Синяя птица парила в неведении,
Исполняя желания всякого, кто за нею последует в ночь,
Но однажды в той чаще тоскою усеянной,
Странствовал парень с рождения неслышащий,
Вдоль тропы из терновника в ночь,
Его руки ту птицу синюю, подхватили, любуясь пером,
Птица тщетно махала крыльями,
Но попала в ловушку смертельную,
По привычке пытаясь запеть" – тихая песня Гера лилась по рядам.
К концу мероприятия аплодисменты Фина, адресованные выражению восторга от концерта, увенчались его неловким спотыканием. Он налетел плечом на девушку, выделявшуюся яркими татуировками на плечах и огненно-рыжими прядями, дополнявшими ее пылкий образ.
– Отвали! – яростно зашипела она, впившись обсидиановым взглядом в Фина, пытавшегося восстановить равновесие. – И вы называете себя бегунами? Ноль координации!
Ее отвращение было очевидным, но осуждать кого-то за единичный инцидент выглядело довольно грубо. Поэтому вмешалась я: – А вы называете себя файтерами? Люди, которые, якобы, следят за всеобщей безопасностью, не могут сдержать раздражения из-за малейшего неудобства?… Бездумное раздражение – авторитета никому не прибавляет.
Не ожидая такого ответа, огненноволосая девушка развернулась с приподнятой бровью. Встретившись с моим бесстрастным взглядом, она недовольно скривилась.
– Да что вы вообще знаете о "бездумном"? – проворчала она, отплатив не только словами, но и толчком в мое плечо, после чего исчезла в толпе.
Фин выразил свою признательность, взглянув на меня с виноватой улыбкой.
– Спасибо, Ди. Эти файтеры настоящие дикари!
Когда мы вместе с остальной толпой, пребывающей в приподнятом настроении от концерта, подходили к выходу, откуда ни возьмись перед нами возникла шеренга из файтеров.
В мгновение ока атмосфера в массовке сменилась с оживления на волнение. Воздух загудел от напряжения, когда бойцы в черном выстроились в неприступную блокаду, отрезая всякий выход. Присутствие Тима на передовой вызвало у меня холодок по всему телу – его вчерашнее дружелюбие куда-то испарилось, сменившись стальной маской.
Среди ропота и возгласов по площадке пронесся властный голос, приковавший все взгляды к мужчине средних лет из старейшин, занявшему место на сцене. Подняв руку, он призывал всех к тишине.
– Прошу всех соблюдать спокойствие! – начал он, его голос разрезал хаос, как лезвие. – У нас есть важное сообщение для всех! Оставайтесь на своих местах и выслушайте его внимательно!
Когда народ нехотя двинулся обратно, меня не покидало чувство, что что-то здесь явно неладно.
На сцену поднялся Лев, его взгляд окинул собравшихся со смесью беспокойства.
– Товарищи, – баритон Льва прокатился по залу, гулко отдаваясь от стен. – Мы оказались на перепутье, столкнувшись с угрозой, подобной которой мы не встречали за тридцать лет относительного спокойствия! Настало время для единения!
Мы с Мией обменялись тревожными взглядами, и ощущение серьезности происходящего сомкнулось над толпой, как тяжелая пелена.
– Мы оказались на пороге катастрофической ситуации, – продолжал Лев, сохраняя непоколебимость голоса. – После трех десятилетий Бездумцы вновь вернулись на наши земли. Но вместе нам по силам это пережить! – в его тоне чувствовался настоятельный призыв.
Напряжение в зале накалилось, я чувствовала страх и смятение, исходящие от окружающих меня людей. Старейшины твердо возвышались на помосте, их голоса излучали авторитет, несмотря на суматоху, разворачивающуюся перед ними.
– Мы вынуждены принять меры предосторожности! – заявил другой старейшина. – Надвигающаяся угроза со стороны бездумцев реальна, и мы любой ценой должны защитить наш лагерь!
По толпе прокатился ропот, вопросы и упреки смешались в потоке, словно назревающий шторм. При упоминании о бездумцах у меня похолодело внутри – эти ужасные существа теперь рыщут за пределами? Какова вероятность того, что они прорвутся в лагерь?
Сквозь шум пробился чей-то дерзкий голос: – Какие у вас есть доказательства того, что бездумцы вернулись?! С какой стати мы должны верить этому заявлению? Что, если вы просто хотите всех нас здесь держать взаперти, как зверюшек на поводке?! – бросила протест молодая девушка из секции лекарей.
Говоривший старейшина бросил беглый взгляд на Рэда, стоявшего чуть поодаль с подчеркнутым самообладанием. Его лицо было безучастным, а взгляд неподвижен.
Скулы мужчины заострились. И, как по невидимой указке старейшин, командир файтеров решительно направился к подмосткам.
– Неделю назад в окрестностях нашей территории была обнаружена волчья стая. Все волки были умерщвлены. Каким образом – вам лучше не знать. – констатировал Рэд, не фиксируя взгляд ни на ком, словно глядя сквозь толпу. – Спустя некоторое время мой отряд наткнулся уже на многочисленных лесных зверей, перебитых тем же способом. Не ради пропитания или самозащиты. А несколько дней назад двое из моих людей получили укусы во время вечерней вылазки в горы. Все симптомы указывали на укусы бездумцев, – при этих словах толпа притихла. – Бездумцы – это болезнь, недооценивать которую мы не имеем права. До тех пор пока мы не научимся от них избавляться, необходимо обезопасить лагерь от любого потенциального проникновения вируса.
Я наблюдала как по лицам окружающих расползается осознание, а серьёзность положения заставляет молча внимать всей информации. Третьи ворота, когда-то символизировавшие свободу и связь с внешним миром, теперь становились преградой на моем пути – единственном шансе узнать, что случилось с моим отцом.
В моей голове роились вопросы, сомнения и страхи закручивались в водовороте. И когда перебинтованные костяшки рук Рэда привлекли мое внимание, я оцепенела на месте.
Часто моргаю, опасаясь собрать пазл воедино. Неужели он был той причиной, по которой Вик сейчас расхаживал с разбитым лицом???
От размышлений меня отвлекает легкий толчок в бок от Мии, кивающей в сторону выхода. Оттуда появляется группа мужчин в темно-серебристой амуниции, похожей на форму гончих. Файтеры пропускают их внутрь, и они проходят мимо рассеивающейся толпы, по какой-то причине ведущей себя крайне покорно.
– Эти ребята из "Края", – шепчет мне Мия.
– Что такое Край?
– Какое-то место или станция… Нечто в этом роде. Находится где-то на Острове, предположительно на краю, так сказать, – хмыкает она. – Ведасград выстроил ее, чтобы контролировать и управлять здесь ситуациями, подобными этой. Наверное.
Вскидываю брови, наблюдая за группировкой контролеров острова, движущейся к сцене. Их около десяти.
– Край прислал нам своих доверенных лиц для разъяснения ситуации с задержкой провианта и неприбытием новобранцев, – возвещает Рэд, кивая мужчине во главе группы. Он отходит в сторону, позволяя им занять помост.
Скрестив руки, Рэд начинает медленно сканировать толпу, подобно наблюдателю.
Внимательно наблюдаю за ним, зная, что он, наверняка, не заметит меня среди такого скопления. И тут, как по непонятному закону, его взгляд перескакивает через всю толпу и упирается непосредственно в меня.
Ни один мускул не дрогнул на лице мужчины, пока его взгляд переместился на мои плечи, прошелся по рукам, а затем снова стал оглядывать остальных, как и прежде. Он… он что, только что осмотрел мое состояние? Те места, где у меня раньше были следы от полученных травм?
– Я пришел сюда с представителями Края, чтобы поделиться с вами своей историей, которая тесно перекликается с проблемами вашего лагеря, а именно: почему в этом месяце вам не прислали провизию и новых людей… – начинает вещать какой-то тип, но я совершенно его не слушаю и даже не смотрю на сцену.
Моя голова опущена, щеки непривычно горячи. Неужели это реакция моего тела на один лишь взгляд Рэда?
– Я здесь, чтобы открыть вам всю правду, как единственный выживший в крушении парома, который был отправлен сюда в последний раз с материка! – раздался голос по залу.
Напряженно моргаю в ледяном ступоре, мой взгляд взлетает к сцене. Нет........ Нет, этого не может быть…
Прямо оттуда, с помоста, к толпе обращается Сол.
Я неосознанно отпрянула назад, ноги вдруг резко подкосились. Мия мгновенно подхватывает меня под локоть.
– Эй-эй, ты в порядке, Ди?
– Да.... Просто немного устала. Все хорошо.
Человек, из-за которого паром потерпел крушение, был жив и здоров. Он думал, что всех там утопил… Что, если Сол увидит меня здесь, живую и невредимую – успеет ли он сначала удивиться или сразу прикажет бойцам из Края схватить меня?… Сила была сейчас на его стороне. А значит, и власть.
Я не хотела проверять свою теорию, поэтому тихонько шагнула за спину самого высокого парня из нашей секции.
– Я много лет проработал коллектором на том пароме, и эта переправа оказалась для меня последней. Я едва выжил после того крушения! – Сол продолжал убеждающе скандировать, обводя взглядом притихшую толпу. – Мы не врезались в каменистую отмель или попали в шторм, как вы могли бы подумать. Это была преднамеренная террористическая атака! На пароме была заложена взрывчатка, и как только мы достигли форта, исполнители решили затопить судно!… Чтобы отвлечь внимание. Чтобы вы и другие лагеря ИСА остались без провизии в этом месяце, и кто знает, что ждет нас теперь, когда бездумцы рыщут за барьером! – Сол кружил по краю сцены, как ястреб, следя за тем, все ли собравшиеся внимают ему.
