– Детка, принеси фломастеры. Они в шкафу на нижней полке.
С трудом отыскав их в огромном комоде, где царил беспорядок, словно в жилище заядлого холостяка, я заметила, что он уже закончил рисовать. Подойдя ближе, я разглядела очертания мальчика, который весело подмигивал мне с картинки.
– Я его разукрашу и тогда объясню, что всё это значит, – сказал он.
Вся эта ситуация меня ужасно пугала. Сев рядом, я наблюдала, как он тщательно закрашивает фломастером волосы, глаза и одежду паренька. Закрасив глаза и верхнюю одежду голубым цветом, он оставил нетронутыми его волосы.
– Почему ты не закрасил? – удивилась я.
Положив фломастер на стол, он посмотрел на меня и улыбнулся.
– Марго, помнишь, в наши первые встречи ты говорила, что одинока?
Я кивнула.
– Придет день, и ты окажешься среди этих молодых ребят. Тебя будет окружать множество деревьев, но это будет не лес, а словно пересеченная местность с елями и камнем. Тихая и непринужденная атмосфера этого места будет поглощать тебя и придавать силы. Оно будет будоражить все твое внутреннее чутье. Там ты преобразишься и станешь самой собой.
Я смотрела на него, вспоминая цифры, связанные с психиатрической больницей. Увидев мой взгляд, он молча встал и подвел меня к листам для рисования.
– Я понимаю, что это звучит странно, но поверь мне. Я уверен, что ты встретишь своих друзей именно там. И не только друзей.
Сморщив лоб, я перевела взгляд с листка на мужчину, который пытался приготовить кошачий корм в микроволновке. Он смотрел на меня с нежностью и одновременно с грустью. Аларик достал второй листок и, указав на парня в синем, прошептал:
– Этот молодой человек изменит твою жизнь. Неважно, кто этот парень, он будет именно таким, каким я его увидел. Он откроет в тебе твои силы. Ты станешь настолько сильной, что сможешь совершать необъяснимые вещи. Но будь осторожна: эти люди придут в твою жизнь не просто так. Они станут уроком, который ты должна усвоить. И затем ты сможешь расставить все по своим местам.
Взяв рисунок, я попыталась понять, знаю ли я этого парня. На мой взгляд, он был похож на слащавого придурка, но ничего не приходило в голову.
– Я не знаю этих людей. Мне все равно, кто они и что из себя представляют. Я не хочу быть в центре внимания, мне не нужно много друзей.
Аларик, взяв меня за руку, пытался успокоить.
– Маргарита, ты встретишь не только друзей, но и первую любовь. Ее ты узнаешь по прикосновению. Это будет ток, от которого в венах застынет кровь. Такой удар, что твое тело начнет неметь. Каждая клеточка твоего мозга на мгновение похолодеет. И только тогда ты откроешь настоящую магию. И обретешь ту силу, которая должна пробудиться именно с этим прикосновением.
Вспомнив про Максима, одноклассника и первого красавчика школы, я задумалась. Ведь, по сути, он был моей первой любовью. Он божественно красив. Темные волосы, немного прищуренный взгляд карих глаз и изумительное тело. Естественно, он не обращал на меня внимания. И все время сторонился меня, ведь я смотрела на него постоянно как идиотка. Но я ни разу не чувствовала никаких импульсов или тока. Сплошную тоску и все. Взглянув на меня, учитель повторил:
– Это не тот молодой темноволосый парень, которого ты показывала. Нет. Он будет другим. Совершенно другим. Он будет отличаться своим, как бы это попроще сказать, шармом. Ты почувствуешь эту силу. А пока, – взяв рисунки, он начал их рвать прямо на моих глазах, – никто не должен знать об этом. И нажав на моей шее какую-то точку, я провалилась в глубокий сон.
Очнувшись уже дома, я пыталась переварить то, что сказал мне Аларик. Елки, какие-то прикосновения. Чушь собачья. Через пару дней я узнала, что мой учитель уехал обратно на родину в Грузию. Я плакала несколько дней подряд. Мы даже не попрощались. Но его слова отложились в моей голове. Я ждала тот день, когда рисунки станут явью, ведь я понимала, что тому, кто обучал меня магии, точно нечего скрывать.
Глава 3
В последнее время мне было очень тяжело. Я постоянно оставалась наедине со своими мыслями и чувствами, ругая себя за то, что отличаюсь от других. Мне казалось, что меня не принимают и не дают возможности раскрыть свой потенциал. Я чувствовала себя белой вороной.
Единственным человеком, который всегда был рядом, была моя подруга детства Кира. Она жила в другом городе, но всегда приходила на помощь, независимо от того, находились мы рядом или нет. Наши мамы начали общаться ещё тогда, когда у нас выпадали молочные зубы. Мы были совершенно разными, но это не мешало нашей дружбе. Мы часто ссорились, дрались и кусались, но это только закаляло нас. С каждым годом мы понимали, что не сможем друг без друга, и пообещали, что никогда не расстанемся, кто бы ни пытался нас разлучить.
– Обещай, что мы навсегда останемся лучшими подругами?
– Клянусь! – мы сжали в кулак маленькие ладошки и, глядя друг на друга, были едины.
Когда Кира приезжала на летние каникулы, это был единственный лучик света в моей серой жизни. Я мечтала, чтобы моя единственная подруга переехала ко мне в Ставрополь, но это было невозможно. Оксана Рыкова, мама Киры, работала в школе сутками напролёт, чтобы заработать на дом и обеспечить им с дочкой комфортную жизнь вдвоём.
Родители Киры развелись еще в молодости, и ее отдали на воспитание бабушке. Она жила в Санкт-Петербурге, который ей нравился, хоть и скучала по дому. Кира мечтала вернуться, и судьба услышала ее. Подруга переехала в Ставрополь раньше срока из-за смерти бабушки, оставив её в смятении. Ей было тяжело показать свои чувства, но я знала, что она глубоко ошарашена. Она долго смотрела на закаты солнца, сощурившись, и думала о прошлом.
– Эй, сестренка, все в порядке?
Мы называли друг друга негласно сестрами, чтобы проще было объяснить, кто мы друг другу.
– Не трогай меня, и без тебя паршиво, – она давила в себе ту боль, что копилась в ее душе.
Она была полностью подавлена, ведь в Питере у нее были друзья и ее парень. Я грустила вместе с ней, но внутри меня нарастало счастье от того, что я больше не буду одинока. Тем более у меня начинались новая жизнь и школа. В первые дни я полностью замкнулась в себе. Поначалу было трудно влиться в коллектив, но со временем все стало намного лучше. Новые одноклассники никогда не давали мне горевать, и я постепенно окунулась в насыщенную школьную жизнь.
Впоследствии я обзавелась парочкой подруг, но все же не было никого, кто был бы ближе Киры. Она поселилась в нашем доме вместе со своей мамой и пошла вместе со мной в одну и ту же школу. Подруга быстро освоилась на новом месте и завоевала хорошее отношение со стороны одноклассников, особенно со стороны парней, чему я не была удивлена. У нее был дар завоевывать чужие сердца, особенно мужские. При этом матушка природа не забыла щедро одарить ее стройной фигурой и глазами цвета сирени в обрамлении густых ресниц.
Ох, сколько побед одержаны этими самыми глазами. Конечно, как бы Кира ни была красива, она не могла найти человека ближе, чем я. Я была той, чье имя всегда на ее устах. Ведь ей было не так легко находить друзей из-за сложностей в характере. Слишком любила себя. Так или иначе, у нее получилось завоевать авторитет, тем самым помогая мне не забиться в угол. Тяжело, когда ты человек, который вечно пытается найти друзей. Но еще паршивее, когда ты человек, вечно попрекающий себя. Меня это всегда бесило. День за днем я готовилась к экзаменам, стараясь не думать о новой школе. О сумасшедшей и насыщенной суете дней. Как бы мне ни было в новой школе легко, я не чувствовала себя уютно в ней до конца.
Лето приближалось. Моя мама решила, что на летние каникулы надо отправить меня в летний лагерь. Чтобы я перестала думать, что моя жизнь отвратительна и что надо жить дальше. Даже если нет друзей. Для меня это заявление было шоком. Ведь я уже распланировала свое лето.
– Я никуда не поеду! Я же сказала, мы с Кирой будем зависать на нашем месте возле центрального пруда.
– Мое слово – закон! Или тебе напомнить, какие головные боли ты пережила за последний год? Ты едешь, и точка! Мать свою слушать надо.
– Ты все время всё портишь! – я была зла на маму, но деваться мне было некуда.
Яростно захлопнув дверь в свою комнату, я кинула в стену книгу, которую только начала читать. Бедная Маргарет Митчелл, она бы в гробу перевернулась. Меня съедал гнев. Я хотела провести лето с Кирой. Сидеть и смотреть разные сериалы по телику, загорать на песчаном пляже и ловить восторженные взгляды парней. Но, как всегда, мои мечты рухнули в одночасье. Сколько было скандалов, но все тщетно. Едешь, и точка. Мои нервы и так были на пределе из-за экзаменов, но Кира сказала, что это классно и что я могу там наконец-то найти парня.
– Марго, это же замечательно! Ты обязательно встретишь парня, а может быть, и не одного. У тебя закрутится роман с каждым из них, и наконец-то ты научишься целоваться. Мне так стыдно, что до сих пор никто не смог тебя поцеловать. Ты же не уродина. Вроде как.
– Ну спасибо, Кирусь, ты умеешь поддержать, – с этими словами я закинула последние джинсы в сумку и с силой захлопнула ее.
Сестра подошла и обняла меня.
– Успокойся, я всегда рядом. Звони мне хоть каждый день. Если встретишь кого-нибудь, тоже звони.
Я криво улыбнулась. Мне никто не нравился, кроме…
– Слушай, может, все-таки одолжишь мне туфли на танкетке? Ты ведь в них никуда не ходишь, а мои ноги в них будут смотреться немного элегантнее.
– Я же сказала, что твои туфли тебя не спасут. Займись спортом. И, кстати, сосиски тоже должны быть под запретом, – с этими словами она взяла из холодильника огромный кусок торта и, надкусив его, смачно причмокнула.
– Ах ты зараза! – смеясь, я кинула в подругу тушь, но она быстро увернулась.
– Мазила! – и, расхохотавшись на весь дом, отвернулась к тарелке с тортом.
Мы болтали о будущем ночи напролет, надеясь, что все наши разговоры не превратятся в пыль прошлого. Что мы навсегда останемся маленькими и дурными девчонками, напрочь забывая о превратностях судьбы.
Сдав последние экзамены в школе, я наконец-то была свободна, ведь впереди меня ждало лето и, конечно же, лагерь. Перед поездкой Кира пообещала, что это лето будет шикарным и что я его никогда не забуду. Состроив мину, что это не так, я попрощалась с ней на месяц, думая, что уже скучаю по городу, не успев уехать. Жизнь не шибко баловала меня, не давая прогнуться под обстоятельства.
Перрон был переполнен людьми, но мои глаза привыкали к теням заката. И, смотря на кровавое майское солнце, я надеялась, что это только первая глава моего длинного путешествия.
Глава 4
Я сидела в душной комнатке, окна которой выходили на спортивную площадку лагеря. Думать было моим хобби и, если честно, отличительной чертой из всей серой массы моих знакомых. Одиночество пожирало меня, ведь никто так и не обращал на меня внимание. В лагере так и не клеилась дружба ни с кем. Я тупо пыталась не слоняться по двору без дела, занимая себя всем, чем только можно. Плясала в каких-то кружках, бегала каждый день на площадке. Всем чем угодно, лишь бы не думать о доме. Доведя себя до отчаяния, я чуть ли не выпрыгнула из окна.
– Нет, оставьте меня. Я больше так не могу.
– Она совсем тронулась головой. Зачем было ее сюда отдавать. Родители совсем чокнутые. Надо лучше проводить проверку перед набором.
Воспитатели были в ярости. Затолкали меня в кабинет к психологу, я была вся на взводе, с опухшими от слез глазами. Кабинет психолога был ярко освещен. Книги ровной линией стояли на стеллажах. Первое, что попалось мне на глаза, это большое подвесное кресло, похожее на гнездо. Мои глаза долго всматривались в то самое кресло, пока я не услышала тихий кашель.
– Чем могу помочь?
Небольшого роста блондинка с плохо прокрашенными корнями с интересом рассматривала меня из-за небольшого столика, похожего на кукольный. Она была в полном шоке, так как не ожидала, что ребенка так втолкнут в кабинет. Женщине на вид было лет тридцать. Но, как мне потом сказали ребята в соседнем отряде, на самом деле около сорока. Психолог хищно смотрела на меня.
– Так все-таки. Вы можете ответить на мой вопрос? – женщина глядела на меня в упор. Нервно дернувшись, я ответила:
– Конечно.
«Боже мой, соберись».
– Воспитатели думают, что я тронулась умом, в прямом смысле. В большей мере они надеются, что я больше не буду… Хм… прыгать из окна.
Подойдя ко мне, женщина внимательно смотрела на меня. Словно изучала каждую клеточку моего лица. Как вдруг подала руку. Почему мне так везет на странных и порой чудаковатых людей?
– Я Элеонора Викторовна. Ведущий психолог в Краснодарском крае. И, надеюсь, твой будущий друг.
Покраснев, я не ответила на рукопожатие, но все равно решила, что надо бы ответить, и промямлила:
– Маргарита Морозова. Можно просто Марго.
– А почему не Рита?
– Не нравится, словно я в детском саду. Я люблю творческий подход даже к своему имени.
Откинув свои рыжие локоны, я опять посмотрела на кресло. Элеонора звонко рассмеялась, а я нахмурилась от ее смеха. Словно она курила каждый день по пачке сигарет без фильтра.
– Если тебе оно пришлось по душе, то это место будет исключительно твоим до конца твоего пребывания у меня. Присаживайся.
Сев поудобнее, я начала смотреть на своего нового врача.
– Рассказывай, – начала психолог, – почему тебя решили отправить ко мне? Сразу говорю, времени у нас достаточно.
И, улыбнувшись мне еще раз, она начала слушать мой рассказ.
– Ты не такая простая, какой кажешься на первый взгляд. Встретишь еще кучу друзей и парня, – спокойным голосом выговаривала психолог, наливая мне чай.
– Я не уверена. Ведь, по сути, я всегда нравилась тем, кто мне не нравился. Никакой взаимности, – с яростью я поставила чашку на стол.
– Откуда ты знаешь, что ждет тебя завтра? Вдруг ты встретишь того самого и забудешь про мальчика, который тебе нравится в школе. Поставь себя на его место.
– Ему нравятся стервы.
– Не будь так резка. Вы еще подростки, вам хочется все броское и красивое. Потом это уже не будет так нужно. Как и с девушками. Каждому этапу взросления свое время. Прекращай думать о нем, найди себя и с гордо поднятой головой следуй по этой конченной жизни.
Элеонора закурила, а я чуть не подавилась едким дымом табачной смеси.
– Не любишь сигареты? Попробуешь?
– Нет, спасибо, – и, прикрыв нос воротником кофты, я пыталась не чувствовать горький и убивающий мои легкие запах.
Закрывая за собой дверь после сеанса, я поняла, что мне этого давно не хватало. Глотка понимания со стороны. Прошло две недели после первого визита к психологу, я скажу так, мое состояние заметно улучшилось. Элеонора была доброй и понимающей, хоть и дымила без передышки.
– Маргарита. Вы меня слушаете?! – вернув меня из мира грез, мой личный мозгоправ спрашивала меня, почему я так закрылась в себе.
– Дело не в моем окружении, а во мне. Я не могу быть открытой и приветливой, потому что люди хотят меня видеть такой, какой я не являюсь на самом деле. Все слишком тяжело…
Она улыбнулась мне и, немного прокашлявшись, затушила сигарету. Я внимательно смотрела на окурок, пытаясь слушать ее.
– Тогда будь той, кем ты являешься, все просто. Смотри на все свысока, даже если все пошло по одному месту и становится только хуже. Люби себя и не слушай всякую чушь. Мы не сможем быть нужными и желанными для всех.
Легко ей говорить, не побывав в моей шкуре. В тот день я вышла из кабинета задумчивой. Вдруг зазвонил телефон. На экране высветилась Кира. Решив не брать трубку в коридоре, я дошла до своей комнаты. Подруга никогда не тревожила без надобности. Перезвонив ей, я услышала кучу голосов и какой-то другой, не родной моему слуху шепот:
– Кира, что опять случилось? Почему ты мне не звонила, – я была в не себя от злости.
– Родная, послушай. Я не могла перезвонить из-за многих причин…
– Каких? – я была на грани. – Тебя украли пришельцы?! Сдали на органы, продали в сексуальное рабство? Кира, очнись! Мы не созванивались две, мать его, недели.
– Прекращай так со мной общаться. Марго, я познакомилась с парнем. Он такой милый. Там очень долгая история. Давай я позже все расскажу. А пока просто взгляни на него. Сейчас кину фотку.
Отключив мобильный, я пыталась собраться с мыслями. Кажется, только пару недель назад, перед тем, как уехать из Ставрополя, я попрощалась с довольной Кирой и нашими подругами, которые недавно ворвались в нашу жизнь.
Эти девушки были не просто «девочки с местного двора». Нет, они были сливками нашей молодежи. Парочка была из частных школ и очень именитых семей. Кира могла найти подход к каждому человеку, и на одной закрытой тусовке она познакомилась с ними. Одна из них, Лина Женкова, была самой яркой и безбашенной. Блондинка, чьи волосы как большая копна сена, выпрямлены до идеала. Ярко выраженные миндалевидные карие глаза всегда подведены коричневым карандашом, дабы подчеркнуть еще большую глубину глаз. Четко очерченный нос и пухлые губы. В тот день она наступила на ногу Кире, даже не заметив её.
– Эй, а поаккуратнее можно? – Кира никогда не оставалась в стороне.
Лина, будучи очень эмоциональной, стала сразу извиниться.
– О боже, я не заметила тебя, сегодня я слишком много выпила текилы. Ты в порядке? Я куплю тебе новые туфли, только скажи. Боже, я такая неуклюжая тупица, – и, неугомонно болтая, она дала руку для знакомства, – я Лина.
– А я Кира. Не думала, что в баре я буду знакомиться с девушками, – и, весело засмеявшись, она предложила новой подруге пива.
– Эй, я тебе отдавила ноги, а тебе еще покупать мне выпивку? Прекращай, крошка, видимо это судьба.
Надравшись в самые щепки, они весело вышли из клуба. Лина рассказала Кире, что ее подруги очень классные и что им надо всем вместе затусить.
– Я с радостью. Но тебе не кажется, что это выглядит…
– Словно я к тебе подкатываю? Я тебя умоляю, я пока не в том настроении, – рассмеявшись, Лина дала свой номер. Еле клацая на кнопки, она подправила выбившийся локон, – и, закончив дописывать, сняла туфли и весело побежала к такси.
