Лина Филимонова "Чокнутые бывшие"

– Да.

– Но, может… Что именно ты видела? Иногда ситуацию можно понять превратно.

– Иногда можно. Но не тогда, когда полуголая девица извивается у него на коленях.

– О! – Настя выглядела потрясенной. – Это ужасно.

– Это мерзко и подло.

– Согласна. Но Игорь! От кого угодно можно ожидать такого, но от него…

– Ты всегда говорила, что все мужчины – кобели.

– И всегда считала Игоря исключением. Он всегда смотрел только на тебя и не поддавался никаким соблазнам. Я сама видела, как он вежливо послал девицу с фигурой Моники Белуччи. – Настя помолчала. – И не раз.

– Хочешь сказать, за ним постоянно гонялись секс-бомбы?

– Слушай, мы же сто лет знакомы. Не раз бывали вместе на вечеринках. Разные случаи бывали. А я очень наблюдательная.

– А мне не говорила.

– Да говорила же! Хотя и говорить-то было нечего. А ты все пропускала мимо ушей. Была уверена в нем на двести процентов.

– Да, – из груди Нины вырвался тяжелый вздох. – Была. Я всегда думала, что скорее я сама поддамся соблазну, но только не Игорь. В нем я была уверена на все сто. Оказалось, зря.

– Что будешь делать? – спросила Настя.

– Разве у меня есть выбор? Я не смогу быть с ним после этого.

– Подашь на развод?

– Да.

– Не торопись.

– Может, ты предлагаешь мне простить его? – Нина с вызовом посмотрела на подругу. – Ты вообще на чьей стороне?

– Конечно, на твоей. Я просто хочу сказать: это все очень тяжело. Тебе нужно придти в себя. Отдышаться. Подождать. Посмотреть на все со стороны.

– Со стороны? А разве со стороны это выглядит иначе?

– Не в этом дело. И не надо на меня нападать. Я тебя полностью поддерживаю. Можешь жить у меня столько, сколько захочешь.

– Да нет, я хотела снять квартиру…

– Снимешь. Позже. Илонка приедет только осенью, да и в этом случае место для тебя найдется.

– Спасибо. Мне, правда, нужно придти в себя.

Позже Нина лежала в комнате Илоны, младшей сестренки Насти, которая уехала на стажировку в Германию, и у нее было стойкой ощущение, что все это происходит не с ней. Этого просто не может быть. Ее жизнь давно устоялась, в ней все было стабильно и хорошо, она была счастлива. А теперь она вдруг попала в кошмарный сон, от которого никак не может очнуться. Вот бы сейчас заснуть здесь, а проснуться дома, в своей постели, рядом с Игорем…

Она взяла в руки кудрявого щенка с заплаткой на ухе и почувствовала, как глаза снова наполняются слезами. Она не смогла оставить его в разгромленной квартире. Он казался ей почти живым. Буль был свидетелем крушения ее жизни, и стал для нее

воплощением мечты, которая никогда не сбудется. Мечты о таком простом и обыденном, но теперь совершенно для нее недосягаемом семейном счастье.

Уснуть было совершенно невозможно. Вино, которое, по уверению Насти, должно было ее успокоить, наоборот, взбудоражило. Нина села на кровати, потом подошла к окну и открыла пошире одну из створок. На улице пахло летом. Начинался июнь, ее любимый месяц, когда зелень имеет необыкновенно нежный салатный цвет и все вокруг дышит юной радостью и задором. Раньше они с Игорем обязательно ездили в это время на природу. А пару раз даже ходили в настоящий пеший поход. Раньше. В последние три года было не до этого. Много работы у него, авралы у нее, стройка, заботы и проблемы, которые никогда не заканчиваются. Жизнь шла своим чередом, а них не было на нее времени.

Они давно не говорили по душам. Вообще разговаривали мало, и в основном на какие-то бытовые темы. Нина поняла, что не знала, чем жил Игорь в последнее время. Да, он был увлечен своими проектами, но должно же быть что-то еще. О чем он мечтал? Чего хотел? Наверное, в том, что случилось, есть и ее вина. Она давно воспринимала его как что-то привычное, то, что будет всегда и не может исчезнуть. Оказывается, может.

Нина очнулась. Она что, обвиняет себя в его измене? Это абсурд! Может, она и не уделяла ему достаточно внимания, но и он вел себя абсолютно также. Когда он в последний раз просто так дарил ей цветы? Или говорил комплименты? То-то и оно! Из их отношений давно исчезла романтика. Может, и чувства тоже исчезли?

Раньше ей никогда не приходило в голову, что Игорь может ее разлюбить. Она была уверена, что он однолюб, и их брак – это навсегда. Скорее она могла кем-то увлечься, просто потому, что была более эмоциональной. Но он… он не мог. Оказывается, она совсем его не знала. Жила иллюзиями. Что ж, теперь она от них избавилась.

Уходя от Игоря, Нина собиралась впопыхах. Она побросала в чемоданы первое, что попалось под руку, и теперь мучилась от невозможности составить нормальное количество адекватных комплектов одежды. Например, она взяла свои любимые удлиненные серые брюки, но не взяла ни одну из двух пар туфель, которые к ним подходили. Зато у нее были белые сапоги, предмет далеко не первой необходимости в начале лета. Блузок было катастрофически мало, сумка всего одна, она забыла утюжок для волос, большую часть косметики и белья… в общем, нужно было ехать за вещами.

Встречаться с Игорем ей совершенно не хотелось. Может, когда-нибудь потом. Позже. Когда-нибудь она успокоится, все уляжется и останется в прошлом. Хотя бы в недалеком прошлом. Сейчас же вся эта кошмарная ситуация находится в настоящем. Нанесенные раны кровоточат. И не надо их бередить.

Они не виделись больше двух недель. Наверное, впервые так долго с тех пор, как познакомились. Иногда, проснувшись утром или замотавшись в суматохе рабочего дня, она забывала о том, что случилось. И ощущала, как ей его не хватает. Они так долго были вместе, она привыкла, что он всегда рядом. Но потом она вспоминала все, и на нее накатывала волна злости. Как он мог все разрушить?

Днем в понедельник Нина подъехала к своему дому. К их дому, который теперь стал для нее чужим. В это время Игорь точно на работе, встреча исключена. Она не сразу вышла из машины, набираясь решимости. А вдруг она обнаружит в квартире следы пребывания той девицы, или, того хуже, ее саму? В любом случае, пока что это официально ее дом, и она не собирается отступать. Она сделает то, за чем приехала. Подхватив пару пустых чемоданов, Нина решительным шагом направилась к подъезду.

Игорь не спал уже две ночи. В выходные пришлось работать сверхурочно, завершать сложный проект. Он сам вызвался поработать: все же лучше, чем сидеть дома перед телевизором и остро ощущать, что он в квартире один. Что никто не выпорхнет из ванной в махровом халате, не позовет его ужинать, не проведет рукой по волосам, проходя мимо. В общем, на работе спокойней и даже уютней.

Ему дали выходной в понедельник. Он думал, что проспит всю ночь и большую часть дня, но ничего не вышло. Он ненадолго задремал на диване вечером, а потом на него напала беспощадная бессонница. Игорь считал верблюдов и баранов, практиковал медленное и глубокое дыхание, выпил молока с медом, успокаивающий ромашковый чай и треть бутылки красного вина. Потом целый час торчал у окна, наблюдая рассвет и восход. Спать по-прежнему не хотелось, хотя голова стала тяжелой, как чугун и как будто набитой железными опилками, которые перекатывались и шуршали.

В конце концов, он решил, что бессонницу нужно победить усталостью, и направился в комнату, которая совмещала в себе кабинет и спортзал. Там стоял письменный стол, эргономичное офисное кресло, велотренажер и скамья со штангой. Как кабинет комната практически не использовалась. Нина любила расположиться со своим ноутбуком в их удобной кровати с мягкой спинкой, он предпочитал диван в гостиной. Предполагалось, что когда-нибудь эта комната станет детской. Теперь, видимо, никогда.

Игорь поставил на подоконник бутылку вина, с которой встречал рассвет и сел на велотренажер. Сил крутить педали не было совершенно, глаза слипались, но он знал, что это обман. Как только он ляжет в постель, сонливость мгновенно исчезнет. Поэтому он пыхтел и упирался, как велогонщик на горном склоне. Все. Сил нет, он измотан и умирает от жажды. Игорь сделал несколько глотков из бутылки, усевшись на ковер. Через некоторое время его веки потяжелели, он привалился к тренажеру, а потом и вовсе сполз на пол. Спасительный сон, наконец, сжалился над ним.

Нина не хотела красться в собственную квартиру, как вор. Поэтому она громыхала ключами, хлопала дверями и стучала каблуками по паркету. На шум никто не вышел. Значит, путь свободен. Она заглянула в гостиную, увидела разбросанные тут и там вещи Игоря, блюдо с горкой кожуры от апельсинов, слой пыли на полках и журнальных столиках. В спальне ее ждала неубранная кровать, в ванной – зеркало в разводах и раковина в мыльной пене. Он жил один. Подавив радостное чувство, зародившееся в глубине души, она открыла чемоданы. Чему, собственно, радоваться? То, что та девица не живет с ним, ничего не меняет.

Теперь у Нины было время подумать о том, что нужно взять. Конечно, нет смысла перетаскивать к Насте весь свой гардероб. Да и места тоже нет. Так что она укладывала в чемодан лишь самое необходимое. То, что понадобится ей в ближайший месяц. Потом, когда она найдет квартиру, будет время забрать все остальное.

Упаковав оба чемодана, Нина поняла, что этого недостаточно. Еще остались халат, пижама и две пары туфель, без которых обойтись невозможно. Значит, нужны пакеты. Она отыскала их на кухне, заметив мимоходом коробку из-под пиццы в мусорном ведре и практически пустой холодильник. В изобилии были только апельсины, без которых Игорь не мог прожить и дня. Конечно, он ничего не готовит. Хотя и умеет. Ему просто лень или нет времени. Если он будет питаться пиццей, то через пару месяцев заработает гастрит… О чем это она? Пусть себе зарабатывает. Гастрит, язву, и проказу в придачу. Он это вполне заслужил.

Она отнесла в машину сначала один чемодан и пакет, потом вернулась за вторым. Напоследок Нина решила обойти квартиру, проверить, не забыла ли она чего-нибудь нужного. В гостиной она захватила свою пилочку, валявшуюся возле дивана, на кухне обнаружила любимую заколку. Может, и в кабинете что-то есть?

Открыв дверь, Нина вскрикнула. На полу, лицом вниз, лежал Игорь. Его голова была неестественно повернута набок, рука согнулась под неудобным углом, ноги безжизненно раскинуты… Господи, неужели он мертв?

– Игорь! – она упала на колени и начала тормошить его. – Очнись! Ты не можешь… Ты не должен… Не смей умирать!

Она пыталась перевернуть его, но он был очень тяжелый.

– Игорь!

Наконец, ей удалось перевернуть его на спину. Она почувствовала запах вина. И он открыл глаза. Взгляд его был мутным и бессмысленным.

– Нина? – его лицо расплылось в улыбке.

– Ах ты! – Нина со всего размаха залепила ему звонкую пощечину.

– Что? За что? – он попытался сесть, но получил по второй щеке.

Нина вскочила и вылетела из комнаты.

Игорь ошарашено озирался. Ему это приснилось, или тут, действительно, только что была Нина, и она лупила его по лицу? Нет, это не может быть правдой. Это сон. Точно, сон. Он занимался на велотренажере, допил вино, упал и уснул. Он взглянул на часы, висевшие на стене. Получается, его сон длился всего пару часов. Самочувствие просто ужасное, хуже самого злого похмелья, такого у него не было со студенческих времен.

Он снова рухнул на ковер и закрыл глаза. Но сон опять его покинул. Бесполезно. Некоторое время он просто лежал и смотрел в потолок, ни о чем не думая. Потом его мысли, как всегда в последние три недели, вернулись к неразрешимому вопросу: кто этот «Медвежонок» и почему она ушла, даже не поговорив с ним?

Ладно, она полюбила другого. Это случается. Он не думал, что это случится с ними, но все же такое бывает. Зная свою жену, Игорь предполагал, что в такой ситуации она в первую очередь поговорит с ним. Расскажет все как есть. Признается в том, что больше не хочет быть с ним. Она должна была поступить именно так! Нина всегда была прямым и открытым человеком. И честным. Она не должна была молча уходить, да еще и разгромив квартиру, как будто это он ее чем-то обидел.

Может, он, и правда, что-то сделал не так? После того, как он прочитал то злосчастное письмо, он жил как в тумане. В его голову забредали самые сумасбродные идеи, однажды он даже поймал себя на мысли, что хочет приобрести винтовку, чтобы пристрелить злосчастного «Медвежонка». А иногда ему очень хотелось припереть жену к стенке, в переносном и прямом смысле, и заставить признаться во всем. Разные мысли приходили в его голову, разные желания…

С трудом поднявшись, Игорь пошел в ванную. Надо принять душ, раз уснуть все равно не получается. Может, получится немного поработать и отвлечься. Взглянув в зеркало, Игорь замер с открытым ртом: на обеих его щеках были четко видны ярко-красные отпечатки ладоней. Так это все-таки был не сон!

Глава 6

Игорь полчаса назад выехал с работы, но до сих пор даже не повернул в сторону дома. Ему туда совсем не хотелось. Он кружил по улицам, размышляя, где бы поужинать, и просто убивая время. Наконец ему на глаза попался небольшой итальянский ресторанчик, имевший два неоспоримых преимущества: свободные места на парковке и отсутствие воспоминаний, связанных с Ниной. Здесь они никогда не были вдвоем.

Он припарковался, вышел из машины и вдруг услышал за спиной оглушительный вопль:

– Горыныч! Дружбан!

Вслед за этим на него налетело нечто хохочущее басом, похлопывающее по плечам и улыбающееся до ушей. Это был его старинный друг Пашка.

– Как жизнь? – вопрошал он радостно и громогласно.

– Да ничего себе. А ты как?

– Все пучком. Вот, в отпуск собираюсь. Ты вообще как здесь?

– Поесть хотел, – Игорь кивнул в сторону ресторана.

– Один?

– Ага.

– Поесть он хотел! – восторженно повторил Пашка. – А не хочешь ли пивка выпить со старым другом? Тут в подвале есть один барчик… Пиво прямо из Праги. Ну и колбаски там всякие с рульками. Пошли, а?

– Ну, пошли.

– Ха-ха! – Пашка треснул Игоря по плечу, тот в долгу не остался. Завязалась небольшая потасовка, которая, как ни странно, привела Игоря в прекрасное расположение духа. Он почувствовал себя шестиклассником, который и не догадывается, что в мире существует такая вещь, как проблемы с женщинами.

Барчик оказался таким, каким ему положено быть: сумрачным, полным деревянных и каменных поверхностей и вкусных запахов. Пашка сразу захватил стол в дальнем углу и потребовал у официанта «как обычно два раза».

После двух бокалов крепкого пива Игорь сам не заметил, как рассказал другу о своих семейных проблемах. Пашка стал первым, с кем он заговорил на эту тему. Больше никто – ни друзья, ни коллеги – даже не догадывался, что Нина от него ушла. Он и сам не знал, зачем пытается сохранить видимость того, что у него все в порядке. Наверное, догадывался, что жалости и сочувствия не вынесет. Но от Пашки жалости ждать не приходилось. Он смотрел на вещи просто, а это как раз то, что нужно было совершенно запутавшемуся Игорю.

– Обычное дело, – изрек Пашка, выслушав его историю. – Бабе захотелось романтики, всяких там вздохов при луне, ужинов при свечах, серенад под окном. Вы же сто лет вместе. Надоели друг другу. Как же без разнообразия? Вот тебе, например, разве не хотелось какого-нибудь… – Пашка нарисовал в воздухе что-то вроде женской фигуры с пышными формами, – разнообразия?

– Речь не обо мне, – отрезал Игорь. – Романтики, говоришь…

Он задумался.

– Ну да. Разве у вас была романтика после стольких-то лет?

– Была, – неуверенно произнес Игорь. – У нас была романтика. Все было хорошо.

– «Все хорошо» – это не романтика, а скучная обыденность.

– Может, ты и прав, – вздохнул Игорь.

– Эй! – воскликнул Пашка. – Даже не думай раскисать! И тем более объявлять себя виноватым. Мало ли что романтики не было. Она все равно не должна была. Это подло и не по-товарищески. Да она просто…

– Ты все-таки воздержись от крепких выражений, – остановил его Игорь.

– Так ты собираешься и дальше по ней сохнуть? – Игорь пожал плечами. – Может, ты ее и простить готов?

– Да что-то не похоже, что ей нужно мое прощение.

– Ну так выкинь ее из головы! Не стоит она того, чтобы ты так убивался.

Пашка взмахнул пивной кружкой, пена выплеснулась на стол.

– С чего ты взял, что я убиваюсь? – Игорь глотнул прохладного янтарного напитка.

– Да что я, рожу твою не вижу? Ты же похож на дохлого суслика. Скукоженный весь и чахлый. Никакого задора в глазах!

– Да уж. Чего нет, того нет.

– Вот поэтому я и не женюсь, – глубокомысленно изрек Пашка. – Слушай, я тут в отпуск собрался. В Египет. Поехали вместе, а? Я тебя так отдохну, ни разу не вспомнишь про свою Нину!

– А мы в Солнцегорск собирались… – проговорил Игорь.

– В Солнцегорск?! – возбудился Пашка. – Вот это тема! Да это же наше место! Помнишь, как мы там, в лагере, на последней смене?.. Да и на предпоследней. Всегда! О! Давай вдвоем рванем в Солнцегорск! У тебя когда отпуск?