– Все в порядке. – Я мотнула головой, внутренне содрогнувшись от мысли, что какой-то незнакомый мужчина будет осматривать меня и простукивать грудь. – Я скоро встану.
– Жара у тебя нет. – Милдред легонько коснулась ладонью моего лба, продолжая хмуриться. – Альберта, сегодня бал. Неужели ты пропустишь его?
Говоря откровенно, не хотела я идти ни на какой бал. Втискиваться в платье, брести по заснеженной улице, а потом весь вечер напряженно улыбаться, выслушивая пустой треп Милдред и ее подружек… Но я знала, что Милдред очень расстроится, если я откажусь. И, не приведи небо, все-таки притащит ко мне врача.
– Я приду, – заверила я Милдред. – Бал ведь вечером? До него еще масса времени!
– Странно. – Милдред покачала головой. – Ты не кашляешь, насморка нет. Что же за напасть такая? Как бы тебя кто не сглазил.
– Да кому я нужна. – Я слабо рассмеялась от такого предположения. Но сама аж заледенела от этой мысли.
А вдруг? Вдруг кто-то в самом деле наслал на меня смертельные чары? Да нет, бред какой-то! Это невозможно сделать без колдовской куколки или при непосредственном контакте. И потом, мы вчера с Милдред выяснили, что в Мерситауне магов нет.
Но все-таки это предположение стоило проверить. Едва только за Милдред захлопнулась дверь – я немедленно встала. Правда, тут же села обратно, пережидая, когда перед глазами перестанут плавать белые мушки – предвестники обморока. Ого! А ведь и впрямь что-то неладное. Неужели это последствия моего вчерашнего магического эксперимента над медальоном? Но я считала, что за ночь мои силы полностью восстановятся. Неужели ошибалась?
Через пару минут я повторила попытку, которая на сей раз прошла более удачно. Опустилась на колени и заглянула под кровать.
Там было очень пыльно, но совершенно пусто.
Хм-м…
Я тяжело бухнулась обратно на кровать. От простого действия перед глазами все опять потемнело. Так, что-то мне это совсем не нравится. Сдается, я вчера действительно перемудрила с медальоном.
Я осторожно расстегнула цепочку. Поднесла жемчужную капельку поближе к глазам. Замерла, напряженно вглядываясь в нее.
Почти сразу медальон окутало белое облачко чар. И я изумленно моргнула, заметив, что созданное мною вчера отражающее заклинание за ночь значительно изменилось. Теперь оно топорщилось тысячами отростками, которые жадно липли к моей коже подобно лапкам гигантской многоножки.
Что это? Да, я понимала, что медальон придется подпитывать энергией. Но не таким же образом! Сейчас он в буквальном смысле иссушал меня, закачивая в себя все новые и новые порции моей жизненной силы. А самое удивительное: она в нем не накапливалась, а куда-то исчезала!
Опять шуточки Тегрея? Но каким образом он все это проделал на расстоянии? Получается, за последние месяцы его умения в магическом искусстве возросли многократно! Как такое возможно?
Нет, самый главный вопрос: а мне-то что с этим делать?
Желая проверить свою догадку, я положила медальон на прикроватный столик. Замерла, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
Не могу сказать, что я немедленно ощутила прилив сил. Но ладони потеплели, а тяжесть в затылке, донимающая меня с самого момента пробуждения, куда-то исчезла.
Я встала. Села. Опять встала и прошлась по комнате.
Да, как и следовало ожидать, никаких мушек перед глазами. А еще я вдруг ощутила зверский голод. Ничего удивительного! Вчера я почти не притронулась к обеду, а ужин так и вовсе пропустила, потому что заснула, а Милдред не решилась меня беспокоить.
А с голодом пришла и злость. Ну Тегрей! Если это твои шуточки – то сейчас тебе не поздоровится!
Я вернулась к прикроватному столику. С треском раскрыла ящик, где хранила сотни всяких полезных мелочей. Достала нож для разрезания страниц, который частенько использовала при чтении новых книг. Приложила лезвие к ладони.
Бешенство бушевало во мне. Я понятия не имела, что собираюсь делать. Как будто кто-то подсказывал мне со стороны.
Взмах ножом – и кожа украсилась длинной красной полосой пореза, края которого немедленно вспухли каплями крови.
Я занесла руку над медальоном. Теперь отростки заклятья съежились, как будто чувствовали мой гнев и пытались спрятаться.
– От меня ушло – ко мне и вернись, – прошептала я. И первая капля упала ровно в центр жемчужной капельки.
Раздалось едва слышное шипение, как будто медальон вновь раскалился. А в следующее мгновение прежде белое облачко чар вдруг потемнело, густея на глазах.
Резко и неприятно пахнуло гарью. За первой каплей последовала вторая, третья, затем я сбилась со счета. Но чем больше их было – тем больше усиливался запах и тем темнее становились чары, приобретая зловещий багровый оттенок внутри.
Внезапно полыхнуло бесцветным пламенем, да так ярко и жарко, что я отшатнулась, прикрыв лицо ладонью. На какой-то миг мне почудилось, будто совсем рядом раздался измученный стон, преисполненный страдания. Но звук тотчас же затих.
Я посмотрела на столик. Досадливо сморщилась, увидев неопрятное пятно сажи, расплывшееся вокруг медальона. А затем вдруг осознала, что больше не ощущаю слабости. Более того, энергия теперь переполняла меня до такой степени, что, казалось, щелкни пальцами – и воздух вокруг заискрится от напряжения.
Я довольно усмехнулась. Любопытно, что ощутил Тегрей? А впрочем – сам виноват.
– Альберта!
В коридоре послышался голос Милдред, и я поспешно сграбастала медальон. Кинула на столик книжку, стараясь скрыть следы своего колдовства.
– Ты как? – Милдред приоткрыла дверь и просунула голову. Улыбнулась, заметив, что я встала.
– Намного лучше, – заверила ее я. – Сейчас спущусь.
– Чем тут так пахнет? – Милдред недовольно принюхалась. – Какой-то… Ох, пирог, что ли, сгорел!
И, не закончив фразу, кинулась прочь, видимо, решив, будто запах доносится из кухни.
Ну, мне же лучше.
Я накинула на ночную сорочку халат и туго перепоясалась. Затем приоткрыла окно, впуская свежий морозный воздух. Пока я буду завтракать – тут и намека на мои чары не останется. Правда, придется придумать, как объяснить пятно на столике. Оттереть его точно не получится.
Ладно, убираюсь в этой комнате я сама, а Милдред не так часто заглядывает ко мне. Потом решу, что делать с этой неприятностью.
Милдред не переставала удивляться той кардинальной перемене, которая произошла со мной за столь короткое время. Я с превеликим аппетитом умяла все, предложенное ею, и даже попросила добавки. Затем перемыла посуду. Предложила заменить ее в лавке, но Милдред отказалась, сказав, что не стоит усердствовать. Она, конечно, очень рада, что мне так быстро полегчало, но вдруг недомогание вернется? Поэтому будет лучше, если я останусь дома и хорошенько отдохну перед балом.
Я не стала спорить. И мы договорились с ней встретиться вечером уже в ратуше.
Глава пятая
Снег бодро хрустел под моими ботинками. Я неторопливо шла к городской ратуше, улыбаясь во весь рот.
После утреннего ритуала я чувствовала себя просто превосходно! Я не сомневалась, что по-прежнему недоступна для поисковых чар Тегрея. И вряд ли он рискнет еще что-нибудь предпринимать после тех ответных посланий, что я отправила вчера и сегодня.
Словом, настроение у меня было просто волшебное! Для бала я выбрала платье, купленное лишь недавно на скопленные деньги, которые Милдред мне давала за помощь в лавке. Конечно, ему было далеко до того роскошного наряда, в котором я явилась на королевскую аудиенцию, но зато оно чрезвычайно шло мне. Из темно-зеленого бархата, с широким кожаным поясом, выгодно подчеркивающим мою тонкую талию, и неяркой серебряной вышивкой по краю лифа и рукавам. Наверняка сегодня я буду в центре внимания.
Я улыбнулась шире и поднялась по ступеням каменного крыльца. Под защитой навеса скинула с головы капюшон пальто и провела рукой по волосам, приглаживая их.
Сегодня я решила не делать высокую строгую прическу, а лишь скрепила заколками боковые пряди и завила нагретыми щипцами кончики. В конце концов, сегодня бал! Праздник, на котором можно позволить себе немного легкомыслия. В пустынном гулком холле меня встретил сам бургомистр – Тейт Голт. Веселый забавный толстячок, который обожал шутить по поводу и без и первым разражался громогласным хохотом от своих незамысловатых острот.
– Альберта! – обрадовался он, галантно помогая мне снять пальто. – Наконец-то! Милдред давно здесь. Она сказала, что тебе вроде бы нездоровилось.
– Уже все в порядке, – заверила его я. – В снегопады у меня всегда болит голова.
– А, понимаю. – Тейт неожиданно закручинился. Грустно признался: – Моя дорогая Бесс тоже мучилась от мигреней.
Я участливо вздохнула. Милдред рассказывала мне, что жена Тейта умерла всего год назад, но он до сих пор не оправился от этой потери. Если что и могло заставить его загрустить, то только воспоминания о супруге.
Почти сразу Тейт вновь расцвел в улыбке и проговорил:
– Знаете, а у нас гости.
– Гости? – Я мгновенно насторожилась. – И кто же?
Тейт вместо ответа с заговорщицким видом покачал головой и выразительно приложил указательный палец к губам.
– Сама увидишь, – весело сказал он. – Это сюрприз для тебя. Очень и очень приятный.
Правда, тут же с нарочитым испугом прижал ко рту тыльную сторону ладони, показывая, что сболтнул лишнего.
Так, что-то мне резко расхотелось идти на бал. Быть может, еще не поздно уйти?
– Идем же скорее! – Бургомистр настойчиво потянул меня в сторону общего зала, прежде повесив мое пальто на вешалку. – Скоро начнутся танцы. Уверен, ты сегодня будешь нарасхват!
Я неохотно подчинилась. В глубине души росло беспокойство.
Быть может, Тейт намекал на Фреда и его невесту? Наверняка они тоже решили посетить торжество. Хоть какое-то развлечение в этом захолустье. И наверняка Сесилия останется недовольной. Провинциальный бал – ничто по сравнению с пышными столичными приемами.
Да, наверное, Тейт все-таки имел в виду эту парочку. Вряд ли в Мерситаун прибыл кто-то еще. Но почему он сказал, что это сюрприз именно для меня? Неверно выразился?
Немного приободрившись от таких мыслей, я с достоинством подняла подбородок, тряхнула головой, позволив волосам красиво разметаться по плечам, и вошла в общий зал.
В нем было полно народа. Музыканты негромко настраивали в углу инструменты, готовясь к началу бала. Гул разговоров то и дело перемежался взрывами дружного смеха и звоном бокалов.
Ответив на несколько приветственных кивков, я принялась оглядываться, выискивая Милдред. Куда же она запропастилась? Увидела ее всего в нескольких шагах от себя, открыла было рот, желая окликнуть, и вдруг окаменела, почувствовав, как сердце ухнуло в пятки.
Потому что в этот момент я как следует рассмотрела ее собеседника. Увы, он был слишком хорошо мне знаком. Эти светлые волосы, насмешливый прищур карих глаз, острые скулы…
– Альберта, ты так побледнела! – встревоженно воскликнул Тейт. – Что с тобой, тебе нехорошо?
О, с каким наслаждением я бы сейчас ударила навязчивого мужчину! Какого демона он так громко назвал мое имя?
Я торопливо и невежливо развернулась спиной к общему залу, заметив, что Тегрей – а Милдред беседовала именно с герцогом Визгордом – замолчал и с любопытством повел головой, выискивая источник шума.
– Мне надо на свежий воздух, – буркнула я и рванула прочь, резко выдернув руку из хватки Тейта.
– Но Альберта! – не унимался бургомистр. – Что с тобой?
Какой же идиот! Что он ко мне привязался-то? Не видит, что ли, мне сейчас не до разговоров?
А что самое ужасное – он никак не отставал от меня, хотя я буквально бежала по холлу.
– Альберта, – задыхаясь, жалобно лепетал он позади. – Тебе плохо? Позвать кого-нибудь?
Я сорвала пальто, едва не опрокинув всю вешалку. Не стала тратить драгоценные секунды на одевание – на улице натяну. И тут услышала позади голос, от которого у меня внутри все заледенело.
– Не беспокойтесь, господин Голт, я помогу прекрасной даме, – негромко произнес Тегрей.
Я медленно, очень медленно повернулась к нему.
Любопытно, неужели он бежал за мной от общего зала? Но я не слышала за спиной никакого шума. Да герцог и не выглядел запыхавшимся. Он стоял, небрежно скрестив на груди руки, и улыбался. Правда, его глаза при этом были очень холодными и цепкими.
– Познакомься, Альберта, это господин Тегрей Треон, – поторопился нарушить неловкую паузу бургомистр. – Представляешь, он знал твоего мужа!
Очень мило. Правда, вот беда – никакого мужа у меня не было и в помине.
– Филипп Роуз был моим добрым другом, – проговорил Тегрей, и на дне его зрачков замерцали насмешливые искорки. – К сожалению, я очень долго отсутствовал в Альмионе, поэтому не сумел прибыть на вашу свадьбу. Вернулся в родные края лишь недавно. Узнал о смерти Филиппа и о том, как сурово поступили его родители с несчастной вдовой. И твердо вознамерился отыскать вас, госпожа Альберта.
Он сделал особенный упор на последней фразе, и я неосознанно поежилась.
– Когда господин Треон явился ко мне и поведал о своем решении забрать тебя из города, то я так обрадовался! – глупец Тейт чуть ли не захлопал в ладоши от восторга. – Альберта, ты прекрасно знаешь, что все мы очень любим тебя. Ты заслужила счастья.
Я почувствовала, как у меня начинает мутиться в голове. Как будто я угодила в какую-то абсурдную комедию. О чем речь-то?
– Господин Треон очень просил меня и Милдред ничего тебе не рассказывать, – продолжал трещать бургомистр. – Хотя последняя так и рвалась обрадовать тебя. Но мы согласились, что лучше оставить этот сюрприз на время бала. Подумать только! Справедливость наконец-то восторжествует!
– Справедливость? – все-таки сумела я выдавить из перехваченного спазмом волнения горла.
– Родители Филиппа поступили с вами очень жестоко, – произнес Тегрей, ни на миг не выпуская меня из плена своего внимательного взора. – Они обманули вас. На самом деле Филипп составил завещание на ваше имя, о чем в положенный срок после похорон и было заявлено его поверенным. По закону, если в течение года после оглашения воли усопшего, кто-либо из наследников не объявляется – то состояние делится между остальными родственниками. Или же передается государству в случае отсутствия оных. Родители Филиппа знали об этом и сделали все возможное, лишь бы вы остались не у дел. Но еще не поздно все исправить. Совсем скоро вы станете состоятельной дамой, госпожа Роуз.
Поразительно! Когда Тегрей успел настолько хорошо подготовиться к этому визиту? Откуда он знает подробности всего того обмана, которым я усердно потчевала жителей Мерситауна?
Хотя, пожалуй, выяснить детали не составило ему особого труда. Он умеет слушать, а главное – делать выводы. Уверена, что та же Милдред с готовностью выложила ему всю мою историю, стоило ему только назваться моим благодетелем. А Тегрей просто поддакивал в нужный момент и мотал на ус факты из моей подложной биографии.
Переходим к главному: что теперь делать мне? Ложь Тегрея убедительна и тесно переплетается с моей. Отказаться от его милостивого предложения просто немыслимо. Ведь таким образом я неминуемо выдам себя.
Вот же гад! Как, ну как у него так легко получается манипулировать окружающими?
– Простите, мне действительно надо на свежий воздух, – буркнула я, поспешно накинув на плечи пальто.
И в этот момент я не лукавила. Мне было тяжело дышать. Стены ратуши давили на меня, словно я угодила в склеп. Хотелось вырваться из душного, жарко натопленного помещения.
– Я провожу вас. – Тегрей сделал шаг вперед, и в унисон этому я попятилась, стараясь быть как можно дальше от него. А он продолжал, как будто не заметив моего движения. – Для вас все так неожиданно. Вам необходимо немного успокоиться.
Меня прежде всего ошеломило его внезапное появление. И он это прекрасно понимал, но изощренно издевался.
Я сама не помнила, как выскочила на широкое крыльцо ратуши. Покачнулась было в сторону ступеней, намереваясь сбежать по ним, но мгновением раньше меня за руку схватил герцог. Дернул на себя, заставив остановиться.
Тегрей так торопился за мной, что не позаботился о верхней одежде. Но, по всей видимости, вообще не замечал мороза, царившего на улице.
– Вот мы и встретились, Альберта, – проговорил он, глядя на меня в упор.
Я с тоской покосилась в сторону двери. Но бургомистр не торопился выходить, видимо, решив, что его присутствие больше не требуется.
– Я говорил, что найду тебя, – негромко продолжил Тегрей. – Даже если для этого мне придется перетрясти весь Альмион по камушку.
И опять я промолчала, изо всех сил стараясь не застучать зубами от вязкого страха, который затопил меня от головы до пят.
– Темный цвет волос тебе не идет, – сказал Тегрей и убрал прядь волос, упавшую мне на лицо. – Мне больше нравилось, когда ты была рыжей. Ну да ладно, это поправимо.
После чего вдруг провел кончиками пальцев по моей щеке, и от неожиданной ласки я широко распахнула глаза. Жесткая линия его губ немного расслабилась, в уголках рта затеплилась улыбка.
Затем он, действуя все так же мягко, расстегнул цепочку на моей шее, и я не рискнула возразить. Медальон послушно скользнул в его ладонь.
– Это тебе больше не понадобится, – проговорил он. – Правда, мы обязательно обсудим кое-что. Полагаю, ты догадываешься, что именно.
Поднял мою руку, пострадавшую после того, как он пробил поисковые чары. Поцеловал мое запястье – и я изумленно вздохнула, почувствовав, как унимается слабое жжение, все еще донимавшее меня с того момента. Затем он осторожно размотал повязку – и я вздохнула вновь, увидев, что и следа не осталось от ожога.
А вот порез на другой руке он обошел своим вниманием. Хотя не мог не заметить.
– Моя карета ждет тебя, – произнес Тегрей. – Пойдем.
– Нет. – Я мотнула головой.
– Желаешь проститься с Милдред? – Тегрей понимающе усмехнулся. – Не переживай, ее ждет щедрая награда за то, что она не оставила тебя на улице.
– Я никуда не поеду с тобой. – Я упрямо вздернула подбородок. – И ты не можешь меня заставить. Или забыл?
Глаза герцога потемнели. Но каким-то чудом я не отвела взгляда, продолжая смотреть на него в упор с немым вызовом.
– Знаешь, что я мечтаю сделать сейчас? – тихо спросил он. – Оглушить тебя сонным заклятьем, дабы не брыкалась и не орала. Затащить в карету и отвезти в свой замок. Там бы я привел тебя в чувство. А потом бы как следует выпорол ремнем. Да так, что ты неделю сесть бы не могла и спала лишь на животе.
– Не посмеешь, – пискнула я.
Ох, как бы я хотела, чтобы это прозвучало грозно и невозмутимо! Но, увы, голос дрожал и срывался, отказываясь служить мне.
Тегрей стоял так близко, что его дыхание морозным облачком оседало на мои губы. И я видела, как в глубине его зрачков клубится и пульсирует раздражение.
Но внезапно герцог издал короткий смешок.
– Не посмею, – с нескрываемым сожалением подтвердил он. – Ты права. Лично я не могу применять к тебе силу или магию убеждений. Но что насчет моих людей? Кто мешает отдать мне приказ? И нарушением клятвы это не будет.
– Будет, – возразила я с уверенностью, которую на самом деле не чувствовала. – Ты все равно нарушишь данное тобой слово.
– Ну почему ты такая вредная? – с искренней и какой-то детской обидой спросил Тегрей после недолгой паузы. Наклонился ко мне еще ближе, так, что между нашими губами осталось мизерное расстояние. Прошептал: – Почему до последнего так упрямо отказываешься от своего счастья? Только не говори, будто не скучала по мне эти месяцы. Роберт заблокировал поисковые чары. Но отголоски твоих эмоций все равно долетали до меня. И – вот ведь неожиданность! – там не было радости. Только сожаления, сомнения и тоска.
Я могла бы сказать, что он ошибается. Что я прекрасно жила без него все это время и без проблем проживу и дальше. Но он был прав. Не было ни дня с момента моего побега, когда бы я не вспоминала Тегрея.
А еще я отчаянно страдала от желания поцеловать его. Хоть на миг, но почувствовать дразнящее тепло его губ. Раствориться в потоках энергии, которая бы обрушилась на меня после этого.
– Сегодня бал. – Тегрей вдруг отстранился, и я чуть не застонала в голос от разочарования. Судя по короткой усмешке герцога, он понял это, но продолжил нарочито равнодушным тоном: – Не будем ссориться, Альберта, и портить праздник. Давай вернемся. Иначе наше отсутствие может вызвать много вопросов. Позже обсудим все наши проблемы.
– Хорошо, – сухо согласилась я, силясь взять эмоции под контроль.
Тегрей взял меня за руку. При этом он то ли случайно, а скорее, нарочно чуть крепче положенного стиснул мою ладонь, и я не удержалась от судорожного вздоха, потому что он потревожил порез.
– Больно? – с кривой ухмылкой осведомился Тегрей. – А уж как мне было больно!
– Как ты нашел меня? – не удержалась я от вопроса.
– Это было непросто. – Тегрей хмыкнул. – Но я все-таки справился.
– Но как ты пробил поисковые чары? – не унималась я. – Король убеждал меня, что это невозможно!
– О Роберте у нас будет отдельный разговор. – Тегрей распахнул передо мной дверь. Проговорил напоследок: – Кстати, Альберта, не пытайся сбежать под шумок. Медальона на тебе нет, это все равно бессмысленно. Лучше повеселись напоследок как следует.
– Не угрожай мне, – огрызнулась я.
Тегрей насмешливо фыркнул, но ничего не сказал.
Вернувшись в общий зал, мы обнаружили торжество в самом разгаре. Только окончился очередной вальс – и пары, шутя и веселясь, торопились утолить жажду игристым вином.
– Альберта! – Из другого конца зала ко мне поторопилась Милдред, обмахиваясь на ходу веером. – Как ты себя чувствуешь? Тейт сказал, что тебе стало нехорошо.
– Ничего странного в этом нет, – вместо меня ответил Тегрей, который, придерживаясь правил приличия, больше не держал меня, но и не отходил. – Госпожу Роуз слишком ошеломили новости.
– Это так благородно с вашей стороны. – Милдред растроганно шмыгнула носом. – Мало кто стал бы тратить свое время на восстановление справедливости.
– Розыск госпожи Роуз было делом чести для меня, – прохладно отозвался Тегрей.
Я неслышно хмыкнула.
Поразительно! Он не говорит ни слова лжи. Но каждая его фраза звучит похоронным набатом в моих ушах.
– Милдред!
Я напряглась, увидев, как к нам через толпу пробирается Фред, ведя под руку свою невесту. Ох, а теперь могут быть проблемы. Если Сесилия и впрямь дочь главного камергера, то она наверняка узнает Тегрея. Герцог Визгорд слишком известная личность при дворе.
Я вдруг улыбнулась, вспомнив недавние разглагольствования девушки по поводу интимных предпочтений Тегрея. Так и тянет сделать небольшую пакость.
– Добрый вечер, Милдред! – поздоровался Фред, останавливаясь подле нас. Выжидающе посмотрел на Тегрея, который окинул его и Сесилию быстрым внимательным взглядом.
К слову, последняя выглядела просто чудесно в ярко-алом шелковом платье и с черной бархоткой на шее. В таком наряде и при дворе показаться не стыдно.
– Позвольте представить вас, – торопливо проговорила Милдред. – Фред, представляешь, как повезло моей бедной Альберте! Это господин Тегрей Треон. Он был другом ее покойного мужа и готов помочь ей вступить в права наследования. Оказывается, ее специально выгнали из дома, чтобы она не получила и ломаного гроша. Господин Треон, а это Фред Аскет и его невеста Сесилия Рейт.
– Очень приятно, – равнодушно обронил Тегрей и пожал протянутую ему руку, после чего едва заметно кивнул Сесилии, которая мило улыбалась, кокетливо хлопая длинными ресницами.
– Вас зовут Тегрей? – прощебетала она. – Как любопытно! Так же, как и брата короля.
На лице Тегрея не дрогнул ни один мускул. Но мне почему-то стало не по себе.
– Да вы и похожи, – продолжала весело болтать девушка, и внутри меня все похолодело от предчувствия неминуемого.
Да, герцог Визгорд не любил публичности. Его маги-снимки крайне редко появлялись в газетах. Но появлялись ведь! А вдруг его узнают? Тем более Сесилия – дочь главного камергера. То есть должна быть в курсе, как выглядит брат короля.
– Такой же светловолосый и высокий. – Я думала, что улыбнуться шире Сесилия просто не в состоянии, но ошибалась. Хм-м… На месте Фреда я бы заволновалась. Слишком горячий интерес проявляет его невеста к совершенно постороннему, по сути, человеку.
Впрочем, Тегрей умеет нравиться женщинам. И это лишнее подтверждение тому.
– А по-моему, совершенно не похож, – ревниво сказал Фред. – Герцог Визгорд гораздо более… м-м… внушительнее, что ли. И гораздо старше. Ну, по крайней мере, на снимках.
Тегрей слабо усмехнулся, должно быть, позабавленный этим высказыванием. Но промолчал.
– Ох, да мало ли тезок! – Милдред весело рассмеялась. – Буквально недавно мы с Альбертой обсуждали это. Представляете, господин Треон, кто-то через газету разыскивал некую Альберту Вейсон. К слову, поразительно похожую на нашу Альберту. Только рыжеволосую.
– Я помню это объявление, – холодно произнес Тегрей. – Собственно, после этого я и понял, что мне будет сопутствовать удача в моем начинании.
Я ощутимо скрипнула зубами после этих слов. Как это ловко у него получается! Потаенный смысл его слов могу разгадать лишь я. Для всех остальных в них нет ничего загадочного.
Впрочем, в эту игру можно играть вдвоем. Попробую принять участие в забаве.
– К слову, Сесилия дочь главного камергера, – вступила я в разговор.
– Неужели? – переспросил Тегрей, и в его голосе проскользнул скепсис.
– Да, мой отец самый главный из всех придворных его величества. – Сесилия горделиво приосанилась. – Не сомневаюсь, что он в скором времени введет меня в высший свет Бриастля.
– Нас, – исправил было Фред, но девушка, по всей видимости, даже не обратила внимания на это уточнение.
– А надо ли вам это? – лукаво поинтересовалась я. – После всех тех ужасов, что вы поведали нам накануне, лично я бы держалась как можно дальше от двора его величества. И особенно от герцога Визгорда.
Тегрей покосился на меня и чуть нахмурился.
– Впрочем, вам-то как раз опасаться нечего, – продолжила я, старательно удерживая улыбку на губах. – А вот вашему мужу стоит опасаться знакомства с его высочеством.
– Да уж, – невольно согласился со мной Фред и с отвращением передернул плечами. – В уме не укладывается, что король одобряет подобные мерзости, которые творятся прямо под его носом.
– Мерзости? – вопросительно прошелестел Тегрей, еще сильнее сдвинув брови.
– Сесилия рассказала нам о слухах по поводу герцога, – с явным неодобрением проговорила Милдред. – И мы все пришли к выводу, что если даже малая толика их верна, то это просто отвратительно!
– Я сгораю от любопытства. – В голосе Тегрея помимо воли проскользнула сталь. – И что же такого ужасного творит герцог Визгорд?
– Спит с мужчинами, – спокойно сказала я, изо всех сил стараясь не забулькать от душившего меня хохота.
В карих глазах Тегрея промелькнул сполох гнева. Он очень медленно перевел взгляд на Сесилию.
Девушка немного покраснела, но продолжала держаться с прежней уверенностью.
– Да, спит, – подтвердила она. – Мне отец об этом рассказывал. Да об этом на каждом званом приеме шушукаются! Особенно когда герцог дал отставку своей последней любовнице, леди Амелии Гойт. Бедняжка была с ним целый год, а он вышвырнул ее в один миг на улицу. И всего-то несколько месяцев назад.
Несколько месяцев? Я нехорошо прищурилась. Интересно, и когда произошло сие знаменательное событие?
– Простите, я не расслышал вашу фамилию, – сухо сказал Тегрей, обращаясь к Сесилии.
– А она вам ее и не говорила, – не утерпев, влезла я с ехидным замечанием.
Правда, тут же пожалела об этом. Теперь Тегрей одарил уже меня тяжелым немигающим взглядом. И я осознала, что шутка зашла слишком далеко. Да он в настоящем бешенстве! Как бы сейчас клочки по закоулочкам не полетели.
– Рейт, – проговорила Сесилия, которая явно не замечала угрозы, нависшей над ее хорошенькой, но, увы, глупенькой головкой. – Сесилия Рейт.
– В скором будущем Аскет, – добавил Фред и привлек ее к себе.
– Я запомню, – тихо, словно беседуя сам с собою, произнес Тегрей. Потом добавил уже громче: – Вы вроде бы обмолвились, что ваш отец – главный камергер? Странно, мне казалось, что им с недавних пор является Фердинанд Олтон.
Румянец на щеках Сесилии стал ярче. Она не удержалась и раздосадованно вздохнула.
– Вы ошибаетесь, – тем не менее после недолгой паузы строго возразила она. – Фердинанд – это так. Мальчик на побегушках у моего отца. Ему лишь позволено так называться. Но именно отец является тем, кто ведает всеми делами короля.
Тегрей не стал спорить, лишь как-то странно хмыкнул. А я поняла, что Сесилию только что поймали на лжи. Без понятия, кто там ее отец на самом деле, но он точно не камергер.
В этот момент по залу полились звуки вальса. Фред тут же заключил невесту в объятия и повел ее на середину зала, торопясь присоединиться к остальным парочкам.
– Позвольте пригласить вас, – вдруг обратился ко мне Тегрей и вежливо протянул руку.
– Простите, я отвратительно танцую. – Я виновато покачала головой. – Боюсь, что истопчу вам все ноги.
– Полноте. – Тегрей по-прежнему не опускал руку. – Вальс умеют танцевать все девушки. Главное: расслабиться и во всем подчиняться партнеру.
– Пригласите кого-нибудь другого, – продолжала я упираться.
– Я не хочу приглашать никого другого, – тихо, но с нажимом сказал Тегрей. – Я хочу пригласить вас.
– Альберта, ну что ты в самом деле! – неожиданно поддержала его Милдред, которая наблюдала за этой сценой с нескрываемым удовольствием. – Развейся. Я понимаю, что ты любила своего мужа. Но нельзя же в твои годы превращаться в затворницу, как огня чурающуюся любого мужского внимания. – И добавила, обращаясь уже к Тегрею: – Представляете, господин Треон, Альберта за все время, что провела у меня, ни разу не приняла ни от кого даже приглашения на чашечку чая.
– Это очень похвально, – проговорил он, довольно улыбнувшись. – Подобная скромность украшает девушек.
Осознав, что в покое меня все равно не оставят, я неохотно приняла предложенную руку. Ладно, Тегрей сам виноват. Я предупредила его, что танцую неважно. И это еще мягко сказано! Как частенько шутила моя матушка, мне в детстве медведь на ушах не только потоптался, но и попрыгал от души.
Выведя меня на середину зала, Тегрей ласково положил одну руку мне на спину. Второй он сжимал мою ладонь.
– Запомни, моя дорогая Альберта, – прошептал он. – Не отводи от меня глаз и на миг. Не бойся. Я не позволю тебе споткнуться или упасть. Расслабься и получай удовольствие.
Легко сказать – расслабиться! Я была сейчас напряжена до предела. И не из-за страха опозориться, о нет. Просто сбылся мой самый страшный кошмар…
И в то же время – моя самая затаенная и отчаянная мечта, в которой я боялась признаться даже себе.
Во взгляде Тегрея сейчас не было злости или раздражения. Он искрился от затаенного смеха, в нем угадывалось неподдельное восхищение, будто я была для него сейчас единственной на свете и самой любимой.
– Так кто такая Амелия Гойт? – спросила я, вспомнив слова Сесилии.
