Учебу Леха все-таки бросил. Серый пытался говорить с ним об этом, но вкусивший красивой жизни парень ничего не хотел слушать. «Сколько смогу, столько и буду проституткой. Потом подумаю, как деньги зарабатывать» и «Никогда не женюсь, вообще ни с кем жить не буду» были ответами на все Серегины аргументы. После пары месяцев увещеваний Серый просто плюнул. Не мальчик он уже, в конце концов. Его тело – его дело.
Лешка стал брать больше заказов, в том числе и дневных, и с выездами. И в квартире они пересекались не чаще двух-трех раз в неделю. Поэтому Сережка совершенно расслабился. Мог позволить себе утром варить на кухне кофе в одних трусах, или выйти из ванны полуголым. Так и сейчас, принял душ, натянул джинсы, растер волосы полотенцем, вышел в коридор и услышал тихое восхищенное «Вау!» у себя за спиной. Резко обернулся:
– Блин, – сначала вздрогнул, потом рассмеялся. – Тайка!
Она смотрела на него во все глаза, широко распахнутые от восторга.
– Ты хоть бы предупредила, что приедешь! А то мало ли, как я по дому хожу?!
– Я предупреждала, – она тряхнула головой, опомнилась. – Я писала. Даже звонила!
Серый зашел в комнату, посмотрел телефон. Тайка остановилась на пороге. Действительно, и писала, и звонила.
– Черт, – проворчал. – Телефон на беззвучном.
Потянулся за футболкой.
– Ой, нет! – подскочила к нему. – Серенький, не одевайся.
– В смысле? – опешил от такой просьбы.
– Серенький, можно я тебя нарисую? – Тайка сложила ладошки в молитвенном жесте. – Мне в этом семестре анатомию сдавать, а наша модель – ну совершенно деревянное создание! А ты… Ты такой! – ее глаза горели. – Ты такой пластичный, изящный, точеный… – ее голос перешел в шепот с придыханием. – Можно я тебя нарисую?
У Сереги отпала челюсть. Понял, что краснеет.
– Тая, – голос сорвался. Серый повел подбородком, откашлялся, расправил в руках футболку. – Не думаю, что это хорошая идея.
– Серенький, ну пожалуйста, – она подалась к нему всем телом, качнувшись на носках. Бровки подняла домиком, лицо умоляющее. – Серенький, ты бы только видел свою спину! Такой рисунок мышц, так… – ее голос срывался. – Такие!.. – проскулила, – Серый!
– Слушай, – отмахнулся, оделся, – нарисуй Леху или Андрея.
– Да че в них интересного?! – всплеснула руками. – Вон иди в Пушкинский, там античка на первом этаже! Ровно то же движение! – воскликнула пренебрежительно.
Серега подавил усмешку. Сравнение со скульптурами в ее устах звучало почти как ругательство. А он, значит, нравится. Блин, художница.
– Тай, я не смогу долго сидеть ровно, и вообще! – вышел в коридор. – Кофе будешь?
– Ну это же можно не за один раз! – Тая побежала за ним.
Серега обернулся, наградил ее возмущенным взглядом. Насупилась, надулась, села на стул, опустив голову и обиженно выпятив губки.
– Тай! – вот фигли он ведется?
– Ну Серенький, – снова бровки домиком. – Я никому не покажу, – лицо разгладилось. – Кроме преподов! – и запрещенный прием: – Тебе не нравится, как я рисую?
– Ты издеваешься? – фыркнул раздраженно. – У меня вся комната твоими рисунками увешана!
Он из-за этого пару раз чуть не огреб от Андрея, но стойко стоял на своем. Рисунки не снимал. Даже добавил еще один – осенний пейзаж акварелью. У Тайки получилось нарисовать совершенно хрустальный воздух и полупрозрачные листья. Серега, и так любивший это время года, от ее рисунка глаз оторвать не мог. Конечно, подарила. Конечно, мужики наехали. Только этого он ей не расскажет.
Со стуком поставил перед ней чашку кофе, сел за стол сам, оперся на него локтями, по привычке поставил одну ногу на перекладину табурета, достал сигареты.
– Блин! – она аж подпрыгнула. – Такая шикарная поза! Ты можешь так хотя бы час посидеть?
В ответ ей зверский взгляд.
– Ну сорок минут?
Серый стиснул челюсти, аж желваки заиграли.
– Ну двадцать? – она опять сложила ладошки, упрашивая.
– Ладно… – сломался. – Но я не знаю, как ты будешь дорисовывать. Я тебе каждый день по часу позировать не смогу!
– Я что-нибудь придумаю, – чуть не разлив кофе, сорвалась в коридор за своей сумкой, замерла у него за спиной. Получается, видела его вполоборота. Даже, скорее, в три четверти.
– Серенький, – прошептала тихо. – Сними футболку.
Замер, шумно выпустил дым от сигареты. Что-то мешало ему перед ней раздеться. Твою мать, он своим телом торгует. И совершенно не одетым, а здесь!..
Отложил сигарету, стащил футболку.
– Как сесть?
Услышал длинный выдох у себя за спиной:
– Как сидел, так и сиди, – голос все еще тихий, но уже не игривый, а почти строгий.
Улыбнулся сам себе. Ладно. Я ее интересую, как экспонат. Пусть рисует.
***
– Как дела в институте? – его напрягало сидеть рядом с ней молча. Каждый день позировать он не мог, но вот… Кажется, он полуголый уселся на кухне четвертый раз на этой неделе.
– Не отвлекай меня! – строгая. – А то тоже спрошу, как у тебя дела на работе.
Не выдержал, хохотнул, повел плечами. Услышал, что карандаш перестал царапать бумагу.
– Извини, больше не шевелюсь.
– Нет, наоборот… Ты бы видел, как у тебя классно мышцы под кожей играют, – вздохнула. – Ты красивый.
Он промолчал. Хотя очень хотелось огрызнуться.
– Расслабься! – опять тихо приказала она. – Вся спина вдруг напряглась!
– А ты тогда молчи, – закурил, стараясь не двигаться.
– Сам разговор начал, – хмыкнула Тайка.
Вполне так довольно хмыкнула. Дальше работала действительно молча. А Серый сидел как на иголках. Просто кожей чувствовал ее цепкий взгляд, ее руку, пытающуюся повторить очертания его тела… От этого появлялись мурашки, и что-то сворачивалось узлом в солнечном сплетении.
У него?! Выдохнул струю дыма.
У него…
***
На дворе был декабрь. Уже давно похолодало, но горожане от зимы еще не устали. Напротив, ждали пушистого снега, радовались заморозкам и все больше времени проводили на новогодних развалах, скупая стеклянные и плюшевые символы года.
Леха эту суету любил и по дороге из спортзала завернул в супермаркет. Конечно, просто посмотреть. Вышел с двумя светящимися звездами, тремя красивыми шарами, мишурой и смешной мягкой игрушкой для Тайки. Отправил ей фото своих покупок:
Лешка: Приходи квартиру украшать!
Тая: Еще одна пара! Через два часа у вас! Обедом накормишь?
Лешка: Накормишь.
Усмехнулся и пошел в сторону продуктовых рядов. Она суп доест, она же новый и сварит. Его задача – купить ингредиенты.
Примчалась к нему, как и обещала, сразу после пар: раскрасневшаяся, замерзшая. Лешка впустил ее в квартиру.
– Привет! Проходи.
– Привет! – она попрыгала на одной ноге, стягивая кроссовок. – Ты один дома?
– Один, – ушел из тесного коридора, открыл холодильник. – Суп греть?
– Да! И суп, и макароны, если еще не доели, – дня два назад она готовила им макароны по-флотски. Вкусно сделала. Кончились они в тот же день, точнее, в ночь.
– Макароны съели, могу пельмени сварить, – обернулся к ней, ожидая ответа, и замер.
Тайка была в джинсах, над ними – черная майка, а поверх кокетливым узлом завязана розовая перламутровая рубашка. Мужская. Леха даже знал, чья.
– Не, не надо пельмени, – она, ничего не подозревая, плюхнулась за стол. – Обойдусь супом.
– Новая рубашечка? – протянул Лешка, с трудом отвернувшись.
– Ага, – засияла, поглаживая ткань. – Серый отдал! Я у него старые рубахи попросила для росписи, – поправила закатанные рукава. – Но эту расписывать не буду. Она шикарная.
– Угу, – только и смог выдавить Лешка.
Эту рубашку Серый купил, когда выводил Лешку по магазинам костюмы выбирать. Она совершенно не старая. И очень недешевая. И Серый ее Тайке отдал.
– А вы елку ставить не будете? Только комнаты украсим? – Тая крутила головой, мысленно уже развешивала гирлянды и шары. Лехиного изумления она совершенно не замечала.
– Да ну нафиг, – отмахнулся. – Все равно нас, скорее всего, обоих не будет тридцать первого.
– Леш, – Тая замерла, будто что-то только что придумала, – а если вас не будет, можно мне сюда друзей привести?
– Друзей? – обрадованно воскликнул Леха. Он на пару секунд проникся паранойей Андрея и подумал, что Тайка проводит с Серым слишком много времени.
– Ну, – Тая неверно истолковала его интонации, – скорее, подруг! Новый год встречать.
– Можно! – радостно кивнул. – И подруг, и друзей, только я еще с Серегой поговорю, окей?
– Окей, – Тая расплылась в светлой детской улыбке. Все ее мысли сейчас были заняты декорациями, праздником и немного институтом.
***
Рисунки на развеску сдавали за пару недель до Нового года. Тая часами сидела по-турецки на полу Серегиной комнаты и клеила паспарту. Сняла и его любимый осенний пейзаж, и выполненный в графике Патриарший пруд. Рисунок с его спиной тоже унесла. Хотя оформляла она его не в их квартире. Сережкиного лица видно не было, но ни у кого не возникало сомнений, что если Леха увидит, то сразу поймет, кто позировал.
За это время Серый настолько привык к Тайкиному присутствию, что просто физически без нее ощущал пустоту. Тянущую, гнетущую, неприятную. И в присутствии Лехи это ощущение не проходило. Ну, не до конца.
Если ее не было, чувствовал себя в комнате неуютно и все чаще выходил на кухню. С книгой или просто с кофе и сигаретой. Вот и сейчас курил, что-то читая, когда ворвался Леха:
– Бля! Серый, – тот аж вздрогнул.
– Чего стряслось? – напрягся.
Неужели Леха что-то узнал про Тайкину анатомию, и его ждет очередная порция наездов?
– Серый! У тебя загран есть?
– Конечно! С открытым Шенгеном.
Для дорогих мальчиков это было само собой разумеющееся. Их брали в Турцию, в Египет, а иногда и в Европу. Зависело от уровня клиенток.
– Бля… – Леха запустил руки в волосы.
– А у тебя нет, что ли? – Серый выругался про себя. Он должен был об этом подумать. Сам мужика на новый уровень выводил.
– Нет! А меня клиентка на праздники в Прагу зовет, – Леха растроенно поморщился, сел на стул.
– Иди к Моте, – Сережка затушил сигарету. – У него есть подвязки в паспортном столе. Если на тебе не висит ничего, за три дня сделают. И срочно на Шенген подавайся.
– Так это ж сколько бабла выкину? – выпучил глаза Лешка. – Она мне столько не заплатит.
– Дурак! – фыркнул Серый, – А если ты сейчас с ней не поедешь, то она больше не пригласит! Работай на будущее!
– Бля… – Леха нахмурился, посмотрел на друга.
– Угу… – Серега был рад, что сосед его понял почти с полуслова. – Тебе по-любому к Моте идти. Все выезды с ним согласовываются. Вообще, – Серый скосил взгляд, – все, что с тобой обсуждают напрямую, надо доносить до Моти. Он левак не прощает, а с ним лучше не ссориться. Поверь.
Лешка свел брови в линию. «Значит, угадал», – подумал Серый. Леха хотел мимо конторы деньги взять.
– Не надо так, Лех, – посмотрел другу в глаза. – Или ты в конторе, или нет. Но поверь, в конторе лучше. Приходится делиться, но заказов много и какая-никакая крыша. От придурошных клиентов не защитит, но от других сутенеров, – пожал плечами, – вполне.
– От других сутенеров я и сам… – выпятил грудь.
