– Эрика, это Дитер Герстле, – сказал брат и недовольно продолжил, обращаясь уже к этому нахалу: – Тило, не дразни сестру. Ты когда приехал?
Выходит, это тот самый новоявленный братишка, и обращался он не ко мне, а к Берти? Да, такой родни мне точно не надо.
– Только что, – ответил нахал. – Значит, эта мелкая – твоя сестра?
– Норберт, скажи этому рыжему, что я не мелкая, – прошипела я, вздернула подбородок и окинула неприязненным взглядом наглого типа.
– С чего это вдруг я стал рыжим? – удивился тот.
На его закономерный вопрос я не нашла что ответить. В его волосах проглядывала легкая рыжина, но совершенно недостаточная для определения в группу людей с огненными шевелюрами.
– Тило, она тебя еще не так назовет, если будешь называть ее мелкой, – трагическим тоном прошептал Берти.
– Леди Штаден, примите мои глубочайшие извинения. – Этот клоун еще и поклон шутовской отвесил. – За то, что вам не удалось вырасти до размеров брата.
Я выразительно посмотрела на Берти, тот насмешливо развел руки в стороны и пожал плечами. Радует, что с чужими друзьями нет необходимости поддерживать хорошие отношения. Этот «почти брат» вызывал стойкие отрицательные чувства, даже когда просто стоял рядом. А уж когда открывал рот…
– Что случилось в женском общежитии? – обратился Герстле к Берти, поняв, что от меня ответа не дождется.
Берти начал рассказывать, его манерно дополняла Инесса, которая стреляла глазами то в одного парня, то в другого, похоже, так окончательно и не определившись с целью. На мой взгляд, брат посимпатичнее, но и друг его, как я вынужденно признавала, тоже вполне ничего, особенно для тех, кто любит ярких блондинов. Я обнаружила, что Дар его еще сильнее моего, и удивилась, почему он учится в обычной академии, а не в Военной. Я была уверена, что все юноши мечтают попасть именно туда, а этот Тило, хоть и хам, но на труса непохож. Но спрашивать об этом не стала.
Выслушав рассказ, Герстле присвистнул и заметил:
– Не могли принцы подраться в другом месте, если уж приспичило. Теперь наверняка опять защиту женского общежития переделают, а мы только ключик к этой подобрали.
– А зачем вам вскрывать защиту? – удивилась я. – Брата только вчера вечером не пустили, а утром он уже спокойно прошел.
– А что мне там утром делать? – Дитер переглянулся с Берти, и они хитро заухмылялись. – У меня младшей сестры нет.
– В Туранской академии, где я училась, – влезла Инесса, – в женское общежитие мужчинам вход был воспрещен в любое время суток, и то проникали.
– А что там учиться не стала? – заинтересовался Тило. – Туран – это не Лория, уровень повыше.
– Пришлось оттуда уехать, – соседка потупила глаза, весьма неартистично изобразив крайнюю степень застенчивости, и продолжила: – У меня появился слишком настойчивый поклонник…
Доверия ее рассказ не вызвал: с такой внешностью дождаться хоть какого-то мужского внимания – и то достижение. Но инорита, полностью уверенная в собственной неотразимости, начала рассказывать совершенно невероятные истории о тех, кто за ней когда-либо ухаживал. Прозвучали даже намеки на туранских принцев, которых она вполне могла встретить в их академии, и лорийского короля, с которым ей и пересечься-то было негде. В правдивости рассказа засомневалась не только я – парни выразительно переглядывались, но продолжали вежливо внимать байкам. Слушать оказалось довольно интересно, особенно если воспринимать все как историю, не имеющую никакого отношения к действительности. И я подумала, что, может, с ней будет и не скучно, но верить ей точно не стоит.
За разговором мы дошли до библиотеки и получили учебники, а Берти с другом даже донесли их до нашей комнаты. В коридоре почти ничего не напоминало о недавних событиях. Разве что выбитую дверь так и не повесили. Когда я проходила мимо, заглянула в проем и заметила, что оттуда тоже все убрали, но новую мебель не занесли. Интересно, остались ли хоть что-то из вещей тех девушек целым?
– Все, исполнил братский долг? – спросил Герстле у Берти, когда они сгрузили учебники на тумбочки. – И теперь свободен? На некоторое время, конечно…
– Нам еще к тете, – брат неуверенно на меня покосился и предложил: – Эри, давай завтра? Все равно она наверняка еще не вернулась в Гаэрру, а Тило я все лето не видел.
– Дед сказал – непременно сегодня, но если ты не хочешь, я схожу одна.
Берти скривился, словно у него разом заболели все зубы. Мы оба знали, что тетя Эльза непременно отпишет деду, если я появлюсь одна, а тот устроит брату разнос. Так что отказаться Берти не мог. В борьбе за место рядом с братом я явно выигрывала у белобрысого нахала. Но тот тоже не сдавался.
– Могу вас проводить, – предложил Герстле и насмешливо посмотрел.
Вот как? Мы еще посмотрим кто кого.
– Это семейный визит, – с нажимом в голосе сказала я. – Тетя не любит, когда приходят посторонние без приглашения.
Тетя – это серьезный аргумент, Герстле перед ним непременно спасует. Захотелось показать язык, но это было бы не слишком достойно.
– Так вы же ненадолго, – заметил этот невоспитанный студент. – А я посижу где-нибудь недалеко на лавочке, понаслаждаюсь последним летним солнцем.
Пожалуй, сегодня посещение тетушки затянется до невозможности: пусть наслаждение будет совершенным, до полного обгорания или теплового удара. Да этот Герстле состариться успеет на облюбованной лавочке к тому времени, когда мы выйдем!
Вскоре обдумывать планы мести наскучило, парни же беседовали на темы, совершенно мне неинтересные, и о людях, которых я не знала, так что я заскучала и даже пожалела, что не отложила визит на завтра. Ведь завтра мы бы пошли вдвоем с братом, и только.
– Интересно, за что эту Инессу выгнали из туранской академии? – внезапно спросил Герстле.
– С чего ты взял? – удивился брат.
– Ты в историю про поклонника поверил? Вот и я нет. Я бы посоветовал твоей сестре держаться от нее подальше.
– Это весьма сложно при проживании в одной комнате, – сухо возразила я. – И с чего бы мне держаться от нее подальше? Не такая уж она ужасная, если на то пошло. У нее даже собственная книга есть.
– Да?
– Да, – подтвердил Берти. – Я лично видел. Правда, по готовке, а не что-то серьезное.
– А еще она побеждала на кулинарных конкурсах, – я уничижительно посмотрела на Дитера. – И у нее много всяких призов.
– Кулинария – это, конечно, хорошо, – задумчиво сказал он. – Но про поклонника я все равно не верю.
– Если девушка тебе не нравится, это еще не значит, что она никому больше не может понравиться, – возразила я.
Больше мы к обсуждению Инессы не возвращались, но неприятный осадок от разговора все равно остался. Его не растворило даже то, что дальше мы беседовали на темы, мне близкие и интересные, и до дома тети дошли, больше ни о чем не споря.
– Я вас здесь подожду, – Герстле вальяжно расселся на кованой скамейке недалеко от входа и прикрыл глаза. Вид у него был довольный, как у кота, греющегося на солнцепеке.
Я еще раз про себя пожелала ему обгореть, и мы отправились наносить визит вежливости. Тетя Эльза еще не вернулась в столицу, хотя ожидали ее, как нам важно сообщил дворецкий, со дня на день, так что задержаться в гостях не удалось. Назад мы шли намного быстрее, на территории академии парни распрощались и умчались, весело болтая. Я посмотрела брату вслед и вздохнула. Действительно, он мне не нянька, нужно самой как-то обживаться. Время было обеденное, так что я решила сходить в столовую, а перед этим заглянуть в общежитие и позвать с собой соседку. Ведь вполне возможно, что она не захочет проявлять в первый же день свои кулинарные таланты, да и не помешает познакомиться поближе – нам вместе жить какое-то время. Следовать совету Герстле держаться от нее подальше я не собиралась.
Глава 3
Зайдя в комнату, я обнаружила стайку незнакомых инорит. Хотя, возможно, кого-то из них мельком и видела во время драки в коридоре, но сначала все внимание уходило к принцам, а потом все разошлись. Сейчас студентки окружили мою соседку и слушали, раскрыв рты, ее рассказ об охоте, на которой Инесса, ни много ни мало, спасла самого наследника туранского престола.
– И вот кабан бросается прямо на Роберта…
Драматическая пауза была сделана не зря. Раздались испуганные ахи и просьбы не тянуть, а рассказать, что же там дальше, ведь о смерти туранского кронпринца не сообщалось, а значит, он благополучно избежал несчастья.
– Так вот, – продолжила соседка, сполна насладившись просьбами и восхищеньем окружающих, – я схватила стоящую рядом рогатину и воткнула прямо в этого огромного дикого кабана. Глаза его налились кровью, и он развернулся ко мне.
– Ой, страшно-то как, – пропищала одна из девиц и даже зажмурилась, показывая свой ужас от одного только рассказа.
– Будете перебивать, никогда не узнаете, чем закончилось, – недовольно предупредила Инесса.
На пугающуюся слушательницу зашикали, а рассказчицу хором стали уверять, что никто ей больше не помешает.
– Он бросился на меня, а так как я продолжала держать рогатину, то нанизался на нее, как бабочка, – снизошла до продолжения соседка. – Но кабана это не остановило. Он видел перед собой цель, стремился ее достичь и даже с пробитым сердцем двигался вперед. Чтобы добраться до меня своими клыками, а они у него были вон какие, – Инесса столь широко развела руки, что я подумала, что у кабана с такими клыками и размеры должны быть соответствующие, а иначе он просто не поднимет голову, – ему не хватило всего несколько пальцев.
– Кабан с такими вот клыками, – не выдержала одна из девушек, – снес бы тебя и не заметил. Сравни свой вес и кабаний.
– Тупой конец рогатины упирался в дерево, я ее только придерживала, – снисходительно пояснила соседка. – Но даже если бы этого не было, какой-то жалкий поросенок меня бы ни за что не снес. Я очень сильная – посмотри на мою руку.
Она подсунула свою пятерню под нос недоверчивой девушке. Ладонь была довольно широкой, не спорю, но при этом пухлой и изнеженной, как у тех, кто избегает любой физической нагрузки – езды верхом, фехтования, работы в саду. Я постоянно забывала надевать перчатки, и поэтому мои ладони были не только твердые, но и с мозолями, поэтому сомнения в правдивости рассказа только выросли.
– Как ты вообще попала на охоту аристократов? – наверное, эту оказалось не столь легко убедить.
– Ты просто завидуешь, – припечатала ее Инесса. – Что у тебя было-то в твоей провинциальной дыре? Весь ваш Гарм в три раза меньше Турана! А уж столица ваша – одно название! И сама ты никто и звать тебя никак! А я лицо известное, в узких кругах, разумеется, – широкая известность мне ни к чему. Вот и лезут всякие, пытаются втереться в друзья, а когда не получается, я ведь очень разборчива, и дружбу свою кому попало не дарю, начинают обвинять во всяких грехах.
Девушка развернулась и молча вышла. Я проводила ее глазами и пожалела, что не могу сделать того же. Но остальные студентки загалдели и наперебой начали убеждать мою соседку, что они ни на минуточку ни усомнились в рассказе.
– А что сделали с тем кабаном? – возбужденно спросила одна из них.
– Что-что, съели, – мрачно ответила Инесса. – А голову дали на обработку чучельнику. Мне, правда, пришлось лично контролировать, а то сделал бы все неправильно. Но под моим руководством результат вышел просто загляденье и висит сейчас у нас в зале с левой стороны камина. Так что все недоверчивые могут в этом лично убедиться. Может, и привезу ее, когда домой поеду. Тогда и посмотрите.
– Ой, как это было бы здорово, – восторженно выдохнула студентка. – А с правой стороны камина что висит?
– Ничего там не висит, – соседка так и не отошла от оскорбления ушедшей девушки, поэтому говорила сухо и обиженно. – Пока не висит.
И это «Пока не висит» прозвучало так выразительно, что всем сразу стало понятно: вот совсем, совсем скоро появится там еще чья-то голова. Кого-то большого и очень хищного. Инесса была настолько убедительна, что я опять засомневалась – может, она просто намного лучше ухаживает за руками, чем я, вот и выглядят они у нее так, как положено девушке…
– Тебя же непременно должны были наградить, – восторженно сказала соседкина поклонница. – И в туранских газетах наверняка писали.
– Ты что! – снисходительно посмотрела Инесса. – Чтобы Гердер признал, что безопасность наследника оказалась под угрозой? Это же урон королевскому престижу! Так что никаких статей.
– Это несправедливо! Ты спасла наследника – и ничего? Даже благодарности от короны?
– Когда правители поступали справедливо? И вообще, это государственная тайна. И вам я зря рассказала. У меня теперь неприятности будут. Впрочем, я все равно уже не в Туране, и хранить их секреты не обязана.
– Мы никому не расскажем, – наперебой загалдели благодарные слушательницы. – А почему ты в Гарм переехала?
– У меня здесь дядя по матери, – многозначительно сказала соседка. – Не последнее лицо при местном королевском дворе, между прочим.
Про постоянно преследующего таинственного поклонника или поклонников она ничего говорить не стала. И правда, не вываливать же все версии сразу? Мне надоело изображать из себя бессловесный столб, и я предложила пройти в столовую. Инесса благосклонно кивнула, и вся компания направилась на обед.
– Как же я тебе завидую. – В мой рукав вцепилась Софи, та инорита, которая говорила о несправедливости туранского монарха. – Ты живешь в одной комнате с настоящей личностью. Есть с кого брать пример.
«Хочешь – поменяемся?» – чуть не предложила я, остановило то, что инорита могла отказаться, а Инесса – услышать, что хочу отселиться. И как нам потом уживаться? Вот если бы поклонница соседки сама предложила, я бы непременно согласилась, немного поколебавшись для приличия. Но то ли девушка была уверена, что с такой соседкой я ни за что не расстанусь, то ли ее обожания не хватило для желания жить вместе с кумиром, как я ни наводила Софи на мысль об обмене, заветных слов она так и не произнесла.
Весь этот день в нашей комнате толпились инориты, которых соседка развлекала историями из своей короткой, но богатой на события жизни. На ее каминной полке призы за кулинарные конкурсы чередовались с призами за фехтование, верховую езду и другие, не менее замечательные, занятия. Девицы завистливо вздыхали. Дело плавно двигалось к ужину, и Софи предложила Инессе что-нибудь им приготовить.
– Я вам что, прислуга? – возмутилась та. – Вот всякий норовит на меня верхом сесть и проехать как можно дальше. Еще чего не хватало, разменивать свой талант на толпу лиц, которые в этом даже не разбираются. Я готовлю тогда, когда этого сама хочу, понятно? Я вам не кухарка какая-нибудь.
– Ой, извини, пожалуйста, – покаянно сказала Софи. – Я не хотела тебя обидеть. Я понимаю, что ты личность творческая…
– Ничего ты не понимаешь, – отрезала соседка. – Где уж вам…
Она продолжала возмущаться, а я поняла, что если в нашей комнате и суждено кому-то стоять над кастрюлями, то это будет не Инесса. К такому повороту я оказалась не готова, даже несмотря на подсунутую книгу. В конце концов, я тоже кухаркой себя не считала, так что придется нам обеим питаться исключительно в столовой, куда я и направилась в этот раз одна.
К счастью, ужинать в одиночестве не пришлось – за столиком у окна сидели брат с другом и о чем-то оживленно болтали. После стольких часов, проведенных в одной комнате с Инессой, Герстле показался чуть ли не идеалом друга, и я даже готова была смириться с его присутствием в моей жизни. На время ужина, разумеется.
– Эри, а что ты одна? – спросил Берти.
– Выполняю указание твоего Тило, – хмуро ответила я.
Тот аж поперхнулся от удивления.
– Это какое же?
– Поменьше общаться с соседкой, – напомнила я и мрачно добавила: – Правда, это затруднительно, так как она почти не закрывает рот, но хоть общение при этом получается односторонним.
– Ничего, – попытался приободрить брат, – зато будешь жить в комнате с самыми вкусными ужинами.
– Она уже заявила, не мне, правда, что не кухарка и готовить будет только тогда, когда придет вдохновение.
– Сдается мне, Эрике так и не удастся попробовать все эти вкусности из книги, – с явной насмешкой предположил Дитер. – Чует мое сердце, что вдохновение к Инессе приходит нечасто и уходит еще до окончания готовки.
– Думаешь? А книга? – заметил брат. – Она же написала книгу по приготовлению еды.
– Для того, чтобы писать о чем-то, уметь это делать не обязательно.
– Положим, есть еще призы за конкурсы, – в голосе Берти сквозила уже неуверенность. – Значит, она все же должна уметь готовить.
– Не поверю, пока не увижу, – отрезал Герстле.
– У нее еще по фехтованию есть, – заметила я, мечтательно глядя в потолок, – по верховой езде и, кажется, по стрельбе из лука. А еще она на рогатину взяла кабана, напавшего на туранского наследника, и проколола его, как бабочку.
Ответом был громкий смех. Да, это не восторженные девицы, не имеющие представления об охоте. Хотя, наверно, парням бы Инесса и не стала о таком рассказывать, ведь интерес противоположного пола она пыталась привлечь историями о влюбленных в нее, незабываемую, видимо, руководствуясь принципом, что поклонники наматываются друг на друга, и чем их больше, пусть даже в ее воображении, тем больше привлечется новых.
– Берти, а можно я с вами сегодня побуду? – я решила закрепить успех. – А то возвращаться в общежитие не хочется.
– У нас вообще-то планы… – недовольно сказал брат.
– Да ладно, планы, – фыркнул Дитер, – на попозже перенесем, и все. Твоей сестре сегодня и так досталось.
Я благодарно посмотрела. Да брат прав – Тило просто замечательный. И что я на него тогда взъелась? Ну восхитился парень моими ногами, так имел на то основание. Правда, видел он их только до колен, так выше же ничуть не хуже.
– Ладно, Эри, – сказал Берти. – Но только сегодня. Учти, я тебе не нянька.
– Тебя дедушка просил за мной присмотреть, между прочим, – подколола я его.
– Вот когда подозрительные лица мужского пола вокруг тебя начнут вертеться, тогда и поговорим. Тило, как же тебе повезло, что у тебя нет младшей сестры, не представляешь!
– У меня старшая есть. Поверь, это намного хуже, – отшутился друг. Правда, он при этом поморщился, как будто у него зуб заболел.
