, пригласил жестом.
– Иди, – сказал архимаг. – В библиотеках Академии есть книги, которых нет нигде более. Может статься, среди них ты найдёшь то, что ищешь.
И я шагнул в полутёмный коридор, ведущий в святая святых Академии – хранилище древних знаний, и сердце моё дрогнуло. Огромный зал утопал в мягком золотистом свете, что лился из парящих светильников. Полки уходили вверх на несколько этажей, утыканные тысячами книг, свитков и табличек. Казалось, здесь хранилась память не только Элама, но и других миров.
Меня проводил седовласый библиотекарь, сухощавый и строгий. Он скользил по каменным плитам так бесшумно, будто сам был тенью, и лишь указал мне на дальний сектор.
– Здесь, маг из Корпуса, – сказал он, – лежат рукописи, касающиеся надмировых рас. Не всё дозволено читать, но кое-что доступно.
Я принялся перебирать тяжёлые фолианты. На корешках блестели названия: «Космические энергии клатхи», «Свидетельства Странников», «Хроники Межреальности». Но больше всего меня зацепила книга с неприметным тиснением: «Мифы и легенды Мойрении». Казалось бы, простое собрание народных сказаний, но пальцы мои словно сами раскрыли её.
И не зря. Уже в первых главах взгляд зацепился за заголовок: «О происхождении магов». Я жадно впился глазами в строки:
«Под небом Элама встречаются два типа магов: прирождённые маги, обращённые маги и Истинные Маги. Первые два типа – плоть от плоти Элама, Истинные Маги же – Звёздные Странники, бессмертная раса, представители которой время от времени прибывали в Элам из глубин Универсума, с таинственного континента Ситтарас.
Прирождённые маги – люди с врождёнными магическими способностями, унаследованными от предков-магов. Изредка маги рождаются в семье, где оба родителя лишены магического начала, но такой случай – один на несколько сотен. Истинный маг способен обратить в мага любого простого человека. Он может инициировать смертного в свои ученики, мгновенно передав ему часть своей космической энергии клатхи, запас которой восстанавливается. Среди великих воителей и магов древности встречались ученики Истинных Магов. Маги же расы людей не могут инициировать простых смертных. Разница между Истинными Магами и Прирождёнными магами примерно такая же, как между Прирождёнными магами и обычными людьми.
Истинные маги – раса, появившаяся в результате союза сильнейших магов людей и божественных существ, называемых Перворождёнными, расы, в древности правящей Эламом. Последствия таких союзов со сверхъестественными существами затем проявляются во многих поколениях потомков. Несмотря на то, что Истинным Магом может называться лишь тот, у кого среди предков были Ситтари или Перворождённые в пределах трёх поколений, всякий человек, у кого были Перворождённые даже среди очень далёких предков, всегда будет способен к магии.
Именно поэтому аристократия Мойрении чувствительна к магии. Согласно древней легенде, отцом первого царя Мойрении Велизара, от которого и происходит нынешний род князей, был небожитель.
Одна из основных особенностей некоторых артефактов Ситтари – невозможность использования смертными. Только кровь Перворождённых может заставить эти артефакты работать. Именно поэтому, согласно легенде, Велизар смог достать из камня артефактный меч, Тинардил, в то время, как самые могучие витязи Мойрении не смогли. Только в руках Велизара меч мог гореть синим огнём, который Ситтари окрестили Небесным Пламенем. В то же время представители династии Велизаровичей, его нынешние потомки, несмотря на то, что являются Прирождёнными магами, не могут силой воли зажечь Тинардил.
Более двух с половиной тысяч лет назад наш мир атаковали страхолюды, посыпавшиеся с небес Солнцеградья. Современные маги отождествляют их с демонами. Но воины и маги людей под руководством Велизара, шагавшего впереди с пылающим мечом, дали отпор этим страхолюдам. На поле в десяти верстах к западу от Солнцеграда, тогда ещё варварского городка, где жил вождь совсем небольшой тогда Мойрении, состоялась решающая битва между легионом демонов и мойренским воинством. Она завершилась сокрушительным поражением чужаков – и победой молодой страны Мойрении. И эта битва вошла в историю как битва на Светлом Поле, и мойренцы взяли летоисчисление от этой даты. Велизар сместил солнцеградского вождя, стал первым царём Мойрении, и его народ заселил пустующие земли к северу и востоку».
Я откинулся на спинку стула, ощущая, как сердце гулко бьётся в груди. Истинные маги… Ситтари… В каждом слове я видел отражение себя самого, своего отца, браслета, что унаследовал от него.
Неужели и правда – я не просто вор из трущоб и паладин поневоле? Может, во мне течёт кровь тех, кто способен вырвать пылающий меч из камня и зажечь его небесным пламенем?
Глава 4. Кровь и клятва
Мы с Алисией ехали обратно, и дорога шла тихо. Лишь копыта кобылы отстукивали ритм, а в воздухе тянуло сыростью от придорожных полей. Алисия, поправив капюшон, вдруг повернулась ко мне:
– Расскажи мне о своей жизни, Апион. Ты слишком многое скрываешь за этой улыбкой и твоим лисьим взглядом.
Я вздохнул. В её голосе не было приказа – лишь просьба. А я уже был связан с ней не только клятвой корпуса аргомантов, но и чем-то большим, почти личным.
– Ладно. Думаю, ты можешь узнать о моём прошлом. Особенно учитывая, что с ним я завязал.
– Ты был преступником? – в её зелёных глазах мелькнуло недоверие.
– Да. Я сидел в тюрьме. С шестнадцати до девятнадцати лет, а потом ещё несколько раз – до двадцати трёх. Я был вором.
– Ты состоял в какой-то банде? Был прислужником главного вора города?
– Нет. Я работал сам по себе. Можешь не поверить, но в сущности я сам был главным вором Стейнгарда.
– Сколько же тебе сейчас лет?
– Двадцать восемь. Завязал с воровством около полугода назад.
Алисия прищурилась, не скрывая удивления:
– Я думала, что главари воров – это матёрые сорокалетние, если не пятидесятилетние мерзавцы.
– Я был самым талантливым вором на Севере, – ответил я без гордости, – благодаря ловкости и… удаче. А ещё потому, что воровал с детства. У меня была неблагополучная семья. Мать… пьянчужка, рожавшая больных детей. Я удивляюсь, почему сам не уродился таким. Она издевалась надо мной.
Алисия нахмурилась, стиснув поводья:
– Тебе пришлось самому ковать своё детство.
– Да. Но даже тогда я чувствовал, что моё предназначение – не только в этом. После первой отсидки я попробовал завязать. И тогда впервые узнал, кто мой отец.
– Ты ведь говорил, что он – маг…
– Иллиндил Грант. Странствующий чародей. И… как выяснилось недавно, он был ситтари. Полукровка или потомок Перворождённых, но точно не человек в простом смысле слова. Его браслет до сих пор хранится у меня. С ним пришло понимание, почему я так легко учусь магии, языкам, боевым искусствам.
Алисия слушала молча, но я чувствовал её волнение: зелёные глаза сверкнули – то ли интересом, то ли тревогой.
– Он был скандально известен, – продолжил я. – В Стейнгарде отец вступил в шайку «Благородных Разбойников». Они грабили богатеев, державших в лапах весь город. Особенно боролись с «Полярными Тиграми», бандой наркоторговцев. Отец один бросил вызов их главарю Орфину – и в одиночку разнёс верхушку банды.
Я невольно усмехнулся, вспоминая слова матери:
– Она рассказывала, что в тот день он, смеясь, сказал ей: «Похрабревшие мыши идут бить морду коту».
Алисия не сдержала лёгкой улыбки:
– Безрассудный… но, похоже, великий человек.
– Да. Но за дерзость он заплатил. Началась война банд. Почти все разбойники и тигры погибли. Отца поймали… и он исчез без следа. Думаю, его убили. Но память о нём осталась.
Я умолк на миг, чувствуя, как в груди шевелится старая боль.
– После этого я снова сорвался во тьму. Мой учитель-маг был убит, а суд обвинил меня. Я сбежал. И стал вором снова, потому что иного выхода не было. Но потом пришёл день, когда я встретил паладина Элиддина и его ученика Ларратоса. Они показали мне иной путь. Я понял: лучше вернуться в тюрьму, чем служить злу. И я выбрал Свет.
Алисия молчала ещё дольше, чем раньше. А потом произнесла тихо, но твёрдо:
– Ты рассказываешь об этом без прикрас. И именно поэтому я тебе верю. Ты вырос в грязи, но не стал частью её. Может, в этом и есть твоя сила.
Её слова ударили сильнее любого комплимента. Я улыбнулся – впервые за весь рассказ искренне.
– Знаешь, Алисия, раньше я думал, что человек всегда остаётся тем, кем его сделало детство. Но, может, всё же можно выйти за пределы судьбы.
Она протянула руку и легко коснулась моей ладони поверх поводьев:
– Можно. И ты это доказал.
***
В башне Корпуса Аргомантов, оставшись наедине, я снова вспомнил про браслет – тот самый, найденный среди вещей отца. Сердце билось быстрее: может, в нём хранится что-то, что объяснит хоть часть тайн моей семьи. Я сосредоточился на образе Иллиндила, и кристалл в оправе вдруг вспыхнул мягким светом.
Сначала он сиял едва заметно, затем всё ярче и ярче, пока не озарил комнату ослепительным сиянием. Из света начали проступать силуэты – мужской и женский. Они росли, обретая очертания, пока не стали ростом с половину человека. Комната будто раздвоилась: передо мной возникла её уменьшенная копия, и в ней стояли двое. Мужскую фигуру я узнал сразу – мой отец, Иллиндил Грант. Женская же казалась полупрозрачной, словно сотканной из воздуха.
Отец был таким, каким я его себе и представлял по обрывкам воспоминаний: высокий, худощавый, в серебристой мантии аргоманта, с двумя длинными клинками за спиной. Длинные серые волосы спадали на плечи, глаза – ярко-синие, живые, насмешливые. Рядом с ним стояла женщина в сияющем серебристом платье, с зелёными глазами и кудрявыми рыжими волосами.
Она произнесла фразу на чужом языке. Я тут же включил лингвофон.
– Ну, здравствуй, тётя Ная, – отозвался Иллиндил.
