Мне всё идёт!.. Кроме детей. Не могу представить, каково это: у тебя ребёнок. Не расскажешь?
Мальцева смотрит на него с ехидным прищуром. Панин иронично кривится: «ну уж нет, на эту мульку я больше не поведусь». Улыбается ей так…провокативно. Поднимает бровь.
ПАНИН
Ты мне роди. И я расскажу, как это – когда у тебя ребёнок от ЛЮБИМОЙ женщины.
26-70. ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ ГЛАВНОГО КОРПУСА. НОЧЬ.
26-71. ИНТ. ГЛАВНЫЙ КОРПУС/ПАЛАТА НЕЙРОХИРУРГИИ. НОЧЬ.
(ЕВДОКИМОВ, ЕВГРАФОВ.)
В отдельной комфортабельной палате лежит Евдокимов. У него перевязана голова, но видно, что он чувствует себя хорошо: читает. В палату заходит Евграфов (по гражданке). Евдокимов отрывается от чтения, доброжелательно смотрит на вошедшего. Пауза… Сверлят друг друга взглядами… Ожидается узнавание, но… Нет!
ЕДВОКИМОВ
Проходите, молодой человек! Я наверное вас знаю. Со мной случился презабавный казус… (смеётся коротко) Я профессор, заведующий кафедрой. И вы, вероятно, мой аспирант…
Евграфов берёт стул, идёт к кровати Евдокимова. Садится рядом. Смотрит пристально. Достаёт из кармана фотографию матери, протягивает её Евдокимову – тот берёт. Взгляд на фото: нежность, тревога, сострадание, любовь – сложный коктейль.
ЕВГРАФОВ
Я ваш сын… Вы задолжали мне историю о моей матери.
Евдокимов отводит взгляд от фото, смотрит на Евграфова с изумлением.
ЕВГРАФОВ
Вас сейчас забавляет возможное будущее, меня – напрягает однозначное прошлое. …Прокатимся?
Евдокимов с недоумением:
ЕДВОКИМОВ
Прокатимся?
ЕВГРАФОВ
По причудливой волне памяти!
КОНЕЦ 26-Й СЕРИИ
27-я серия
НОВЫЙ ДЕНЬ
27-1. ЗАЯВОЧНЫЕ ВИДЫ РОДДОМА. НОЧЬ СМЕНЯЕТСЯ РАССВЕТОМ.
27-2. ИНТ. БОЛЬНИЧНЫЙ ПОДВАЛ-ПЕРЕХОД. ДЕНЬ.
(ЕВГРАФОВ, ВИТЁК.)
Евграфов сидит у мотора, по гражданке. В том самом месте, где наркоманы воткнули нож в Зильбермана. Курит. Глаза сухие, лицо напряжённое. Витёк катит тележку с бидонами.
ЭКРАННАЯ НАДПИСЬ:
«ЖИЗНЬ – ЭТО ЧЕРЕДА ВЫБОРОВ». МИШЕЛЬ НОСТРАДАМУС, ФРАНЦУЗСКИЙ ВРАЧ, ФАРМАЦЕВТ, АЛХИМИК, АСТРОЛОГ.
Подкатывает к Евграфову. Останавливается.
ВИТЁК
(показывая на мотор) Бог выздоровел!
Евграфов криво усмехается.
ЕВГРАФОВ
Привет, Витёк!
Витёк смотрит на Евграфова с сочувствием юродивого:
ВИТЁК
Доктор заболел?
Евграфов, погримасничав, отвечает (юродивому можно и выговориться; Витёк слушает, как ребёнок – сказку):
ЕВГРАФОВ
Смотри, Виктор. Я убил троих. Может, больше. На войне… я не знаю. Любимая женщина вышла замуж за другого. Родила двойняшек, причём мальчишка – от меня. Мой отец не знал меня – я не знаю его. Как думаешь, я болен?
Витёк с серьёзным «докторским» видом подходит к Евграфову, трогает ладонью его лоб. Затем просит-показывает:
ВИТЁК
Покажи язык и скажи: «А!»
Евграфов выполняет, высовывает язык:
ЕВГРАФОВ
А-а-а!..
Витёк внимательно смотрит на язык. Выносит вердикт:
ВИТЁК
Ты здоров! (снова показывает на мотор) Бог – выздоровел. И ты – здоров.
Евграфов горько усмехается. Витёк катит тележку дальше. Глядя ему вслед, Евграфов глубоко затягивается.
27-3. ИНТ. РОДДОМ/ПАЛАТА ПАТОЛОГИИ. ДЕНЬ.
(ПАНИН, БЕЛЯЕВ, ПРОФЕССОР, АЛЕКСЕЕВА.)
Алексеева (молодая, лет двадцати пяти, красивая, ухоженная) – беременная с сахарным диабетом, – лежит на кровати с высокомерным видом. Вокруг кровати: Панин, Беляев и профессор (высокомерна не менее беременной).
ПРОФЕССОР
Ольга – племянница первой скрипки Большого театра. Дочь старшего научного сотрудника Третьяковской галереи…
Панин и Беляев переглядываются. Беляев взглядом даёт понять: «охота на амбразуры – давай ты!». Панин перебивает профессора:
ПАНИН
